6. Everything that I own
17 февраля 2019 г., 21:11
— Есть разговор, — сказал как-то Кашин, зайдя на кухню поздно вечером.
После нескольких часов, проведённых за компьютером в попытках склеить более-менее приличный ролик, глаза слипались, а голова неприятно гудела. Мысли лениво разбредались по разным уголкам сознания. Более неподходящий момент для серьёзного разговора выбрать было трудно, но другого попросту не было. Он и так тянул с этим уже несколько дней. Как сказал ему утром Руслан, нужно было на что-то решаться.
Лиза сидела, поджав под себя ноги, на облюбованном ею месте, спиной к двери, и листала ленту в инстаграме. Если бы Даня вошёл на несколько минут раньше, он бы застал её за рассматриванием единственной их совместной фотографии, опубликованной Кашиным перед началом стрима. Комментарии под этой публикацией сменяли друг друга с бешеной скоростью, но в целом мало отличались друг от друга.
milaha0756 Какие лапочки <3
faterum это его баба, что ли?
musician5top @faterum да не, вроде, менеджер
this_is_no_sheep ЗАШИППЕРЕННО!!!
lilolooo аааааааи как же мило они смотрятся вместе))))
Было странно и как-то… некомфортно. Она и до этого подозревала, что подобное развитие событий вполне возможно и, наверное, даже вполне предсказуемо, но ни разу не задумывалась над этим всерьёз. То, что происходило теперь в сети в связи с её появлением рядом с известным видеоблогером, поначалу казалось Лизе чем-то далёким и мало её беспокоило. До тех пор, пока, сидя на парах, она не стала ловить на себе любопытные взгляды одногруппников. Да и не только их, если уж на то пошло.
Пялились многие, — в аудитории, в коридорах, в столовой, — нагло, не стесняясь. Поначалу Лиза старалась не замечать всех этих взглядов, — иногда заинтересованных, наигранно-насмешливых, а иногда попросту завистливых, — обращённых в её сторону. Думала, поглазеют и перестанут — не перестали. Становилось неуютно. Чувство, которое особенно часто преследовало её пару месяцев назад, — будто она не в своей тарелке, не на своём месте, будто на самом деле это вообще не её жизнь, — одолевало теперь с новой силой.
Она не могла толком объяснить, почему так болезненно переносила внезапно свалившееся на неё внимание, но каждое утро Лиза отчаянно боролась с желанием плюнуть на всё и никуда не ходить, не появляться в институте ни сегодня, ни завтра, а лучше — вообще никогда. Единственным, что останавливало, был уговор с Кашиным. Не то, чтобы ей очень нравилось жить в одной квартире с малознакомым парнем и слушать немного пафосные речи об играх с жизнью, но другого варианта Лиза пока не видела. Периодически ей в голову приходила мысль о том, что можно было бы договориться и организовать себе место в общаге, но вспоминались угрозы Кашина сдать её в дурку, если она откажется от их «пари», которые, кажется, вовсе не были шуткой.
Когда-то давно её учили искать во всём хорошее. Совсем недавно Лиза решила последовать этому совету и скрепя сердце стала убеждать себя в том, что не так уж всё и плохо на самом-то деле. Да, она уже вторую неделю не общалась с матерью, жила хрен знает с кем, по сути говоря, и понятия не имела, что будет дальше. Но если притянуть за уши нечто хорошее и посмотреть на ситуацию под другим углом, то этот «хрен знает кто» оказался вроде неплохим парнем: хотя бы не приставал да и, вопреки ожиданиям, не грузил идиотскими речами, не шибко много говорил о себе и не лез с дурацкими разговорами, да и вообще особо не трогал, держался всё как-то особняком, за исключением рабочих моментов, конечно же. И на том спасибо, что уж.
И всё-таки какое-то странное ощущение вызывали все эти разговорчики в сети, а теперь и у неё за спиной, но какое именно — Лиза понять не могла.
— Чай будешь? — подняла она взгляд на Даню.
Кашин плюхнулся за стол напротив неё, устало потирая переносицу. Лиза окинула его беглым взглядом, отмечая его помятый вид и уже не первый раз удивляясь его работоспособности. Она еле высиживала несколько пар в универе, а он часами мог обрабатывать материал, забывая иногда даже поесть — шутка ли?
«Просто, когда ты делаешь то, что действительно твоё, тебе всё равно, что происходит вокруг. Ты просто ебашишь без остановки, пока не выдохнешься, затем отдохнёшь — и снова ебашишь», — вспомнилась ей фраза Дани, которую он уронил как-то раз на её вопрос о том, не устал ли он уже которую ночь подряд монтировать видео.
— Буду, — кивнул Кашин. — С мятой, ага?
Лиза налила в чайник воды и поставила кипятиться. Краем глаза она заметила, что Кашин с интересом смотрел в экран её телефона, который она забыла заблокировать.
— Классные фотки, кстати, — хмыкнул он. — Это твой профиль? Извини, ты просто оставила страницу открытую, — прибавил он, поймав на себе взволнованный взгляд Лизы.
Он понимал: сам не любил, когда нарушали его личное пространство, но любопытство и желание узнать больше о человеке, предназначенном ему судьбой (слово «соулмейт» он практически перестал употреблять даже мысленно — в свете последних событий оно стало для него почти ругательным), всё-таки оказались сильнее.
Лиза молча кивнула в ответ, всё ещё буравя его напряжённым взглядом.
— А чего такой перерыв между постами? — поинтересовался Даня.
— Времени не было, — соврала Лиза.
«Когда вся твоя жизнь — одна длинная плёнка в негативе, тут не до фоток в инстаграме», — мысленно прибавила она. Даня снова хмыкнул, а Лиза почувствовала какую-то неловкость при мысли о том, что даже такая маленькая, незначительная, казалось бы, деталь не осталась им не замеченной. В душу закрадывалось ощущение, будто он видит её насквозь, и от этого становилось неуютно. Лиза не любила, когда копались у неё в голове и, тем более, лезли в душу.
— Так о чём ты хотел поговорить? — как бы между прочим спросила она, заваривая чай из пакетика. Даня этого не заметил, но Лиза внутренне напряглась, услышав, что у него к ней какой-то разговор. Не хватало, чтобы он ещё что-нибудь эдакое выдумал. Это он, судя по всему, умеет.
— Я… ну, в общем…
Даня запнулся. Он с удивлением заметил, что ладони его вспотели, как у нерешительного школьника, который пытается позвать красивую одноклассницу на дискотеку. Мысленно выругав себя за «идиотское поведение», Кашин сделал глубокий вдох, стараясь придать своему виду и голосу большую уверенность. Он чувствовал такое волнение, будто от предстоящего разговора зависела вся его дальнейшая судьба. Впрочем, в какой-то степени именно так это и было.
— Ты отлично справляешься, — продолжил он, наконец совладав с собой. — Я, честно скажу, даже не ожидал.
Кашин улыбнулся, с удовольствием отмечая про себя, что всё, что он говорил, было правдой: он до последнего не был уверен в этой своей идее вовлечь Лизу в творческий процесс. Кашин и сейчас не был уверен в ней на сто процентов, но теперь ему хотя бы было не так страшно, как на первых порах. Да и Лиза молодец. Всё это, конечно, не совсем её — это было ясно с самого начала, но она ничего, старается, так что Даня даже иногда удивлялся — до чего упёртая, неужели хочет кому-то что-то доказать? Не ему ли? Что ж, может, так даже лучше — так он хотя бы будет знать, что она не отступится от пари, пока они не придут к логическому завершению.
— Я вот, что ещё хотел предложить, — сам того не замечая, Кашин стал теребить собственные пальцы. — На днях просматривал комментарии в соцсетях, заметил забавную вещь.
При этих словах Лиза напряглась, что-то сжалось у неё внутри, потому что она прекрасно знала, какую такую «забавную вещь» заметил Кашин — вместе ведь смеялись после очередного стрима, зачитывая друг другу вслух некоторые особенно смешные теории подписчиков. Она пока слабо представляла себе, к чему он ведёт, но от его серьёзного тона становилось не по себе.
— Хайпануть на чём-то, что ли, хочешь? — неуверенно предположила она.
Кашин нахмурился. Знала бы она, чего ему может стоить это самое «хайпануть» и как много стоит на кону.
— Скорее порофлить, — нервно усмехнулся он. — Но можно и так сказать. В общем, мне нужна твоя помощь. Можешь изобразить мою девушку?
Что-то обвалилось, рухнуло у него внутри, когда Даня произнёс эти слова, а сердце, кажется, пропустило пару ударов.
Лиза чуть не поперхнулась. Она ожидала чего угодно, но явно не подобного предложения — деловым такое уж точно не назовёшь.
— Тебе… как такое в голову вообще пришло? — проговорила она сквозь нервную усмешку, не веря собственным ушам.
На лице Кашина застыла кривая ухмылка. Конечно, он не станет говорить Лизе о том, что эта идея пришла в голову вовсе не ему.
***
— Видел твою Лизу, — раздался в трубке голос Руслана. Спустя пару недель с их последнего разговора Тушенцов, который, хотя и переживал за друга, решил дать ему время разобраться во всём самостоятельно, всё же решил узнать, как у Дани дела. Ни «привет» тебе, ни «до свидания» — сразу к делу. — Это ведь та самая, да? Ну, как оно? Девушка, которая была его единственным шансом на спасение, заявила, что пошлёт любого, кто заикнётся о соулмейтах. Действительно, как у него могли быть дела? — Да никак, — устало выдохнул Даня. — Лучше б была не «та». Это пиздец, чувак. — Она вроде ничего, — задумчиво проговорил Тушенцов. — Ты объяснил ей тему с голосами? Кашин молчал. — Что, нет? — удивился Руслан. — А чего ты медлишь-то? — Это пиздец, — повторил Даня упавшим голосом. — Руслан, она в соулмейтов того… не верит. В смысле, верит, — сбивчиво принялся объяснять он, — но ей оно нахер не надо, понимаешь? — Что значит «не надо»? — не понял Руслан. — Это она тебе так сказала? Нервно щёлкнув зажигалкой, Кашин во всех подробностях пересказал другу события двух прошедших недель, дополняя свой рассказ весьма красноречивыми комментариями, а в конце обречённо добавил: — Руслан, я в полной заднице. — Вы, значит, вместе живёте… — задумчиво произнёс Тушенцов, — но она пока ничего не знает. А как она вообще тебе — ну, в целом? — Не знаю, — пожал плечами Даня. Ему трудно было размышлять об этом. Кашин хотел было уже сказать, что как девушка Лиза его не заинтересовала, но не хотел врать прежде всего самому себе. С самого первого дня Лиза вызывала у него какое-то необъяснимое любопытство, но, чем больше он о ней узнавал, тем яснее понимал, что проблем после их встречи не убавилось, а наоборот, стало в разы больше. И это пугало больше всего. — Пока никак. То есть, она вроде неглупая, на внешность — ну… ничего на внешность, но… я не знаю, чувак. Не любовь же это, в самом-то деле. Я вообще не верю, что соулмейты (снова это набившее оскомину слово) — это про любовь. — С твоим-то послужным списком, — усмехнулся Руслан на том конце провода. Он, как никто другой, знал, что для Кашина слово «любовь» было не более, чем красивым обозначением желания спать с кем-то на постоянной основе. — А вообще, чёрт их знает — про любовь, не про любовь… У тебя времени в обрез, Дань. — Знаю я, что в обрез! — воскликнул Кашин, голос его дрогнул. — А хули делать, если наречённая моя с сюрпризом, блять, оказалась? Насильно её в себя влюбить, или что? — Блять, хоть бы и насильно, — сердито пробормотал Руслан. — Вы вообще по вечерам там чем занимаетесь? — Да кто чем… — растерянно ответил Даня. — Вы что, вне съёмок вообще не контактируете? — снова этот удивлённый тон. — Она себе на уме, — вздохнул Даня. — Да я и сам уже жалею, что связался. Мне тоже, знаешь, не в кайф с ней сюсюкать, — проворчал он, — у неё там своя жизнь, у меня — своя. Пытаюсь вот что-то писать… — Какая нахуй «своя жизнь»? — процедил Тушенцов. — Такими темпами у тебя никакой жизни не будет! Вам бы притереться друг к другу, приучить себя быть всё время вместе… Иначе нихрена не выйдет, понимаешь? — Каким образом? Она там что-то учится, я тоже по делам по своим. Скоро мероприятие, кстати, помнишь? — Вот и появляйтесь на всех мероприятиях вместе. Я не знаю, сыграйте парочку на худой конец, блять! — Руслан, ты что, ёбнулся? — прыснул Кашин. — Какую нахер «парочку»? — Рано или поздно это всё равно случится, — хмыкнул Тушенцов. — Если ты, конечно, к тому времени не откинешься… Она должна к тебе привыкнуть, понимаешь? Девушки, они влюбчивые. А тут всё-таки родственная душа как-никак. — У всех «душа» как «душа», а у меня пиздец ходячий, — пробормотал Даня. — Ладно, может быть, ты и прав, — вздохнул он прежде чем повесить трубку.***
Лиза таращилась на Кашина во все глаза, ожидая каких-либо объяснений. Его слова всё ещё отдавались эхом в ушах, а кровь пульсировала в висках, заставляя мысли разбегаться в разные стороны. — Ну… ты ведь сама видела, как на нас реагируют, — попытался объясниться Даня. — Да это вообще часто бывает. Если парень с девушкой на ютубе общаются — всё… У фанатов, знаешь, — усмехнулся он, — крыша едет. Правда, как правило, на их фантазиях всё и заканчивается. А ты прикинь, как все охуеют, если мы с тобой реально возьмём и оправдаем их ожидания. Смешно же, ну? Кашин и сам не верил в то, что говорил. Должно быть, это и правда был единственный способ отодвинуть неизбежное, раз уж он согласился с бредовой идеей Руслана. Неизвестное и раньше ожидало его где-то за поворотом, но никогда не грозилось чёрным экраном так явно и беспардонно. Он криво усмехнулся при этой мысли. Разыгрывать какую-то комедию с девушкой, от которой в прямом смысле зависела его жизнь. Кто бы ему раньше такое сказал — ни за что не поверил бы, а теперь сам вот… Смешного, вообще-то, мало. — Я правильно понимаю, ты хочешь, чтобы я прикидывалась в кадре, будто мы с тобой встречаемся, ради того, чтобы сорвать хайпа? — спросила Лиза, глядя Кашину прямо в глаза. «Нет, я просто хочу не сдохнуть в свой двадцать третий день рождения». — Технически, ты останешься моим менеджером, — ответил Даня. — Всё, что за кадром, останется по-прежнему. Лиза молча подошла к окну, окинула тёмную улицу, освещавшуюся только тусклым светом фонарей, задумчивым взглядом. Предложение Кашина было, конечно, чистой воды безумием. Но, с другой стороны, кому от этого станет хуже? Даня с его безбашенной, как ей показалось, жизнью, должно быть, уже давно привык к подобным выходкам. Вряд ли для него это могло обернуться чем-то серьёзным, думалось Лизе. Бесконечные обсуждения его личной жизни — ему ли привыкать; набежавшие хейтеры… Что ж, они волновали его не больше, чем зачесавшийся во время мытья посуды нос. Разве что бесконечные расспросы будут слегка докучать, но он с этим справится, можно не сомневаться. Что до неё самой, к разговорчикам за спиной она давно уже привыкла, более серьёзных последствий для себя она не видела. И всё-таки всё это было так странно, так ненормально… — Ну, что скажешь? — Даня легонько тронул её за плечо, по спине побежали мурашки. Что-то в его взгляде, фигуре, в нём самом пугало её и вместе с тем завораживало. Лиза уже не в первый раз замечала, что, находясь рядом с ним, она чувствовала себя как-то по-другому, не так, как она привыкла. И дело было вовсе не в том, что они как-то слишком быстро вторглись в личное пространство друг друга, хотя и знакомы-то толком не были, не в том, что в первые же дни их знакомства он поведал ей то, что иным и в целую жизнь не расскажешь, и даже не в том до безумия странном, но, надо признать, весьма увлекательным уговоре, который она заключила с ним, будто с чёртом, выскочившим из табакерки. Просто каждая его идея и каждое её «да» — это как нырнуть в омут с головой. Да и весь он будто один большой чёрный омут. И бесполезно цепляться за спасательный круг, которого нет да и не было. Никто не мешал ей соскочить с поезда, когда он только начинал трогаться. А теперь уже поздно, девочка — поезд уже в пути. И если терять нечего, рискнуть можно всем. — Я согласна, — тихо ответила Лиза, не слыша собственного голоса, не веря собственным словам. Они долго и почти неподвижно стояли лицом к лицу, неотрывно глядя друг другу в глаза, а потом — практически одновременно — залились безудержным, истерическим смехом. Даня смеялся смехом чудом избежавшего смертельной опасности человека, потому что ему всё-таки удалось выгадать для себя ещё немного времени, а значит, он ещё может на что-то надеяться. Но то ли ещё будет… Лиза смеялась, потому что никогда в её жизни не случалось ничего более безумного. Уже вторую неделю она жила с мужчиной, которого едва знала, — неплохая такая альтернатива петле, — участвовала в его андеграундных стримах и вот теперь согласилась изображать его пассию на камеру — ну не бред ли, в самом-то деле? Ответ лежал на поверхности, а потому оба они смеялись долго, заливисто, и все их мысли, должно быть, отразились в том смехе, выражавшем что угодно, кроме радости. И слёзы текли из их глаз, и в левом боку уже начинало колоть, а на часах было двадцать три. Вскоре Даня ушёл наверх, желая поставить точку в этом безумном, тяжёлом и странном дне, а Лиза, посидев на кухне ещё немного и думая о том, что ничего глупее она в жизни не делала, стала искать в кармане толстовки свой чёрный маркер. Такая безбашенность, определённо, заслуживала ещё одной палочки.
Примечания:
Довольно непростая для меня была глава. Надеюсь, вам понравится.
