All We Have

Когда Софии было четыре года, Эд уехал из города на целую неделю, и, наверное, это была одна из самых лучших недель в жизни Кэрол. Они с Софией провели это время, бегая по дому, дурачась, корча забавные рожицы. Они ели печенье прямо в постели, засыпая со включенным телевизором, ходили по магазинам, тратили деньги, которые Кэрол копила на тот случай, если всё же решится уйти от Эда. Когда он вернулся, дом был в безупречном порядке, и даже София вела себя тише обычного, но Эду было всё равно. Ему просто нужна была разрядка. Он ударил Кэрол с такой силой, что в глазах потемнело, и чем больше она умоляла его остановиться, тем сильнее он бил её. София прибежала на кухню и, увидев распластавшуюся на полу мать, девочка встала между родителями, умоляя его прекратить. - Нет, папочка, нет! Пожалуйста, не бей маму! – Он уволок её в детскую, запирая дверь снаружи, Кэрол слышала крики и плач дочери, слышала тяжелые шаги мужа, приближающиеся к кухне. Он вернулся с ремнем в руке, и прошло около двух недель прежде, чем рубцы от ударов окончательно сошли с её ноги. Сейчас, сидя в машине Кэрол провела рукой по бедру, вспоминая жгучую боль. Она не знала, почему именно этот момент их совместной жизни запомнился больше всего. Тогда она просто хотела позволить своему ребёнку жить нормальной жизнью, хотя бы совсем чуть-чуть, пока Эд был в командировке. Кэрол пыталась наполнить те дни, счастьем и хорошими воспоминаниями, помогая дочери почувствовать настоящую и спокойную жизнь. Но всё, даже самая светлая полоса жизни, имеет свойство заканчиваться. К концу недели вернулся Эд, и на этом радостные дни Софии подошли к концу. А Кэрол не ушла, не сбежала от него, хотя имела замечательный шанс подарить своему же ребёнку полноценную, здоровую жизнь. Эд сломал её во всех смыслах этого слова, и единственная вещь, которая помогала Кэрол держаться последние несколько лет была её дочерью. Какая мать не сможет перебороть свой страх ради ребёнка? Какая мать не сможет защитить своё чадо? От воспоминаний о слезах Софии, спрашивавшей, почему они должны возвращаться к Эду, на глаза наворачивались слезы. Помнится, Кэрол говорила ей, что они должны быть сильными, и это не совсем подходящее для побега время, говорила, что было бы опасно уходить именно сейчас. Но, конечно же, Кэрол тогда понимала, что её слова ничего не значат. Это была очередная ложь. И сейчас она ненавидела себя за это. Кэрол могла просто развернуться и поехать в другую сторону, не возвращаться домой, могла продолжать путь, никогда не оглядываясь. Но она была слишком напугана, боялась не того, что ждало её дома, а того, с чем бы они столкнулись, решив все же сбежать. О, она до сих пор помнила тот момент, кода впервые увидела Дэрила Диксона, отца её ребёнка, которому не посчастливилось появиться в более спокойное время. Дэрил со своим братом присоединился к их группе под Атлантой. Он вышел из машины, скользя взглядом по лицам любопытных людей, собравшихся, чтобы посмотреть, кто прибыл. Его рельефные мышцы были напряжены, сам он выглядел подтянутым, находившимся в отличной форме мужчиной лет так тридцати пяти. Дэрил выглядел весьма грубо и недоброжелательно, но, когда их глаза встретились в первый раз, что-то изменилось в его взгляде, также, как и в её собственном. Они бы еще долго просто стояли и смотрели друг на друга, но Эд, грубо схватив Кэрол за локоть, утащил бедную в палатку, требуя от неё выполнения работы, которую, впрочем, он мог бы сделать сам, если б не был таким ленивым. В ту ночь, когда Эд заснул, она выскользнула из палатки, рискуя быть побитой, если он проснется и не обнаружит жену на месте. Воздух был вязким, ужасно горячим. На улице, казалось, было ещё жарче, чем в палатке, где София плотно прижималась к ней всем телом, лишь усугубляя ситуацию. Дэрил сторожил лагерь с арбалетом в руках, и она совершенно случайно вышла на его тропу. Вздрогнув, мужчина направил свое оружие на неё, сообразив, что это всего лишь беззащитная женщина, Дэрил закатил глаза и сжал губы в плотную линию, борясь с желанием накричать на эту бестолковую дамочку, которая решила прогуляться хрен знает куда среди ночи. Она заметила это, а он, потупив взгляд, отступил. - Здесь не безопасно по ночам. Лучше чеши к своим. – Это было всё, что он сказал. Дэрил уставился на неё, его взгляд заскользил по лицу Кэрол, потом спустился к шее, а потом устремился непозволительно низко, но уже через мгновенье, развернувшись, мужчина зашагал по тропинке в обратном направлении, а она почувствовала, что не может дышать. Как они перешли от подобных отношений к таким, когда один приходил другому в темное время суток, проводя вместе часы от заката до рассвета, Кэрол не знала. Все, что она знала сейчас, это то, что никогда не встречала людей, как он, самоотверженно пытающихся помочь и позаботиться о тебе. Дэрил чуть не умер, ища Софию. И потом, перешагнув на новый уровень отношений, он продолжал заботиться о ней, каждую ночь стараясь доставить её удовольствие, показать, что секс может быть не только грубым и грязным, а ещё нежным и приятным. Она постепенно начала выбираться из своей раковины, начиная жить нормальной жизнью, переставая быть той зашуганной мышкой, которая позволяла мужчине делать с собой всё, что захочется, терпела побои годами, заливаясь горькими слезами и понимая, что Эд думает только о себе, и на неё ему совсем наплевать. Всё было именно так, но только не с Дэрилом, который хотел, чтобы Кэрол почувствовала себя действительно хорошо, чтобы закончила первой, и медленно спустившись вниз, помогала ему, но только по собственному желанию, и она действительно этого желала. Ей было также приятно осознавать то, что ему хорошо с ней, как и ощущать его поцелуи на своем животе и ниже, чувствовать горячее дыхание между своих ног, наслаждаться работающими в унисон пяльцами и его языком, отправляющими её за грань удовольствия. Ещё она знала, что больше никогда не почувствует этого снова, никогда не ощутит его губы на своей шее, а руки на ягодицах, не почувствует его нежные прикосновения и то, как он неторопливо, боясь причинить ей боль, входил, выжидал несколько мгновений, позволяя привыкнуть, и только потом продолжал двигаться или это опьяняющее чувство ожидания, когда Дэрил намеренно растягивал момент, дразня её тело. Она смотрела прямо в его светло-голубые глаза, замечая что-то непонятное, что-то, пока еще неизвестное, но то, что она тоже могла чувствовать, это «что-то» крутилось на кончике языка, но никогда не превращалось в слова. Кэрол опрокинула голову на сиденье автомобиля, чувствуя постепенно подступающую тошноту. Она зажмурила глаза, крепко сжимая руль, надеясь, что это противное чувство вскоре схлынет. Она услышала сухой шлепок – очередной ходячий бился об окно её автомобиля. Кэрол вскрикнула от неожиданности, поняв, что руки мертвеца уже в салоне – окно было закрыто лишь наполовину, -- Кэрол вдавила педаль газа в пол, разгоняясь до немыслимой скорости и не сбавляя её, пока ходячий не отцепился и не остался лежать посреди пустынной улицы. Она действительно не знала, куда поехать. Понятное дело, в тюрьму путь закрыт. Она могла воспользоваться предложением Рика и найти другую группу, найти того, кто не знал, что она убила двух своих людей. Но она уже не сможет доверять другим, не полюбит их так, как полюбила маленькую группу из лагеря под Атлантой и семью Грин. Наверное, лучший вариант – это остаться одной. Она сможет продержаться, родить этого ребенка. Или они умрут, или нет. Если честно, она еще сама не знала, какой исход событий будет наилучшим. Этот ребенок ничего не сделал, он не заслуживает такой жизни. Не заслуживает того, чтобы появиться на свет в этом мире, где каждый день – сражение, чтобы выжить, чтобы добиться, найти то, место, где сердцу не приходиться уходить в пятки от страха, а животу – урчать от голода, где не нужно сражаться, чтобы спокойно уснуть, чтобы не погибнуть. Кэрол глубоко вздохнула, медленно выдыхая, пытаясь не позволить воспоминаниям завладеть ею. Ей нужно было сосредоточиться. Она не могла думать о прошлом, как, собственно, и о будущем. Она должна думать о настоящем, чтобы ни в коем случае не переступить тонкую грань, отделяющую её безумия.