23 недели

      — Лизка… Лиз, ты спишь?       Щёлкнул выключатель, тихонько звякнули брошенные на тумбочку ключи. Из коридора в гостиную просочилась полоска мягкого света. Даня, стараясь ступать как можно тише, прошёл в комнату, поморщившись, когда под тяжестью его тела недовольно скрипнула половица.       Лиза лежала на диване, откинув одеяло. Её светлые волосы разметались по подушке, а густые тёмные ресницы едва заметно подрагивали. Изредка она шевелила губами во сне. Было в этом что-то тихое, домашнее и уютное.       Подойдя поближе, он уселся по-турецки на полу и, подперев подбородок руками, стал разглядывать Лизины черты, — простые, но очень приятные, — маленькие кисти рук с тонкими запястьями и обкусанными ногтями, острые локотки. Взгляд рассеянно блуждал по хрупкой фигуре девушки, а в голове проносились, словно вспышки, одно за другим, события минувшего дня.       Лиза что-то пробормотала во сне, переворачиваясь на спину, и Даня улыбнулся, ловя себя на мысли, что мог бы часами наблюдать за тем, как она спит, и слушать её размеренное дыхание. Это успокаивало. Особенно после долгого и утомительного дня.

***

      Его не было дома с самого утра. Пришлось покататься по городу, улаживая кое-какие дела. Лиза не слышала, как он уходил. Она проснулась поздно — одна и, к своему удивлению, не в гостиной, как она привыкла, а на втором этаже, в спальне Кашина. Почему она вдруг оказалась в его постели и где тогда спал сам Даня, оставалось только догадываться, хотя его подушка и одеяло, оставленные впопыхах на разложенном в гостиной диване, многое объясняли. Прошлой ночью Даня вдруг решил отнести лёгкую Лизу наверх, думая о том, что там ей наверняка будет комфортнее и что давно пора было сделать такую рокировку, а самому перебраться спать в гостиную.       Утром, уходя, Даня не стал будить Лизу, решив дать ей отдохнуть, а потому девушка проспала всё на свете. Погода за окном лишь способствовала этому. С середины недели зарядили дожди. Всё вокруг было серым, а настроение — вечно сонным, поэтому Лиза была даже рада проспать пары.       Весь её день прошёл так же вяло. Утро началось с просмотра ленты в Инстаграме. Она по-привычке пробежалась глазами по комментариям, оставленным под их с Даней новым фото. Некоторые её веселили. Лиза не заметила, с каких это пор комментарии, касающиеся их с Кашиным «отношений», стали вызывать у нее улыбку, и сама себе удивлялась.       Невольно вспоминались вчерашний вечер, Данин обеспокоенный взгляд, его осторожные, бережные жесты и чувство безопасности, окутавшее её рядом с ним. С Даней было хорошо. Удивительно, как она не замечала этого раньше. И куда только делись её стеснение и неловкость, тяготившие их всё это время? Лиза невольно улыбнулась чему-то. Какое-то тёплое, светлое чувство разливалось у неё в груди при этих мыслях.       Практически целый день Лиза провела, сидя на подоконнике и читая статьи. Когда она наконец закрыла очередную вкладку с заголовком: «Причины шизотипического…», на улице уже стемнело. Она взглянула на кусочек городского пейзажа, видневшийся из окна, отмечая про себя, что теперь с каждым днём небо темнеет чуточку раньше, а потом стала задумчиво рассматривать левую руку с тонкими палочками, нарисованными чёрным маркером, которые после снятия бинта она нарисовала заново и теперь подкрашивала каждый день и к которым этим утром добавилась ещё одна, пятнадцатая по счёту.       На улице давно уже зажглись фонари. Сквозь небольшую щёлку приоткрытого окна в комнату врывался отдалённый гул машин. Улица запахла вечером.       Дани всё не было, как не было и телефона, чтобы ему позвонить. Должно быть, точно потеряла. Впервые Лиза поймала себя на мысли, что без Дани в квартире было как-то уныло, как-то… не так. И пусть они мало разговаривали дома, когда им не нужно было снимать очередное видео, но стука клавиш в соседней комнате и запаха чёрного чая с мятой было вполне достаточно для того, чтобы в душе поселилось редкое ощущение тепла и уюта. Нет, конечно, Лиза скучала не по Даниле, а по тому непонятному ощущению, которое возникало каждый раз, когда он был дома, пыталась убедить себя она. А впрочем, не всё ли равно?

Я знаю, у тебя на всё есть ответы. Но оставь при себе все ответы до лета…

      напевала она. Лиза вообще любила мурлыкать что-нибудь себе под нос, но, только оставаясь в квартире одна, она позволяла себе петь в полный голос, будучи уверенной, что этого никто никогда не услышит. А где-то на другом конце Петербурга Даня, только собиравшийся ехать домой, еле заметно улыбался уголком рта и шевелил губами, шёпотом повторяя слова не знакомой ему песни.       Когда стрелки часов преодолели отметку «10», Лиза поставила чайник и заварила мятный чай. Как ни странно, дома у Дани водился только такой. Помнится, в первые дни их знакомства Лиза очень удивлялась — совсем уж не вязалось это с его образом. А потом ничего, привыкла и к чаю с запахом мяты, и к их чайным посиделкам по вечерам — особенно к ним. И теперь ароматный напиток нравился Лизе даже больше, чем крепкий кофе по утрам.       Взяв с собой кружку, она уютно устроилась на диване, подобрав под себя ноги. Всё ещё хотелось дождаться Даню. Он не говорил, во сколько собирался вернуться, и при малейшем шорохе Лиза вздрагивала и то и дело оборачивалась на входную дверь. Вдруг он вот-вот придёт?       Где-то внутри мотыльком трепыхалось странное чувство, будто она не успела о чём-то спросить, что-то сказать, за что-то поблагодарить.       Нет, всё-таки она скучала именно по нему, по Дане. С этой мыслью Лиза и уснула на диване в гостиной, отставив кружку с недопитым чаем в сторону. На часах было двадцать три.

***

      Странное чувство разливалось внутри, когда Даня смотрел на спящую Лизу, такую уютную и беззащитную. Уходить в свою комнату как-то совсем не хотелось, хотя завтра предстояло ещё очень много работы, — новый трек был почти готов, — и Даня нехотя поднялся на ноги и уже собирался к себе, но неожиданно вновь обернулся. Что-то заставило его осторожно присесть на край дивана и ещё раз внимательно посмотреть на Лизу. Руки сами потянулись к её лицу. Робким движением Даня поправил слегка сползшее одеяло и, не удержавшись, убрал выбившуюся прядь волос с Лизиного лба.       — Дань, ты? — сонно окликнула она его, когда Даня был уже около лестницы.       Его жест ненароком заставил её проснуться, но Лиза не сразу открыла глаза, думая, что всё это привиделось ей во сне.       — Кто же ещё, — как ни в чём не бывало откликнулся Кашин, возвращаясь. Словно это не он сидел рядом с ней добрых пятнадцать минут, не сводя глаз. — Ты чего не спишь?       — Да я так… — пробормотала Лиза, включая торшер. — А что у тебя с руками?       Приподнявшись на локтях, Лиза испуганно вытаращила на него глаза. В приглушённом свете торшера едва различались, но не укрывались от её взгляда Данины сбитые, ободранные костяшки.       — Да так, ерунда, — буркнул Кашин, мысленно хлопая себя по лбу и ругая за то, что вовремя не догадался спрятать руки за спину. — На лестнице грохнулся. Не бери в голову.       «Ага, оступился разок, пока разукрашивал физиономию тому ушлёпку»       — А где ты был? — робко спросила Лиза, недоверчиво косясь на Данины руки, прятать которые уже не было смысла.       — Да так, — уклончиво ответил Даня, — мотался целый день по своим… Кстати, на вот, — с этими словами он вытащил из кармана джинс Лизин телефон и, отдавая его ей в руки, мягко добавил, — не теряй больше. Растяпа…       Лиза перевела удивлённый взгляд с телефона, у которого после падения на асфальт немного треснул экран, на Даню, пристально посмотрела последнему в глаза и больше ни о чём не спрашивала. Всё и так было понятно.       К слову, пары сегодня пропустила не только Лиза. Но у других троих студентов на то была уважительная причина: после беседы с Кашиным они поехали в травмпункт. Беседа была короткой, зато информативной. По крайней мере, у тех отморозков на лице было написано, что урок они усвоили. Уж он-то об этом позаботился.       Лиза снова откинулась на подушку, но свет не выключала. Только смотрела неотрывно в потолок, думая о своём.       — Руки надо обработать, — нарушила она наконец тишину.       — Обработаю, — кивнул Кашин. — Ты мне вчера так и не ответила, почему раньше не рассказала, что у тебя из-за нашего спектакля, ну… такое.       — Не думала, что тебе есть дело, — смущённо проговорила Лиза, понимая, как жестоко ошибалась. — Извини...       Даня вздохнул. Он и сам не думал. Всё время убеждал себя в том, что его абсолютно не интересует её жизнь за пределами объектива и этой квартиры, думал, что ему всё равно. И лишь разукрашивая лицо тому кретину, как минимум, в три цвета радуги, Даня понял, как жестоко он ошибался.       Он давно уже начал понимать, что его известность, YouTube-канал и прочее уже не так важны. Всё обесценилось перед лицом возможной скорой смерти. Но лишь сегодня он осознал, что девушка, чей голос он периодически слышит у себя в голове — это, по сути, единственное, что у него осталось, единственное, что ещё имеет значение. Наверное, только сейчас он ощутил ту самую связь родственных душ, о которой ему так часто рассказывали в детстве и о которой он сам пока не решался говорить вслух.       — Ты же всё-таки моя девушка, — наконец хмыкнул Кашин и зачем-то поспешно добавил, тут же жалея об этом. — Только на камеру, разумеется.       Лиза улыбнулась в ответ.       — Там, на кухне, чай заваренный.       — Найду, — кивнул Даня. — Спи давай. Кстати, с завтрашнего дня перебирайся ко мне, наверх. А я тут спать буду.       — Зачем это? — вскинула брови Лиза, вспоминая, как приятно было проснуться укутанной одеялом, хранившим в своих складках его запах, и едва заметно улыбнулась уголком губ.       — Затем, что я так решил, — мягко сказал Кашин. — Спи.       Даня встал, потянулся к торшеру, выключая свет. Стараясь быть тише, ушёл на кухню. В чайнике весело забулькала кипящая вода, и помещение снова наполнил приятный, терпкий запах мяты. Лучше и не придумаешь. Даня достал из сушилки свою любимую кружку, блаженно прикрыл глаза, вдыхая знакомый с детства аромат, и, изредка шикая из-за того, что горячая чашка обжигала пальцы, на цыпочках вернулся в гостиную.       — Спишь?       Тишина.       Лиза, должно быть, уснула почти сразу же после того, как он ушёл, и теперь лежала, завернувшись в мягкий клубок одеяла, почти неподвижно, улыбаясь чему-то во сне. Её кроткая улыбка отразилась на Данином лице, точно в зеркале. Осторожно поставив кружку на журнальный столик, он опять опустился на пол рядом с диваном. Его взгляд был снова устремлён на Лизину уютную фигуру. С каждым глотком по всему телу разливалось приятное тепло. А может быть, причиной этому было долгожданное ощущение того, что он наконец дома и, что ещё важнее, того, что его здесь ждали.       — Лизка… — с какой-то не свойственной ему нежностью в голосе прошептал Даня. — Ты бы знала, что ты за человечек…       С этими словами он приблизился к ней, но, боясь разбудить, лишь забрал зажатый в руке телефон, кладя его на журнальный столик рядом с кружкой.       Уходить не хотелось, усталость как будто рукой сняло, и Кашин вернулся на своё прежнее место, подперев подбородок руками.       Даня просидел так в гостиной до глубокой ночи.       Лиза делала вид, что спит.