4. Кривой расчёт
13 мая 2018 г., 15:52
Внимание! Не бетчено!
You can run on for a long time Run on for a long time Run on for a long time Sooner or later God'll cut you down Sooner or later God'll cut you down
Один год, три месяца и одиннадцать дней — ровно столько проходит в учебе и довольно удачных попытках обуздать ледяную ярость, пока до меня не долетает «благая весть»: Муд*к-сан выжил. Радость-то какая! Жаль, что не могу дотянуться до него и обнять… насмерть. Холод копится внутри. Ледяная ярость всё чаще и чаще подкатывает к горлу и превращает окружающих людей в картонки с рисунком мишеней на уязвимых точках. Сэки-сенсей, видя что со мной творится, ставит ультиматум, но у меня не получается выполнить его условия и он прекращает занятия. Маленькая машина для убийств в моём лице, готовая сорваться в любой момент, отправляется в обычную школу. Ксеноморфы остукивают: «при первом же подозрении в срыве ожидается появление дырки в башке». «Бам! Бам!» — играет со мной злую шутку воображение, ведь я слышу кто-то яростно стучится в закрытую мной дверь. Крохи чужого жара проникают ко мне, исцеляют всё порушенное и когда-то сломанное, но… Присутствие Кен-тяна рядом помогает отогреться, но в полной мере это больше не работает, просто потому, что больше некому выпивать меня до дна оставляя жалкие крохи сил. И пусть в начале разрыв связи принес облегчение, но незаметно для меня что-то постепенно выправлялось становясь на место, отрастало, совершенствовалось, а потом… «Бам! Бам-бам! Бам-бам-бам-бам!» — холод рвётся на встречу жару, откликаясь на его зов, переполняет меня. Спасение… это слово определённо стоит взять в кавычки. Но в момент, когда мне снова начинают сниться сны с матом на итальянском, шрамы неприятно зудят, а слабые искорки чужого жара заставляют растерянно замирать и ожидать того, что меня высушат до донышка — становится легче. Ксеноморфы в голове выстукивают что-то крайне неприличное и абсурдное, что я не хочу понимать, но… приходится.Go tell that long tongue liar Go and tell that midnight rider Tell the rambler, the gambler, the back biter Tell 'em that God's gonna cut 'em down Tell 'em that God's gonna cut 'em down
«У мамы имя отца на руке, у отца — мамы. Они понимают друг друга с полуслова, а иногда им вовсе не нужны слова… Как-то это не вдохновляет на подвиги», — собственные мысли отдают желчью. — «Доступная информация по соулмейтам противоречива, а большая часть, как показывает опыт, полный бред… или это я ненормальная. Но уж с этим соглашаться не стану, по крайней мере, один человек в мире такой же ненормальный как я». Я не желаю смиряться с этим, и уж точно у меня нет и малейшего желания открывать воображаемую дверь на радость ксеноморфам. Просто во время очередного кошмара просверливаю несколько дырок в деревянной преграде, и позволяю холоду рвануть на встречу жару с посылом: «Нужна сила? На! Подавись! Но не смей лезть ко мне!» На следующий день меня направляют на медосмотр, потому что шрамы на запястье воспаляются, вызывая лихорадку. Стук не прекращается, будто этому маркированному типу делать больше нечего, как меня доставать. «Может и нечего…» — появляется в голове довольно злорадная мысль. — «В психушку или на нары в одиночную камеру загремел вот и достаёт теперь, болезный». Лихорадка проходит через несколько дней вместе с воспалением. Но этот стук! Сквозь щель между воображаемой дверью и полом просовываю воспоминание о просмотре трилогии «Властелин Колец» и получаю блаженную тишину… ровно настолько, сколько длятся фильмы. «Если мы встретимся… я его точно чугунной сковородкой по маковке приложу!» ***Well my goodness gracious let me tell you the news My head's been wet with the midnight dew I've been down on bended knee talkin' to the man from Galilee He spoke to me in the voice so sweet I thought I heard the shuffle of the angel's feet He called my name and my heart stood still When he said, «John go do My will!»
Уютно. На кухне витают аппетитные запахи, маме очень идёт фартук с клубничками, а еще больше счастливая улыбка. Доброе утро. По-настоящему доброе. И онигири его не испортить! — Это выглядит просто, но… — закусываю губу глядя на мамины рисовые колобочки как с рекламы, а затем переводя взгляд на вышедшего из-под моих рук кособоких «зубастиков». — «Куда делся мой кулинарный талант?» — Они… милые, — дипломатично пытается приободрить отец, в ответ я краснею и обиженно дуюсь, отчего родители сначала застывают, потом мама уже привычно щелкает меня на фотоаппарат, а отец посмеиваясь садится за стол. — Вырасту стану поваром, — «угрожающе» бурчу, вызывая счастливые улыбки на лицах родителей. Мама целует в щеки, крепко прижимает к себе. Мне приятно и стыдно, светлое чувство распирает меня изнутри. — Мааам, я так без бенто останусь и в школу опоздаю. — Еще скажи, что тебе не нравятся эти телячьи нежности, — хмыкает отец. — Нравятся! — возмущаюсь я, а потом поняв, что сказанула, смущаюсь еще сильней. Люди бегут по своим делам, спешат на машинах, электричках и поездах, перемигиваются и пищат светофоры. Кто-то спит на ходу, кто-то радостно стремится на встречу новому дню, а кто-то только ложится спать. Токио гудит как растревоженный улей почти двадцать четыре часа в сутки. На душе спокойно и легко. Тихо. — Натсу-чан! — радостный вопль и жесткие тиски обнимашек, я вздыхаю. — Хай, Мочида, ты поосторожней, я уже слышу как тикает бомба внутри Ямамото, — хлопая меня по спине хихикает приятель. — Вао, Курода, твой тонкий слух тебя подвёл, — хмыкаю я. — Ах да, я же забыл, «Кен-тян» вне зоны риска. — Я лучший! — улыбается во все зубы друг. — Только в твоих мечтах, — поправляет очки Мидорияма. — Тридцать баллов за тест… — Если бы учитель не выгнал за дверь у меня была бы сотня! — вспыхивает Кен-тян. — Это не доказуемо, — продолжает подначивать друга соперник по набору баллов, который из нежелания выигрывать благодаря действиям преподавателя вслед за моим оболтусом покинул класс. — Ха! На физ-ре я тебя точно обхожу! — не успокаивается Кен-тян, получая ехидный смешок со стороны Мидориямы. — Ребята! Подождите меня! — вопит увидевший нас из далека Окумура. — Вокруг меня властвует хаос, — вздыхаю с театральной обреченностью, вызывая дружный смех парней. — Может быть ты и здороваться так будешь? — пытается подколоть Курода. — Так и представляю говорит тебе кто-то «Привет, Ямамото», а ты в ответ: «Вокруг меня властвует хаос». — В этом что-то есть, — хмыкаю, нас догоняет Окумура и пытаясь отдышаться наваливается на плечо Куроды.Go tell that long tongue liar Go and tell that midnight rider Tell the rambler, the gambler, the back biter Tell 'em that God's gonna cut 'em down Tell 'em that God's gonna cut 'em down
— Привет… парни… — Вокруг меня царит хаос, Окумура, — киваю растрёпанному и вечно опаздывающему приятелю. — Эээээээ? — недоумённо хлопает глазами тот. — А в этом действительно что-то есть, — выносит вердикт Мидорияма. — Только фразу подсократить бы… Ямамото, скажи-ка: «Хаос, парни». — Хаос, парни, — вообразив себя Клином Иствудом и поправляя воображаемую шляпу говорю я, ожидая новый взрыв смеха, но парни не смеются. — Кру-у-у-уто! — протяжно произносит Кен-тян, в его глазах только мультяшных звёздочек не хватает. «Попадос…» Вот что поистине круто, так это весело переговариваться с мамой, перенимая семейные секреты готовки. Гордиться работающем в тайном спецподразделении полиции отцом. Ходить в самую обычную школу, быть «своим парнем» в шумной компании мальчишек… «Передачки» отбывающему где-то срок соулмейту не такая уж большая цена за нормальную жизнь. Бог знал, что делал, когда распихивал по разным уголкам планеты такие «половинки». Были бы рядом поубивали бы друг друга нах*й, а так я его почти люблю. Как поэт Лермонтов отчизну. *** Мидорияма нашёл чертежи, Окумура достал нужные реагенты, Курода и Кен-тян паяли и пилили этого монстра, я агитировала других ребят и уговаривала учителей, а теперь опаздываю на запуск ракеты!You can run on for a long time Run on for a long time Run on for a long time Sooner or later God'll cut you down Sooner or later God'll cut you down
— Ксо! — выдыхаю, вписавшись всем телом во внезапно появившееся передо мной смутно знакомое препятствие, но представив, как расстроятся парни, если я умудрюсь опоздать, быстро отлепляюсь, и перед тем как снова рвануть к школе бурчу. — Простите-я-опаздываю. Ветер свистит в ушах, сердце колотится, как сумасшедшее, на ногах словно выросли крылья. Не удивлюсь даже тому, что за мной остаётся дымящийся след! — Хаос! — кричу я, и стоящие между мной и парнями школьники отходят в стороны уступая дорогу. — Ты опоздала! — хором возмущаются — Без трёх минут, — обводя орлиным взором собравшихся возражаю я. — Только это тебя и спасло, — поправляет очки Мидорияма. — Натсу-тян! — кидается с обнимашками друг, плюнув на всю серьёзность момента, за что получает подзатыльник от своего «вечного соперника», неодобрительно сверкающего очками. — Не время. — На-тян, он меня обижает, — дурачится друг, строя умильную моську. Ксеноморфы уже который день выстукивают по черепу сигнал «SOS» из-за чего она просто раскалывается на части. Откуда ждать беды?Well you may throw your rock and hide your hand Workin' in the dark against your fellow man But as sure as God made black and white What's done in the dark will be brought to the light
— Он нам просто завидует, мой самурай, — с небольшой заминкой говорю я, ощущая чей-то пристальный и тяжелый взгляд на себя. — Опяяять, — тянет Курода впечатывая ладонь в лицо. — Ямамото-чан, время, — окликает меня, как самую ответственную (сугубо по мнению учителей) из компании учитель. — Хай, сенсей, — выходит в хоровом исполнении нашей компании. Когда возвращаюсь домой моментально засыпаю, чтобы проснувшись утром поразиться звенящей пустоте в голове. Если что-то плохое произошло, то оно уже случилось. Но что? «Где бы достать учебник по языку ксеноморфов? Дрессировка явно не выход». *** — Натсуми… как тебе это в голову пришло? — едва сдерживаясь от того, чтобы придушить, спрашивает Сэки-«сенсей», а я гипнотизирую взглядом свои ботинки. Вопрос задаваемый мужчиной можно отнести к риторическим, потому, что если начну отвечать он точно удушить попытается.You can run on for a long time Run on for a long time Run on for a long time Sooner or later God'll cut you down Sooner or later God'll cut you down
Мне самой хочется у него очень многое спросить. Например, почему так резко четыре дня назад закончилась моя счастливая жизнь и что он наговорил родителям. — … — Танк-то вы откуда взяли? — тяжело вздыхает Сэки-«сенсей», подходя ко мне и приподняв лицо за подбородок заглядывает в глаза. — Нашли в кустах, — отвечаю предельно честно, не уточняя, что это были за кусты и сколько нервов мне и моим ксеноморфам (ласково «морфики») это стоило. И всё бы хорошо, но искали-то мы не танк. — Просто краем уха мы с Кен-тяном услышали о трансформерах… — Натсу-тян, я понимаю, что ты скучаешь по родителям… — внезапно бьет по больному месту Сэки-«сенсей». — Нет, — чудом сдержав волну гнева и не кинувшись на учителя, рычу я. Отступаю на несколько шагов, встряхивая головой и вновь становясь спокойной. Видимо, снова придётся пройти обследования у врача, чтобы он выписал мне лекарства, а то я опять начала проигрывать собственному гневу. — Им так лучше. Я не скучаю. — Подойди ко мне, — послушно приближаюсь к Сэки-«сенсею» и выжидательно замираю заглядывая ему в глаза. Его рука опускается мне на голову, он начинает осторожно поглаживать меня по волосам, из-за чего я жмурюсь и скупо улыбаюсь. «Сенсей» выбрал странный способ поддержки, и пусть его прикосновения раздражают, но то, что нотаций и наказания в этот раз есть шанс избежать, радует. Морфики отстукивают по черепу, что-то невнятное и я с понурым видом шарахаюсь в сторону. — Я не скучаю, — звучит трагедией шекспировского масштаба, вяленько изображаю стыд, потому что всё-таки скучаю по родным, не так как они, но скучаю, а врать учителю не хорошо. — Скучаешь, — констатирует тот самый тип, что и забрал меня у родителей для «более эффективных тренировок». Но мы с ним оба знаем, что дело в том, что моя мама снова ждёт ребёнка и такой псих, как я, рядом… — Нет, — ярость душит меня, заставляя сжимать кулаки. Я помню, как изменились взгляды родителей после разговора с Сэки-«сенсеем» и то болезненное облегчение и стыдливую радость в глазах семейства Ямамото. Ксеноморфы тогда очень четко отстучали «сайонара». Два плюс два равно четыре, а значит… — Ик, — вырывается из горла когда Сэки обнимает меня, а затем я теряю сознание от острой боли обжигающей запястье и яростного «бам!» по воображаемой двери.Go tell that long tongue liar Go and tell that midnight rider Tell the rambler, the gambler, the back biter Tell 'em that God's gonna cut you down Tell 'em that God's gonna cut you down Tell 'em that God's gonna cut you down*
___________________________________ *Johnny Cash — God's Gonna Cut You Down
