All We Have

Голова Дэрила кружилась, а внутренности, казалось, связались в тугой узел. Он гнал на своём байке вниз по улице, поднимая давно опавшие листья в воздух. Сердце бешено стучало в груди, он продолжал безустанно прокручивать в голове слова Рика. Кэрол убила Карен и Дэвида. Теперь никто не будет ей доверять. Все возненавидят её. Когда Рик сказал об этом Дэрилу, земля будто ушла из-под его ног. Конечно, он не мог ожидать понимания со стороны Граймса, не мог ожидать понимания с чьей-либо стороны, ведь они с Кэрол никому и никогда не рассказывали о своих отношениях. Это было что-то новое и касалось лишь их двоих. Они оба знали, что это зашло очень далеко, Дэрил обдумывал насколько далеко, возвращаясь назад с вылазки за лекарствами. Он принял это решение во время отдыха, еще на вылазке, крутя в руке красивый браслет из янтаря. Он, наконец осмелился совершить этот шаг, но сомневался, а пойдет ли она на это? Он бы вернулся домой, желая найти её, крепко прижать к своей груди и признаться в любви. Он хотел сказать это теми ночами в его или её камере, когда один из них приходил ко второму. К сожалению, они просто безмолвно раздевались и забывали о внешнем мире на какое-то время, перенося друг друга за грань удовольствия снова и снова. Но она ушла. Была изгнана Риком. И Дэрил не знал, что ранило его больше, то, что Рик выгнал Кэрол без его ведома или то, что она не попыталась как-то уговорить Рика, то что ушла, оставив Дэрила одного. О чём она вообще думала? Рик кричал на него, пытался уговорить остаться, пытался сказать, что Кэрол не будут рады в тюрьме, даже если Дэрил вернет её. Диксон замахнулся на Рика, но тот смог увернуться и прижать Дэрила к стене. Они уже поговорили с Тайризом, злость из-за смерти любимой всё еще кипела в его жилах, грозясь в любой момент выплеснуться. Но Дэрила не удивило то, что Рик ударил Тайриза, это лишь еще раз доказало, что Граймс теряет контроль над происходящим. Он знал о Карен и Дэвиде. Ну, он знал это не потому, что она ему всё рассказала или он застукал её. Нет. Она пришла к нему тем злополучным вечером, ещё до того, как все узнали о смертях. Она была сломлена, а он просто пытался поддержать, гладя Кэрол по коротким волосам, крепко прижимая к себе. А на следующее утро, когда он проснулся, её уже не было, ушла. Казалось, что ничего вообще и не было, будто это всё – один кошмарный и очень долгий сон. Пока Тайриз не нашёл тела. Дэрил не сомневался в том, что это сделала она. Они были больны. Патрик умер, в итоге вымер целый блок. Если один мальчик-ходячий смог сотворить такое, то, что было бы, если б эти двое обратились? Шанс того, что каждый может заразиться гриппом и умереть был слишком велик, потому что все были так же беззащитны, как Карен, Дэвид и Патрик. Всё, что он знал, это то, что должен найти её. Она была совсем одна где-то далеко, и пока он не очень хотел размышлять о том, почему Кэрол предпочла уйти, вместо того, чтобы попытаться вернуться назад в тюрьму, к нему. Он просто хотел найти её и убедиться, что с ней всё хорошо. А шанс того, что он никогда не найдет её был весьма велик. Дэрил решил быстро перекусить там, где Рик оставил Кэрол, рассматривая огромное количество вариантов мест, куда она могла направиться. Выбор был не прост, ведь скорее всего предстояло прочесать всю округу с радиусом в двадцать одну милю. Машина, на которой вернулся Рик была сухой, значит он не сталкивался с плохой погодой, и это помогало ему определить, откуда пришла гроза. Он сел на свой байк, тут же срываясь с места. Вперед. Чтобы найти её любой ценой. *** Кэрол склонилась над унитазом кашляя, её плечи тряслись, когда она сплевывала остатки завтрака вперемешку с желчью. Её глаза были на мокром месте. Частично от постоянных слез, частично от тошноты. Кэрол сползла на пол и села, облокотившись на дверь ванной комнаты, она шмыгала носом, вытирая губы тыльной стороной ладони. Она узнала об этом тем утром. Тем утром, когда Рик позвал её на вылазку. Она не знала, что сказать или как это сказать, казалось, что вылазка – это самое лучшее время, чтобы, наконец, решиться. Она могла использовать эту информацию, чтобы убедить Рика позволить её вернуться в тюрьму, но зачем ей это? Он был настроен против ней. Он перестал принимать решения за группу, но он выгнал её за то, что она избавила двух людей от страданий. Ей было плохо от содеянного. Но так было нужно. Она должна была что-то сделать, чтобы прекратить мученья Карен и Дэвида, чтобы остановить эпидемию. Конечно, было слишком поздно. Зато Карен и Дэвид перестали страдать. Они были осторожны. Очень осторожны. Им не нужно было слов. Он приходил к ней, или она – к нему, и они ни разу ничего не обсуждали. Закончив, она тут же уходила или он уходил, а на следующий день всё возвращалось на круги своя – будто ничего и не было, но только до тех пор, пока не наступала ночь, до наступления их времени. Но никакая осторожность не могла предотвратить этого. Может наказание Рика было только к лучшему. Теперь ей не придется видеть боль в глазах Дэрила, когда она скажет, что теперь практически умирает, потому что была слишком глупой, позволив гормонам взять верх над разумом. Кэрол была беременна, и она была гораздо старше того возраста, когда родила Софию. Она больше не хотела иметь детей. Даже после рождения дочери. София была её маленькой девочкой, и она считала это жестоким рожать детей в такой неблагополучной семье. Она забеременела, когда Софии было семь, но потеряла того ребёнка. Затем, когда Софии было десять. И она снова потеряла ребёнка. Поэтому шансы на то, что эта беременность пройдет нормально, были крайне малы. Хотя сейчас эта неуверенность и прочие переживания отходили на второй план, ей было действительно страшно. Она несколько раз глубоко вздохнула, закрывая глаза и облокачиваясь на дверь. Принять это решение было очень непросто. Можно было всего лишь положить дуло пистолета в рот и спокойно нажать на курок, спасая этим самым себя от девяти месяцев ужаса и переживаний. Но она никогда не была из тех, кто всегда выбирал самые лёгкие пути. Пока она дышит – она может преодолевать трудности, может бороться до последнего. После смерти Софии она всерьёз рассматривала вариант самоубийства. Она действительно хотела этого, но ей удалось пережить этот период своей жизни. И сейчас, делая подобный выбор, казалось, что всё пережитое после смерти Софии было зря. Зачем мучиться? Нужно было покончить с этим намного раньше. Нет. Самоубийство – не решение проблемы. Если бы это было для неё, Кэрол давно бы уже всё сделала. Аборт. Те маленькие таблеточки, на которые положилась Лори, но сделав правильный выбор, выплюнула, могли сработать. Или нет. Эти таблетки могут причинить ей вред. Могут убить. Если прерывание беременности не убьёт, то рождение ребенка может. Она должна сделать выбор. Принять таблетки, потерять ребёнка, не проходить через все эти мучения, но рискуя собственной жизнью. У неё два раза случался выкидыш. Она знала об опасности прерванной беременности, особенно в таких условиях. Или можно просто принять это. Смириться, продолжить жить, думая о маленьком малыше под сердцем и продолжая молиться Богу о том, чтобы не умереть при родах. Сейчас опасность повсюду. Если она выживет, если ребенок не погибнет, то какая жизнь ждет их на дороге, никогда и нигде подолгу не задерживающихся, убегающих от ходячих, до тех пор, пока силы не покинут их, пока ходячих не станет слишком много?.. Это было глупо. Эгоистично. А Дэрил... Боже. Мысли о нем причиняли ей боль. Она вспоминала его сильные руки, нежно обнимающие её, его широкую высоко вздымающуюся грудь, когда они обессиленные лежали ещё несколько минут вместе на одной койке. Она поднялась на дрожащие ноги, пытаясь сдержать новый поток слёз. Она вышла из ванной, вытирая глаза, убеждая себя в том, что все хорошо, её нужно двигаться дальше, она сделает всё сама. Кэрол повесила сумку через плечо, заходя ну кухню, в свое убежище. Кухня. Она провела здесь очень много времени, спасаясь от мужа. Это место было её спасительным кругом, но его всё равно никогда не хватало. Тогда она не была достаточно сильной. Эд всегда называл её слабачкой, и Кэрол действительно верила, верила, что всё это было предначертано судьбой, что исправит уже ничего нельзя, всё было так, как было. Приходилось терпеть. Она ненавидела себя. Но каждый раз возвращалась назад, возвращалась с трясущейся от страха Софией, чтобы обнаружить Эда сидящим на диване. Ждал, держа ремень в руках, отправляя Софию в свою комнату, чтобы наказать Кэрол за то, что она шлялась где-то чертовски долго. Она вздрогнула, вспоминая, что он сделал с ней в последний раз. Кэрол покачала головой, сглатывая противную желчь, всё еще чувствующуюся в горле. Нет, сейчас совсем не время, чтобы позволить воспоминаниям завладеть собой. Ей нужна была вода. А ещё нужно было возвращаться в машину, чтобы еще больше увеличить дистанцию между собой и прошлым, нужно ехать как можно дальше, оставляя все неприятные мысли и воспоминания далеко позади. Кэрол прошлась по кухне, собирая оставшуюся еду – ту, которую еще не успели забрать. Фасоль. Консервированные овощи. Тушенка, которую, впрочем, Кэрол и никогда не любила, но это все же лучше, чем ничего. Она вышла из кухни, покидая дом через заднюю дверь, через которую и попала сюда прошлой ночью. Глупо было направляться в Атланту. Безрассудно и тупо. Но Кэрол больше не знала, куда идти и сейчас, находясь здесь, она внезапно почувствовала себя одинокой и беззащитной. Сняв сумку с плеча, Кэрол открыла дверь машины и осмотрелась по сторонам, чтобы проверить, не приближается ли к ней стадо мертвецов, от которого она спасалась вчера вечером. Поняв, что дорога абсолютно пуста, Кэрол в последний раз оглянулась, вспоминая, как плакала София, прося маму не возвращаться домой. Она крепко закрыла глаза, пытаясь отогнать от себя противные мысли. Кэрол знала, что ничего уже нельзя изменить, год за годом, раз за разом она возвращалась к нему, возвращалась в месте с Софией, возвращалась к этому уроду, не жалея ни себя, ни ребёнка, возвращалась к жизни в постоянном страхе, боясь иной раз создать лишний шум или просто заговорить. Она всегда хотела быть хорошей матерью, но не смогла защитить дочь. Не спасла её. И вот она снова находится здесь, беременная и надеющаяся на то, что сможет исправить ошибки и не позволит этому ребёнку страдать. Может так и надо. Возможно, всё это и есть наказание для Кэрол за уже совершенные проступки, и теперь ей придется мучиться до конца своих дней. В конце концов, Кэрол поймет, что изменилась за эти несколько лет. Сильно изменилась. Стала сильнее. И ей действительно нужно быть сильной сейчас. Ей придется.