Hey, get off of me!

Dislocate your spine if you don't sign he says I'll have you seeing double (double) Mesmerise you when he's tongue-tied Simply with those eyes, ooh ooh ooh Synchronise your minds and see The beast within him rise

      Я лежу, смотрю в потолок и думаю о том, что последние две недели жизни хочется вычеркнуть и просто забыть.       Забыть то, что у меня больше нет семьи.       Что родители отказались от меня, потому что на самом деле я не их дочь, а результат эксперимента одного из клана якудза насильно проведённого над мамой, и генетически мы не являемся родственниками.       Забыть, что меня нена…       Не знаю, что за успокоительными меня пичкают, но ксеноморфы разделились на семь отрядов и… обкурились настолько, что бродят по маковку в тумане и аукаются. А еще воображаемая дверь между мной и соулмейтом из деревяшки обратилась в сталь, что совершенно не помешало этому Вуди Вудпекеру долбиться в неё.       Непередаваемые ощущения!       «Хм… А почему бы и нет? Буду отныне звать Мудака-сана Вуди. Не так грубо и очевидно, имеет некоторый ласковый, прости-господи, романтичный флёр, и это мне будет понятно что: «Как дятла розу ты не назови…», а вот для других, короткое «Вуди» будет приличным, вполне средненьким прозвищем. Хотя бы то, что я не стану сходу называть его муд*ком соулмейт заслужил…» — убойное успокоительное позволяет мне только моргать и смотреть в потолок. «Дац! Дац!» настойчиво звучащее в голове даже не раздражает, разгоняет туман оплетающий сознание, помогает не потеряться во времени. — «Невозможно злиться на человека, без сна и покоя стучащего в закрытую металлическую дверь больше двух недель. Пускай и воображаемую дверь…»       Кто он? Откуда? Сколько ему лет? Что сейчас с ним творится?       «Надеюсь, это успокоительное не делали из молока поняшек?» — закрываю глаза. — «Если я начну кидаться на людей, заявляя о магии дружбы, то это будет не хорошо».       Разукрасившие себя в фиолетовый ксеноморфы замирают, прислушиваясь к чему-то и довольно фальшиво начинают высвистывать колыбельную, затем к ним присоединяются синие и их представители разбегаются к еще четырем группам, подбивая их присоединиться, создавая жуткую какофонию, от которой у меня челюсти сводит. Морфики натурального, рыжего цвета замерли, сбившись в кучу и ничего не делали.       Словно ждали того, что я начну подпевать.       Я не могу вспомнить ни одной колыбельной, из воспоминаний будто выдуло всё, вымело веничком.       — Ninna nanna… ninna oh… — слабо, словно нащупывая единственно верный путь, начинаю напевать и подбирать слова. -… questo bimbo a chi lo do? *       Морфики более яростно начинающие петь в разнобой, кроме красных, постепенно, с каждым пропетым мной словом успокаиваются, вливаются в общее звучание.       «Красивая колыбельная… откуда только я её знаю?»        Всё резко обрывается из-за отстукивающих «SOS» рыжих. Я широко распахиваю глаза и выдаю даже неожиданно для себя.

Don't look back Don't look back It's a rip-off Flick of the wrist and you're dead baby Blow him a kiss and you're mad, ooh ooh ooh ooh Flick of the wrist — he'll eat your heart out A dig in the ribs and then a kick in the head He's taken an arm and taken a leg All this time honey Baby you've been had

      — Молчание? Молчание… — озадаченность, страх и прочие чувства смывает дополнительная порция успокоительного. Выкрашенные тараканы устраивают настоящий бунт, пытаюсь послать рыжих на разборки, но внутренности ошпаривает жаром и я замираю, получая целый десяток порций успокоительного сверху, тело выгибает дугой, крашеные ксеноморфы впадают в панику. — Кот на крыше… тише… тише…       Звон разбитого стекла. Жар и крики, прикосновения приносящие облегчение… яд, впрыскивающийся в кровь и начинающий меня убивать.       «Не позволят умереть, » — четкое осознание позволяет расслабиться и погрузиться в вязкое беспамятство, но и там меня никто не собирается оставлять в покое. Я четко, как наяву ощущаю спиной холод железной двери сотрясающуюся от ударов.       — Почему ты никак не успокоишься? — мой голос дробится и искажается, в нём нет ни одной эмоции и потому, он звучит довольно жутко. В ответ приходит волна гнева приправленная кучей непонятных эмоций. — Психологу бы мозги выносил на приёме. Этим типам за это хотя бы платят. Или исповедался, что ли, говорят, это тоже помогает.       Из-за мощного удара пропитанного ненавистью дверь выгибает дугой.       — Понимаю, что тебе по сути пох*ю, кто я, что со мной происходит и подобные мелочи, но так как это взаимно, мне это тоже пох*ю… Но знаешь, я тут немного семьи лишилась и как бы теперь лабораторный образец. Впрочем, раньше просто не знала об этом. Вот такие пирожки с крысятиной. И сейчас, в данный момент меня травят, так что я не в настроении тебя развлекать, ясно, Вуди? Выживу, что-нибудь перекину…       Ответом мне служит блаженная тишина, дверь выправляется.       — Странно, ты меня явно слышишь, а вот я тебя нет… Впрочем, с такого редкого муд*ка, как ты, станется молча меня игнорировать. Наверняка усвистал подальше, чтобы моё нытьё не слушать… — холод двери проясняет сознание, но вот заткнуться сил никаких нет. Может позже мне станет мучительно стыдно за весь мой трёп, но это будет позже.       Мне физически нужно хоть кому-то в этом мире доверять. Нет, «доверять» это слишком громкое слово. Просто выговориться.

Intoxicate your brain with what I'm saying If not you'll lie in knee-deep trouble Prostitute yourself he says Castrate your human pride, ooh ooh ooh Sacrifice your leisure days Let me squeeze you till you've dried

       — Стоило бы попросить друга снова обрубить связь. Один раз у него это получилось, благодаря ему я перестала истекать кровью. Хоть теперь и седая в полосочку, но я благодарна за то, что он спас мою жизнь. Шрамы вместо шарады на запястье это намного лучше, чем забившись в угол сходить с ума и бояться, что не выдержишь и вцепишься в глотку родителям, — хриплый, тяжелый смех похожий на звон бьющихся стекл вырывается из груди. — Я еще тогда удивлялась, что меня в психушку не сдали. Почему меня вообще ни разу к психологу на осмотр не повели. Мечтала о том, что весь этот ёб*ный ужас для нас кончится… Думала, где я так в прошлой жизни нагрешить-то успела, что Бог, глянув на меня, тебя в качестве пары пихнул. Ошизеть у меня видок должен был быть! И эти готические десятки на руке со змеёй слизеринской… Хотя, нет, тут бы я солгала, они мне нравились. Апельсинового и морковного цвета, милые. Единственный источник тепла и света среди холода и темноты, хоть и строго оплачиваемый и жгущийся, как раскалённая кочерга. Обожаю апельсины и морковь, но теперь жевать приходится на ощупь. Видеть их не могу, отказаться не получается…       Тишина. Холод и темнота, только воображаемая дверь за спиной удерживает среди живых. Я сама не понимаю, с чего это вдруг решила, но уверенность в этом только крепнет с каждой минутой.       — Дети привязываются к родителям. Это инстинкт, одна из основ выживания. Голос крови и всё такое в этом духе… Мне нужно было что-то заподозрить с самого начала, я ведь сколько себя помню их по именам называла, это после того как вся это свистопляска началась до «мама» и «папа» дошла, вещами в раздражении кидаться перестала. «Я» сменилось на «мы», а из меня вышла еще та милая паинька. А потом оказалось, что никакого «мы» и не существовало. Родители фальшивые, а я сама лабораторная крыса, которой дали повоображать себя нормальным человеком, побегать среди нормальных людей, а вот теперь… Теперь сдали обратно, ради моего же блага… Ха! Всё потому, что мама теперь ждёт своего, настоящего и нормального ребёнка, а я могу ему навредить. Мне обещали, что они будут со мной общаться, как только ребёнок появится на свет, будут звонить, писать длинные сообщения…       Зажмурившись я несколько раз бьюсь затылком об дверь.       — По данным, что мне дали для ознакомления, во мне гены какого-то уголовника со сверхспособностями и случайным образом выбранной женщины и то, что та, кого я считаю матерью меня вынашивала не имеет значение. Она пыталась от меня избавиться, но срок был слишком большим и я родилась… Прикинь? Получись у неё вырваться и наглотаться таблеток раньше, и у тебя бы запястье осталось чистым, — смеюсь, в этот раз выходит что-то вроде карканья ворона курильщика. — До сих пор этот мутный бокс для таких недоносков как я помню. Этот холод, скапливающийся в костях и мертвенная темнота… обжигающий жар на запястье, моё мучительное спасение. Не знаю, помнишь ли ты, но я пыталась отказаться от него, не тянуть и пытаться кутаться, в попытках хоть ненадолго согреться. Вот только разницы не было никакой, ты всё равно выпивал меня до самого донышка… Хотя было бы там чего пить-то, верно? Глотка на два, если не меньше…

Don't look back Don't look back It's a rip-off, aah, aah, aah

      Затыкаюсь. Через минуту ежусь, сжимаюсь в комок от подступающего холода. Ноги немеют, а перед глазами начинает что-то мелькать. Мне кажется, что темнота и тишина начинают растворять меня, словно кислота.       — Холодно… Очень надеюсь, что ты ушел куда-то и решил поиграть в крестики нолики или еще что-то, чтобы не слушать моё нытьё. Или что там делают заключенные в одиночных камерах? Хотя пох*й, твори, что хочешь. Да и кто я такая, чтобы что-то тебе разрешать или запрещать? Мы ведь оба свободные люди, — едко усмехаюсь, чувствуя, как мертвенный холод и темнота отступают. — Выберусь из этого дерьма, залягу на дно, выберу красавчика посмазливей…       Мощный удар по двери заставляет вздрогнуть, дверь скрипит и стонет, раскаляясь. Запах собственной палёной плоти, вызывает едкий смешок.

Work my fingers to my bones I scream with pain I still make no impression Seduce you with his money-make machine Cross-collateralize, (big-time money money) Reduce you to a muzak-fake machine Then the last goodbye It's a rip-off

      — Учти, мне тут от двери деваться некуда, так что я превращусь в уголёк раньше, чем ты её расплавишь. Кто тебя тогда будет развлекать?       Жар стихает, ожоги рассасываются, остаётся только мягкое тепло.       — Видимо, там, куда тебя законопатили по-настоящему херово. Раньше такой «трогательной» заботы ты не проявлял, — в равнодушном голосе, проявляется слабый отголосок ядовитой иронии. — Стоило бы посочувствовать, ведь ты, как бы, мой единственный и неповторимый соулмейт, но не будь мне настолько пох*й, я бы злорадно заржала. Как-никак, а моей наивной розовой мечтой не так давно стало уеб*ть тебе при встрече чугунной сковородкой по затылку, так, чтобы пикнуть не успел. Но, считай, что у тебя амнистия, Вуди, последние недели только твой настойчивый стук… Мда, звучит до отвращения романтично, а вот на деле мне романтики не светит. Плакать в подушку и всю жизнь ждать у моря погоды… Наверняка такие дуры где-то водятся, но я пас. Наверное, где-то там, на небесах, когда писали наши судьбы, решили сделать соулмейтами чисто по приколу.       — Кажется, на этой теме меня конкретно так заело, — издаю глухой едкий смешок. — Хотя оно и понятно, вся жизнь вокруг этой еб*чей связи крутится.       — Знаешь, у меня есть друг, — голос снова становится предельно равнодушным и пустым, но с каждым словом становиться более живым и ярким, словно оттаивает. — Так уж вышло, что нам обоим читали сказки, где прекрасную принцессу от страшного иностранца-соулмейта, спасает славный герой, жестоко расправляясь с неудачником. И пусть из него сейчас великий мечник, как из меня прекрасная принцесса, но этот ходячий водоворот только ради того, чтобы я не бросила его для дружбы с девчонками, волосы отращивать стал и как он изворачивался ради того, чтобы родители их не обстригли или кто-то из хулиганов одноклассников… Упертый, сносит препятствия со своего пути даже не замечая, словно ураган. Тёплый, только шумный, крикнет так, порой стёкла трескаются.       Молчу, теснее прижимаюсь к двери. За меньше, чем три минуты молчания мои ноги снова начинают неметь, и когда я снова открываю рот, мой искаженный голос звучит еще более пустым и безжизненным чем в самом начале, хотя это и кажется всего лишь преувеличением.       — В документах, что мне дали, говорится, что я единственная из детей выживших в ходе того эксперимента. И может быть, я даже бы поверила в эту х*йню, если бы, преодолев полосу препятствий, прочла трогательную историю в спрятанном в сейфе дневнике отца. Мне бы хотелось, чтобы всё было так просто. Получить готовый ответ на блюдечке, успокоиться, чтобы не искать дальше, — тяжелый вздох звучит насквозь фальшиво и наигранно. — Я и не хочу докапываться до истины, искать несостыковки, постепенно осознавать в какую выгребную яму угодила… что угодила в неё не одна, даже раньше чем появилась на свет. Хочется сдаться, повесить всю вину на родителей, возненавидеть их и будущего брата, а так же всю организованную преступность скопом… Ну, не сортировать же мне этих убл*дков, в самом-то деле? Но вот только больше всего этого хочется добраться до того, кто по-настоящему стоит за всем этим, а значит о приготовленных кем-то простых и понятных ответах стоит забыть. Скребущее чувство внутри черепа о том, что меня крупно наёб*вают, а я не могу понять где, бесит.

Flick of the wrist and you're dead baby Blow him a kiss and you're mad, ooh ooh ooh ooh Flick of the wrist — he'll eat your heart out A dig in the ribs and then a kick in the head He's taken an arm, and taken a leg All this time honey Baby you've been had

      Растираю руки, дышу на них, чувствуя, что делаю только хуже.       — Вуди, ты не мог бы еще разок подпалить дверь? — ответом мне служит тишина и заметно теплеющая дверь. — Всё-таки прав был Бог, разбрасывая нас по разным концам земного шара, если встретимся в живую поубиваем друг друга ко всем еб*ням, а так… я тебя почти люблю.

Don't look back Don't look back It's a rip-off, aah, aah, aah**

____________________________________ *Баю-бай, баю-бай, этого ребёнка кому я отдам? https://www.tania-soleil.com/ninna-nanna-ninna-oh/ **Queen — Flick of the Wrist перевод: https//www.amalgama-lab.com/songs/q/queen/flick_of_the_wrist.html