Всё простое.

Хёк знал, что его новая работа однажды выйдет для него боком, но он даже предположить не мог, что это случится уже на второй раз. Громкие шаги за спиной, и собственные ноги стараются передвигаться еще быстрее, когда он слышит с другой стороны коридора знакомые, но не очень приятные голоса. Он резко проскальзывает в узкий коридор, без дверей и окон и лишь впереди видит спасительную дверь к пожарной лестнице. Пока он бежит до нее, в надежде, что та окажется открыта, он вновь прокручивает в голове момент, где он умудрился накосячить. Все вроде шло неплохо, и часы, которые ему сказали украсть, почти были у него в кармане. Пока тот амбал, что позади босса стоял, не пронюхал что-то. В тот момент Хэчану показалось, что он тут же, на светлом паркете кабинета и откинется, когда трое головорезов направились в его сторону для расправы. Можно ли назвать его счастливчиком, но буквально за секунду до столкновения, дверь, в которую от страха Хёк припечатал свое тело в ожидании расплаты и, уже успев попрощаться со своими родителями и сестрёнкой, зажмурив глаза, открылась и Хёк, умудрившись выскользнуть из цепких лап одного из псов, помчался вперед по коридору, убегая от неминуемой гибели. Сотни гостиничных номеров, десятки коридоров, словно лабиринт, и он один, как загнанный зверек, на которого открыли сезон охоты. Вбежав на лестничную клетку, пахнущую сырым бетоном и абсолютно не соответствующую статусу отеля, с обшарпанными стенами, он рванул вниз по серым ступенькам. Пробежав пару пролетов, он попытался открыть дверь, стараясь запутать разъяренную охрану местного авторитет, но та была наглухо закрыта. Наверху уже раздавались голоса, а снизу- быстрые шаги. Успеть спуститься на следующий этаж или выпрыгнуть в окно и закончить со всем этим? Умирать Хёк не хотел, поэтому, собрав оставшиеся силы, он метнулся вниз, моля богам, чтобы дверь снизу была открыта. - Держите его, - послышалось буквально за ним, но он успел протиснуться в дверной проем, выбирая бежать направо. Снова гостиничные номера, одинаковые двери и полное отсутствие людей, будто этот отель подготовили специально для Хёка, чтобы стереть его с лица земли без свидетелей. Идея забиться в какой-нибудь из номеров приходить почти сразу же, как только он попадает на пятый этаж, или шестой. В прочем, ему не так важно было это, важнее было переждать, а после сбежать отсюда и больше не связываться с этим миром, вернувшись обратно в университет, продолжая проживать жизнь обычного студента. Ручки дергает сильно, но ни одна не поддается, и он где-то на десятой понимает, что идея все же была так себе, когда он снова слышит крики со стороны, куда он как раз бежал. Оставалась лишь одна дверь, одна надежда на спасение, и если сейчас удача повернется задом- пиши пропало. Но. Этот Хэчан чертов счастливчик. Дверь поддается, и он тут же попадает в темное помещение, пахнущее приятно, ванилью, и свежим воздухом вечерним. Он тут же закрывает дверь плотно, прижимаясь спиной к ней, надеясь, что так она надежнее будет. Дыхание пытается перевести, но сердце бьется в сумасшедшем ритме и Хёк боится, что его всё же поймают. Шум обуви по ковролину, Хёк медленно оборачивается, приподнимаясь на цыпочки, чтобы в глазок посмотреть, быть начеку если что. Три бугая, одетые в черное полностью и лица диких зверей около двери крутятся, будто чуя запах страха донхековского. Хёк не сразу понимает, что он вовсе не один в номере, лишь легкий холодок когда по загривку пробегает, он понимает, что он попал, во второй раз. Оборачиваться страшно, он пытается вид придать, будто не чувствует чужое тяжелое дыхание сразу за спиной своей, но когда тяжелая рука опускается прямо у лица его, на холодную поверхность двери, Хэчан подскакивает и оборачивается, встречаясь с хищным взглядом напротив, что сверху вниз на него смотрит, улыбаясь белоснежными клыками. Кажется, этот небольшой переполох услышали по ту сторону двери, ручка двери дергаться начала и голоса грозные, приказывающие открыть ее, а тут, в номере, будто время застыло. Тип, что напротив стоял ближе к Хёку подошел, ближе еще, настолько, что расстояние между ними совершенно не осталось, к глазку подтянулся, пару секунд всматриваясь, а после негромко, так чтобы лишние не услышали, проронил. - По твою душу? - голос мягкий, словно шелк, сладкий как мед, а Хёк будто язык проглотил, слова вымолвить не может,- Отойди немного,- взял под руку напуганного и оттащил немного в сторону, приставив к другой стенке, чтобы видно его не было. Тонкие пальцы к верхним пуговицам потянулись, расстегивая пару пуговиц сверху, пока под белой тканью рубашки не начала светиться бледная, как у вампира, кожа. Хёк лишь смотрел молча, наблюдая за странными действиями, которые его мозгу были не подвластны, пока незнакомец стягивал с себя пиджак, кинув его куда-то в сторону. Руками в волосы зарылся, растрепав укладку свою идеальную. За дверью казалось уже человек десять собралось, и при желании и нетерпении они могли вполне выломать дверь к чертям, убив и Хёка и его нового знакомого (незнакомого). Очередные бранные слова и, кажется, незнакомцу это было совсем не по нраву. - Сейчас подойду, - крикнул тот, на месте делая шаги, имитируя путь из спальни в коридор. Резко к Хэчану вдруг повернулся, от чего у второго чуть сердце в пятки не ушло. Казалось, что быть растерзанными этими животными сравнимо с его теперешним положением неизвестности. Медленные шаги к парню и сильная рука на талии у Донхека, что больно кожу сжимает пальцами, и губы властные на губах парня, которые кусают нещадно, но приятно. От этого голова кругом идет, он вроде не понимает, что происходит, но останавливать желание нет у него никакого. Осмелев, рукам позволяет опуститься на плечи широкие незнакомца, втягиваясь глубже в мокрый поцелуй, что разум туманит. Но все прерывается так же внезапно, как началось, парень отходит от заведенного Хэчана, оставляя того остывать одного и выть от желания продолжить. Пара шагов и он уже около двери, открывает ее, тонкий луч света в номер проникает, свет попадает на его лицо, и Хёк всматривается в острые черты лица того, кто жизнь ему в эту минуту спасает. Тот стоит, вежливо говорит, переходя моментами на английский, в котором акцента ни капли нет и от этого Хэчан еще быстрее сгореть хочет дотла. - Нет тут никого, кроме меня и жены моей, вы мне первую брачную ночь портите, к слову, - с уверенностью в голосе врет незнакомец, ведя себя на столько искусно и профессионально, что Хёк тут же готов ему Оскар вручить, проводя по красной ковровой дорожке. Кажется, остолопы верят ему, извиняются пару раз на двух языках подряд и рыжеволосый лишь слышит шум удаляющихся шагов. Дверь медленно закрывается и номер снова в полную тьму окунается, лишь белая рубашка на точеном теле парня светится маяком, куда Хёк, словно мотылек летит. Подходит ближе, глаз не опуская, изучая, впитывая образ этот, что перед ним стоит статуей божественной. - Ушли? - почти шепотом роняет Донхек, к двери ближе подходя и ухо к дереву прикладывая, вслушиваясь. - Думаю, да, - словно музыка в уши Донхека и он хочет без остатка раствориться в голосе этом. И страх, что овладел им на нет почти сходит, до момента, когда грубые руки больно хватают запястья парня, заводя руки его над головой, больно стискивая их в крепкой хватке,- Может ты выбрал не лучшее место, где найти спасение?- сознание будоражащий голос на шее остается, разрядами по всему телу проносится и Донхёк чувствует, как ноги ватными становятся, что вот-вот упадет он, тут же, замертво. Свободная рука незнакомца по лицу Хёка пробегает, подушечками пальцев изучая его, словно сканируя, пока губы где-то в районе ключиц хозяйничают, и моментами болезненные укусы на них остаются, от чего Хёк кричать от удовольствия хочет. Когда незнакомец чувствует, что Хэчан сопротивляться не будет, руки тому отпускает, что сразу же градом к шее незнакомца падают, обвивая ее, словно лианы. - Ты не боишься, что я маньяк какой-нибудь? - губы горячие на щеки Донхеку переходят, приближаясь к губам хёковским, что уже приоткрыты, ожидая приговора страстного. Ответить сил нет, он лишь головой мотает в стороны немного, губами наконец чужие губы находя, приглашая их на танец жаркий, что в мгновение ока в бурю превращается. Чужой язык властно в рот проникает, не давай возможности спастись от его прыти, сплетаясь с языком Донхека, таким же влажным и жаждущим. Глаза закрыты, удовольствие переполняет и кажется, если начнется конец света, это им точно не помешает. Руки под майку залезают, холодными пальцами блуждая по нежной коже, телами еще ближе прижимаются, чувствуя нескрываемое желание друг друга. Хёк, осмелев, руки к рубашке тянет, высвобождая пуговку за пуговкой из петель, открывая всё больше белоснежной кожи, что ласкать хочется, на которую смотреть желание есть, целовать которую тянет. Глаза распахивает и видит взгляд напротив, что соколом зрит на него колко. - Ты уверен, что не пожалеешь? - коротко спрашивает незнакомец, отходя на шаг дальше от Хэчана, а тот ручки тянет вперед, будто мираж его исчезнет вот-вот. - Уверен, что пожалею, если сейчас уйду, - шаг навстречу и легкая ухмылка напротив, словно победителем вышел в битве этой- Как тебя зовут-то?. - Марк, - кидает парень, открывая дверь перед собой, что в спальню ведет, где прямо посередине громадная кровать стоит, что больше комнаты хековской,- Я долго ждать не буду. А Хэчан уже несется в открытые двери, скидывая по дороге с себя ненужную одежду. Он точно сегодня чертов счастливчик и кажется, он только что сорвал Джекпот.