Репетитор

Я пришла из колледжа только ближе к вечеру. Пока разобрали с директором документы, пока подписали их, пока он мне рассказывал про Ванкувер, пока объяснял, как доехать… Домой я приехала уставшая и с полной сумкой различных бумаг, которые нужно было кому-то отдать, передать, вручить на подпись, и т.д. Я грохнула это все на диван и замерла. Время вечер. Нужно как-то сказать ребятам, что у меня завтра поезд… Тишину нарушил сигнал автомобиля. Я выглянула из окна на улицу. Дин стоял около Импалы и, глядя точно в мое окно, улыбался. Помахал рукой. Я невольно улыбнулась ему в ответ. — Привет. — Привет. — Ты куда пропала? Весь день не едешь, ни звонишь… — Зайди внутрь. Есть разговор… Дин, нахмурив брови, пошел к крыльцу. Я спустилась вниз по лестнице и встретила его в прихожей. Парень серьезно посмотрел на меня. — Что-то случилось? Я просто молча смотрела ему в глаза. Без слов. Ком подступил к горлу, мои ресницы предательски заблестели, и Дин все понял. — Когда? — Завтра утром. — Но… — Не хотела портить вам настроение. Дин горько улыбнулся. — Дурочка ты, Морковка. Зато сейчас у меня настроение лучше некуда, танцуй-пой, где моя гармонь! Я опустила взгляд в пол. — И что будем делать? Я пожала плечами. — А ты с какой целью приехал? — Хотел позвать погулять… — Мне нужно собрать чемодан… Посидишь со мной? — Конечно. — Тогда пошли. Я взяла его за руку и повела за собой на второй этаж. Дин, войдя в гостиную, огляделся. — Неплохо. — Спасибо. Я усадила его на диван, а сама бегала из гостиной в спальню и обратно, складывая вещи в чемодан. Дин молча наблюдал за моими действиями. — А ребята? — Я не знаю, что делать. Либо сказать им завтра утром, либо вообще не говорить. Как лучше? — Я не знаю. Мы снова замолчали. Было уже за полночь, когда я наконец застегнула чемодан и села рядом с Дином. Он сидел, скрестив ноги по-турецки, и смотрел в окно на звезды. Я положила голову ему на плечо. — Морковка-Морковка… Как я без тебя?.. А я как без тебя? Мне на глаза снова навернулись слезы. — Радует то, что хотя бы звонить друг другу можно будет… Хотя не факт. Из штата в штат столько денег снимают… Я молчала. Я не знала, как я буду без его голоса. Без этого мягкого обволакивающего баритона. Звук его голоса окутывал меня с головы до ног, как мягкое теплое одеяло. Хотелось завернуться в него и спрятаться от внешнего мира. — Давай, как в старину, письма писать друг другу, что ли. Я улыбнулась сквозь слезы. — А Интернет для кого? — Ничего, да, что у кого-то нет ни ноутбука, ни компьютера, даже телефона нормального, чтобы в Инет выходить? А об этом я и не подумала. Мой старый телефон был лучше всех. Мне от него многого не нужно, звонит и ладно. Особой тяги ни к социальным сетям, ни к вообще Интернету я не имела, поэтому у меня не было никакой техники. — Значит, письма. Капец, кто в наше время пишет на бумаге? Ну ничего, мы будем исключением. Как устроишься, сразу напиши, адрес ты знаешь. Я кивнула. Дин нашел в темноте мою руку и легонько сжал ее. — Когда ты приедешь обратно? — Я не знаю. А ты сам не сможешь ко мне приехать? Дин усмехнулся. — Моя старушка не выдержит. Ей уже лет 10 как на упокой пора. Я на ней езжу только в ближайшие штаты. Но не на другой конец материка. На самолетах я не люблю летать. А поездом муторно. Мы снова замолчали. За окном была непроглядная ночь, а мы все также сидели, не меняя поз, и думали каждый о своем. Прозвенел будильник. Я резко открыла глаза. И обнаружила, что лежу на диване, на животе, придавленная со спины Дином. Парень спал, сопя мне в ухо и обнимая меня за талию. Так, как так получилось? Помню, что сидели вместе, смотря в окно. Как отключалась — не помню. Я тихонько похлопала Дина по руке. — Эй, вставай. Парень, шумно выдохнув, что у меня аж волосы отнесло, открыл глаза. — Доброе утро. Я улыбнулась. — Доброе. — А что произошло? — Не знаю. Я не помню, как уснула. А ты? — Тоже. Дин сел на диване, запустив руку в волосы. — 5 часов утра? Я, потягиваясь, зевнула. — Ага. Через час я должна стоять на платформе. Дин промолчал. Я пошла умываться. Выйдя на кухню, я обнаружила две чашки кофе на столе и Дина возле холодильника. — Вот так вот. Он высунулся из-за дверцы. — Что? Я жрать хочу просто. — Надо было сказать. Иди, садись, сейчас погрею тебе картошку. Дин сел за стол, я быстро разогрела ему еду. Парень уплетал за обе щеки, а я, смотря в окно, пила кофе. — Тань, а ребята? — Позвони, скажи, чтобы подъезжали к ж/д вокзалу, платформа 7. Винчестер кивнул и достал телефон. Ребята были в шоке. Сэму пришлось бежать и будить Лизу. Правда перед этим он попытался выяснить, где Дин был всю ночь, но Винчестер-старший, буркнув, что не до этого, назвал перрон и отключился. — Я одеваться. Я поднялась наверх. Дорожная одежда, значит. Спортивные трико и футболка. Подхватив чемодан, я спустилась вниз. Дин стоял, уже одетый, около камина и держал в руках рамку с фотографией. Нашей фотографией. Я подошла к нему сзади и, встав на цыпочки, через его плечо посмотрела на фотографию. Так хорошо нам было в тот вечер… — Неужели этого больше никогда не будет?.. Я прикрыла глаза, сдерживая слезы. Дин молча смотрел на фотографию. Поставил рамку на камин и взял меня за руку. — Все, поехали. — Так я на Сузуки. — Ты его с собой забираешь? — Естественно. — Хорошо. Мы подошли к двери. Я рванула назад. Схватила рамку с камина и, запихав ее в чемодан, вышла на улицу. Дин помог мне засунуть чемодан в багажник. Я села на Сузуки и надела шлем. Кивнула Дину, он кивнул мне. Мы отъехали от моего дома. На перроне нас уже ждали Винчестеры-младшие и сонный Кевин. Лиза налетела на меня, как только я слезла с Сузуки. — Какого хрена?! Я молчала. Мне нечего было сказать. — Когда поезд? — Через 20 минут. Я стояла, держа за ручку свой чемодан и опустив голову. Я не хотела уезжать. Ребята стояли вокруг меня, не в силах что-либо сказать. — До отправления поезда «Дрейттаун-Ванкувер» 15 минут. Я подняла голову, слушая диспетчера. Встретилась взглядом с Дином. В его зеленых глазах плескалась тоска. Сэм первым подошел ко мне и обнял, целиком скрыв от этого мира своим ростом. Я уткнулась ему в грудь, душа слезы. Он гладил меня по спине. — Все будет хорошо. Ты не забывай нас, ладно? Я кивнула. — Пиши, телеграммы шли. Мы ждем тебя в любое время года, дня и ночи. Как только появится возможность, отпуск там или еще чего, приезжай. Мы даже проезд оплатим, только приезжай. Сами не обещаем, Дин уже, наверное, говорил, что не любит летать на самолетах. Импала не доживет, а поезд — это не для нас. Прости нас, пожалуйста, но нам правда никак. Ты поймешь, ты же умница. Пусть у тебя все получается, и приезжай поскорее. Я буду скучать. Я не выдержала, и первые слезы побежали по моим щекам. Сэм наклонился и чмокнул меня в щеку, я чмокнула его в ответ. Лиза с Кевином чуть не подрались за право подойти ко мне обниматься, поэтому подошли оба. — Тааньк, ты че ревешь-то? — Тань, ну правда, не навсегда же прощаемся. — Давай это, ни пуха ни пера тебе, кароч. — Пусть у тебя все получится на новом месте. — Дура, знала б, как я скучать буду. — Ты нас не забывай. — Спасибо тебе за литру. — И за красный диплом. — Я тебя люблю, как сестру. — Я буду скучать. Я обняла их обоих, уже откровенно плача. Все это время Дин скромно стоял в стороне и издалека наблюдал за нами. Когда пришла его очередь, он тихонько подошел ко мне со спины, обнял за талию и выдохнул мне в затылок. — Морковка моя… Я положила свои руки на его, плотно обнимающие меня за талию и, опустив голову, всхлипывала. Дин положил голову мне на плечо. Его хриплый шепот едва доходил до моего сознания. — Не плачь… Все будет хорошо, слышишь меня? Я буду писать тебе каждый день. Каждый, обещаю. Буду с нетерпением ждать твоего ответа. Письма от Канзаса до Ванкувера доходят за день-два. Ты только жди, и моё письмо придет. Я не заставляю тебя писать мне каждый день, просто, хотя бы раз в неделю, пиши пару строк, что с тобой все хорошо, ладно? Я жестом заставила его замолчать. — Что ты говоришь такое? Как я могу писать пару строк в неделю, когда мне тут, глаза в глаза с тобой, дня мало, чтобы все сказать? Это я буду писать тебе каждый день и каждый час бегать к почтовому ящику смотреть, не пришел ли ответ. Дурак ты, Винчестер… Дин улыбнулся и тихонько, чтобы я не видела, вытер слезу с щеки об воротник моей куртки. — Мы еще встретимся, слышишь? Обязательно встретимся. Нужно только верить. Я не знаю, как и когда это будет, в ближайшие три месяца на новой машине или в течение следующий четырех лет на велосипеде, не знаю. Но будет. Может, ты уже замуж выйдешь и детей родишь, но я приеду к тебе. Я усмехнулась. — Сам же женишься. — Я? Никогда. Свобода дороже. — Поспорим? — Такой момент, у меня ком в горле, а она спорить собралась! Давай. На что? — На что ты не боишься спорить? — На поцелуй. — Эм. Ну давай. Кто вперед свяжет себя узами брака? — Нет. Женюсь ли я вообще. — Хорошо. Ребят, разбейте кто-нибудь. Кевин разбил наш спор и отошел. Дин снова положил голову мне на плечо. — Поняла меня? Все будет хорошо. Мы увидимся. Если люди захотят встретиться, они встретятся. И да. Дин отстранился от меня и полез во внутренний карман куртки. — Помнишь, мы спорили когда-то… Я усмехнулась. — И? — Я загуглил. Хвоя — иголочки. Так что держи свой выигрыш. Вспоминай меня иногда. Винчестер протянул мне свою черную майку-борцовку. Я засмеялась и, выхватив ее, повисла у Дина на шее. Парень прижал меня к себе и не хотел отпускать. Пока не прогремело сообщение: «Объявляется посадка на поезд «Дрейттаун-Ванкувер». Просьба всем пассажирам подойти для регистрации билетов». Я посмотрела на Дина. Он, улыбаясь, кивнул мне и отпустил. Я взяла свой чемодан и пошла к регистратуре. Уже входя в вагон, я обернулась на ребят. Лиза висела на Сэме, плача, Кевин смотрел куда-то в сторону. Винчестер-старший, засунув руки в карманы куртки и улыбаясь, смотрел на меня. В его глазах блестели слезы, но на губах играла искренняя улыбка. Я улыбнулась ему в ответ и зашла в вагон. К утру следующего дня я уже была в Ванкувере. В аэропорту меня встретили и отвезли на квартиру. Вот это Пентхаус… Спальня, зал, кухня, ванная, балкон. От прежних хозяев осталась детская. Я тут же решила, что переделаю ее под свой кабинет. Оставив вещи, я с сопровождающими поехала в лингвистический институт углубленного изучения литературы, где меня уже ждали. Прошла что-то на подобие собеседования, и меня повели в кабинет, где я должна буду работать. Просторная светлая комната, вдоль двух стен — огромные шкафы с книгами, письменный стол с компьютером у окна. Ну тут я еще своего добавлю, конечно. Получив распорядок рабочего дня и форму (да, работники этого института ходят в специальной форме), я на такси поехала домой. К вечеру мне доставили мой Сузуки, единственное, что осталось у меня от прежней жизни. Я пристроила его в гараж во дворе. Разобрав вещи и более менее освоившись в квартире, я села… писать письмо Дину. Ну, не только Дину. Винчестерам. Написала, как доехала, как провели экскурсию по институту, описала свою квартиру, высказала предположения о предстоящем ремонте. Внизу — дата и просьба ответить скорее, ведь я скучаю. Запечатав письмо, я погладила форму на завтра и уснула, как только моя голова коснулась подушки. Дни шли за днями. Я познакомилась со всеми в своем коллективе. Была одна особа, которая мне сразу не понравилась. Радовало то, что она не нравится не только мне. Работа — дом. Началась скучная жизнь. Приходя из института, я просто падала на диван и не могла шевелить ни рукой, ни ногой. Спустя полчаса я вставала, принимала душ, ужинала и садилась за работу. Спустя 4 дня после того, как я отправила письмо, мне пришел ответ. Я сидела на диване в халате и читала письмо, улыбаясь и чуть не хохоча в голос на некоторых моментах. Писала Лиза. «Дарова, бессмертный пони. Мы рады, что у тебя все хорошо. У нас все окейно. Мы с Кевином заканчиваем учебу, завтра последний зачет, через месяц — выпускной. Братцы уезжали на два дня, но в тот день, когда твое письмо до нас дошло, они приехали. Дин сказал, что как чувствовал, что что-то хорошее произошло, поэтому торопился. А так у них все нормально. Нам не хватает тебя. Это я под диктовку пишу, ты же понимаешь, да» На этом месте на бумаге были какие-то отметины, она была чуть измята, и через 2 строки повествование продолжил уже другой почерк. «Это Кевин. Дин хотел отобрать у Лизы листок, но она не отдавала. Поэтому теперь, пока они катаются по полу, пишу я. Они даже не заметили, что я забрал письмо. Мда. Как уже сказала Лиза, у нас все хорошо. Нам правда не хватает тебя. Не столько твоей помощи в учебе, сколько простого общества. За большим столом на одного человека меньше, и это ощущается очень остро. Дин часто смотрит на то место, где обычно сидела ты, и молчит. Он скучает. Мы все скучаем. Ждем ответа. Твои Винчестеры и Трэн» Я, улыбаясь, положила письмо в отдельный ящик. Вспомнив кое-что, побежала в спальню. Достала из коробки с вещами, которые не успела разобрать, две рамки с фотографиями. На первой было селфи. Мы все сидели за столом в бункере и пили чай. Фотографировала я, за моей спиной сидел Дин, по другую сторону стола — Лиза, Кевин и Сэм. Все такие счастливые, улыбаются. Ну, а вторая рамка — наше с Дином фото с прогулки. Я поставила фотографии на стол в спальне, где обычно сидела за работой. Пусть ребята всегда будут со мной. Утром, на парковке, когда я слезала с Сузуки, ко мне подошел какой-то парень. Я не сразу его заметила, он напугал меня. Шлем выпал у меня из рук и я вскрикнула. — Ой, простите пожалуйста, я не хотел вас напугать! Парень поднял шлем и протянул его мне. Я, смущенно убирая челку с лица, взяла шлем подмышку. — Ничего страшного. Я взяла сумку и пошла к лестнице, ведущей в здание института. Молодой человек догнал меня. — Я правда не хотел… Я резко остановилась и повернулась к нему. Впервые за наш разговор я посмотрела на него. Высокий, крепкое телосложение, симпатичный. Темно-русые волосы и серые глаза… с фиолетовой радужкой. Сказать, что я офигела, значит ничего не сказать. Он, заметив мое замешательство, улыбнулся. — Я знаю, завораживает. Так вы не обижаетесь на меня? Я вернулась в реальность. — Нет, я на вас не обижаюсь. И пошла дальше по коридору. Он шел за мной по пятам. — А вы тут работаете? — Да. — Давно? — Нет, с неделю. — Вот почему я вас раньше не видел. Я шла дальше и дальше по извилистым коридорам в свой кабинет. — А вы что, тоже тут работаете? — Да, около двух лет. А вы в какой должности? Я остановилась около своего кабинета и, найдя ключ, принялась открывать его. — Специалист по углубленному изучению литературы, документолог и историк-картограф. Я открыла дверь и вошла внутрь. Парень замер у порога. — Картограф? — С древними картами работаю. А вы? — Я преподаю на кафедре истории Древнего мира. Я улыбнулась, выкладывая вещи из сумки на рабочий стол. — Люблю историю Древнего мира. Молодой человек усмехнулся. — Как вас зовут? Я уже столько про вас знаю, а имя мне неизвестно. Я глянула на него исподлобья. — Сколько вы про меня знаете? Кроме моего места работы и должности? Парень усмехнулся и, засунув руки в карманы брюк, вошел в мой кабинет. — Вы занимаетесь каким-то спортом либо танцами, я еще не понял. Я обучалась некоторое время, года 2, в школе танцев, хип-хоп танцевала, потом забросила, мотогонки стали моей второй жизнью. — Судя по вашему мотоциклу, вы — стритрейсер, причем — бывалый, может даже спец. Шлем у вас поцарапанный, значит, в седле сидите давно и были какие-то травмы. Было, не скрою. — Но вот только каким путем вас занесло в литературу — ума не приложу. Я усмехнулась. — Теперь моя очередь, Шерлок. Я окинула его взглядом. — Занимаетесь борьбой. Играете на гитаре. Поете. Судя по пластике — танцевали или танцуете. Харизмы у вас не занимать, значит, сердце ваше свободно. Любите футбол, картошку-фри и… курицу-гриль. Парень улыбнулся. — Как вы…? — Вы не один такой наблюдательный. Таня. Я протянула ему руку. Он улыбнулся и протянул свою в ответ. — Стефан. Во время обеда ко мне в кабинет постучались. Я сидела над картой Латинской Америки, поэтому, в задумчивости, ответила не сразу. Вошел Стефан. — И снова здравствуй. Я улыбнулась. — Привет. Что-то важное? Он замялся. — Хотел тебя на обед позвать, там в столовой собираются. — Спасибо, конечно, но мне некогда пока что. Я потом. — Ну хорошо. Он вышел. И чего он ко мне привязался? Я не против новых знакомств, но против постоянства. Когда я, наконец-то, составила отчет по этой карте, будь она проклята, время близилось к пяти часам вечера. Я, уставшая, вышла из кабинета и, закрывая его, спиной почувствовала, что кто-то смотрит на меня. Я знала, кто это. — Что-то хотел? Стефан подошел ближе. — Хотел тебя проводить. Я уже шла по коридору. — Спасибо, я на мотоцикле. — А я на машине. — Поздравляю. Я вышла на парковку и села на Сузуки. Стефан встал перед мотоциклом и уперся руками в руль. — Еще что-то? — Может, поужинаем, раз пообедать не получилось? Я завела двигатель. — Прости, много работы. Серьезно, завал. Я дышать не успеваю, а ты меня ужинать зовешь. — Ну хорошо. Извини за беспокойство. — Ничего страшного. Он пошел на другой конец парковки. Я выдохнула. Надела шлем и поехала домой. Вот докопался. Я сидела на диване, в домашней тунике и ела лапшу быстрого приготовления. Вкуснятина, каких свет не видывал. По телевизору не было ничего интересного, поэтому я его выключила. Надо написать ответ Винчестерам. Про Стефана я решила не рассказывать. Смысл? Написав и запечатав конверт, я унесла пустую тарелку на кухню и пошла в спальню. Легла на кровать и задумалась. Отношений я не хочу. И не ищу их. Пока не построю карьеру, замуж выходить не собираюсь. Чем же мне тогда заниматься в свободное время? Взгляд упал на ключи от мотоцикла. Точно. Мотогонки никто не отменял. Было около девяти часов вечера, когда я отъехала от дома. Через квартал от меня, судя по местным сводкам в новостях, собираются стритрейсеры. Точно. Площадь была заполнена гонщиками и болельщиками. Быстренько узнав, кто тут главный, я подъехала к памятнику в центре площади. Там тусовалась компания из пяти-семи человек. — Кто тут Норт? Мне навстречу поднялся высокий плотный мужчина средних лет, лысый, только хвостик волос торчал из макушки. — Ну я. А ты кто? — Я хочу вступить в вашу банду. Компания заржала. — Просто так, цыпа, ты не попадешь. И посмотрел на меня таким похотливым взглядом, что меня чуть не стошнило. Из компании послышались возгласы. — Да и где это видано, чтоб девки в гонках участвовали?! — Иди на кухню! — Твой день — 8 Марта! Норт жестом заставил их заткнуться и посмотрел на меня. — Кого выбираешь? И обвел широким жестом всю компанию. Я усмехнулась. — Раз уж на то пошло, то вон того громилу. Компания заулюлюкала. К нам подошел накачанный парень, лет под 25, блондин с шрамом через все лицо. Норт усмехнулся и кивнул ему. Блондин окинул меня взглядом. — Ну пошли. — Зачем куда-то ходить? Я и тут могу. И с разворота так смачно врезала ему ногой по челюсти, что выбила три зуба. Норт охреневшими глазами уставился на меня. — Ты чего?! Я закипала. — Тогда какого черта вы посягаете на мою честь?! В нашей стране демократия, мать вашу! Девушки имеют равные права с мужчинами! Кто-то не согласен?! Я еще раз могу, мои кирзачи готовы! Я была в черных берцах, джинсах и серой толстовке с капюшоном. Норт задумался. — Хах. Ладно. Если обставишь моих парней — ты в команде. Если нет — пустим по кругу. Я хмыкнула и надела шлем. Кивнула головой в сторону линии старта и подъехала к ней. Еще чего. По кругу. Я сама вас тут по кругу пущу. Подъехало четверо парней. Каждый уже предвкушал победу и, не скрывая похоти во взгляде, смотрел на меня. Никому нельзя так на меня смотреть. Никому. Я сделаю их. Я смогу. Догадайтесь, кто финишировал первым? Я, улыбаясь, подошла к Норту. Тот был готов порвать меня. — У моих парней лучшие мотоциклы во всем Ванкувере. Они — профессиональные гонщики с многолетним опытом. Каааак?! Я пожала плечами. Убрала челку с лица. — Так что? — Что-что. Ты в команде. Единственная девушка среди тридцати мужиков. — Мне не привыкать. — А ты откуда? — Из Канзаса. — Слышал о тамошней банде. Главарь, говорят, монстр. Я улыбнулась. — Да ты чтооо. — Ни разу его не видел. Говорят, Торетто зовут. — Ммм. — А тебя-то как звать? — А догадайся. Норт смотрел на меня и не понимал. Я усмехнулась. — Поймешь — свисти. — Дай хоть номер свой. Я продиктовала ему номер свой номер. Напоследок обернулась и с улыбкой спросила: — Ты еще не понял? — Нет. — Позвони Марку, он расскажет. — Хорошо. Я поехала домой. Тупой, как валенок. Ну вот, теперь будет, чем заняться после работы. Недели шли за неделями, месяца сменяли друг друга. Письма от Винчестеров приходили все реже и реже. Когда я спрашивала в письме, что происходит, в следующем письме от них ответа на этот вопрос не было. Писали, как по шаблону: все хорошо, все живы-здоровы, Лиза учится, Кевин тоже, братья в отъезде, передают привет, скучают, ждут. Все реже и реже, раз в два месяца, останавливался около моего дома почтальон. В то время как я писала им каждые 2-3 дня. Я не понимала, что происходит. Истина стала доходить до меня спустя полгода. Они забывают. Пишут для отчетности, чтобы не обидеть. Им уже не важно, что со мной и каковы мои успехи на работе. Они забывают. Раз им это не нужно, зачем тогда я буду писать? И я тоже перестала писать. От них не было письма: «Где ты, почему не пишешь» и тому подобное. От них не было вообще ничего. В жизни постоянно появляются и уходят люди. Они дают нам урок, дарят моменты счастья, а потом уходят. Это не изменить, это всегда так. Поэтому, проплакав несколько ночей в воспоминаниях, я смирилась. Надо жить дальше. На работе я снова, как всегда, обнаружила на рабочем столе коробочку с конфетами и записку: «Хорошего дня». Стефан ухаживает за мной почти год. Мы в хороших отношениях, но до уровня друзей еще не дошли. В банде все супер. Когда парни увидели, чего я реально стою, они поняли, какой бриллиант попал им в руки. Они боготворят меня. И я люблю каждого из них. На обеде пришел Стефан, как всегда, с подносом с двумя чашками кофе. Мы пили кофе, смеялись, разговаривали, как никогда не разговаривали. Раньше в моей душе стоял невидимый барьер, я думала, что ближе Винчестеров у меня никого нет, и не позволяла никому приближаться к себе. Сейчас, когда стала им не нужна, я опустила этот барьер и впускала в свой мир новых людей. Стефан почувствовал, что что-то изменилось. — Ты до скольки работаешь сегодня? Я пожала плечами. — Часов до четырех. А что? — Может, в кино сходим? — Давай. Обычно я отвечала отказом, поэтому сейчас фиолетовые глаза парня расширились от удивления. — Ты серьезно? — Абсолютно. Заедешь за мной? — Д-да. В пять я буду у твоего дома. — Хорошо. Мы продолжили пить кофе и разговаривать.