Репетитор

У родителей в тот день мы были до самого вечера. После приехали домой и оповестили о скорой свадьбе домашних. Мстители отбыли, но на свадьбу пообещались явиться. Мы с Лизой и Лорэн занялись самым важным делом — покупкой свадебного платья. Мы исходили 10050083 магазина, и везде было не то. — Танькааа, ну хвааатииит, пошли уже купим че-нить и всеее. Лиза еле ноги тащила. Мне уже самой надоела эта ситуация и я беспомощно заглянула в витрину очередного магазина свадебных нарядов. И меня как магнитом протянуло к стеклу. Там было ОНО. Именно то платье, в котором я выходила замуж за Дина Винчестера в своих мечтах. В пол, приталенное, с полностью открытой спиной. С одним рукавом, именно левым, чтобы прикрывал мою металлическую руку. Длинная фата, украшенная цветами. Волшебно. Как только девчонки услышали: «Поехали домой», они готовы были плакать от радости. День свадьбы неумолимо приближался. [Прошел год] Почему так резко? Потому что не вижу смысла подробно описывать свадьбу и бухараш, связанный с ней. Семейная жизнь идет как по маслу. Дин купил дом, и теперь занимается ремонтом, мы все еще живем в бункере. Лиза с Трэном в процессе учебы, третий курс института. Сэм и Лорэн начали встречаться вскоре после нашей с Дином свадьбы. Маленькие львята подросли, одного взяли к себе Лиза и Кев, другого — Сэм и Лорэн, а третьего забрал Баки. В память о нас. Раздался звонок телефона. Я кувыркнулась с кровати, на которой читала книгу, и взяла трубку. — Да. — Здравствуй. — Здравствуйте. Звонил начальник с моей работы. Я взяла долгосрочный отпуск, типа по здоровью. И скоро он должен был закончиться. Оказалось, что завтра. — Как завтра? — Вот так. — Ноо… У меня здесь муж и дом… — Ничем не могу помочь. Завтра вы должны отметиться о прибытии и послезавтра выйти на работу. Студенты ждут. Вот падла. И что делать? Я набрала Дина. — Да, малых. — Привет, родной. У меня для тебя плохие новости. — Что случилось? — Меня вызывают на работу. Молчание длилось около минуты. — Вызвали — значит, поедешь. Я пока с домом закончу, потом к тебе приеду, а там придумаем что-нибудь, может переведешься или вовсе уволишься. Дома еще обговорим, хорошо? А то у меня тут дел невпроворот. — Хорошо. Целую. — И я тебя. Люблю своего мужа. Дин приехал, уставший и голодный. Я бегом побежала на кухню, разогревать ему еду. Еда уже стояла на столе, когда мой муж, умытый и одетый в домашнюю кигуруми, зашел на кухню. Я обняла его. Руки Дина привычно легли мне на талию и сомкнулись за спиной. — Как дела? — Устал, малых. Потолочные панели сегодня в нашей спальне прикреплял. Руки вообще еле шевелятся. Я поцеловала его в колючую щеку и прижалась к нему. — Я бы помогла, но ты сам запрещаешь. — И правильно, нечего тебе там делать. Я все сам сделаю. Мы сели за стол. Я, подперев рукой голову, смотрела, как муж уплетает пюре с куриной ножкой. — Что там с работой? Этим вопросом он вывел меня из состояния мечтательности, в которое я всегда входила, когда смотрела на него. — А, работа… Я рассказала Дину о звонке директора. Тот нахмурился. — К чему такая срочность? Я пожала плечами. — И что будем делать? Дин вытер губы тыльной стороной ладони. Привычка, от которой я никак не могу его отучить. Взял в руки кружку с чаем. — Как я и сказал по телефону. Ты поедешь, будешь работать. Я через месяц-полтора закончу и приеду к тебе, а дальше посмотрим. Уволишься, наверное, да тут где-нибудь устроишься. Я кивнула. Все решения в нашей семье мы якобы принимали вместе. Так и было, только если дело не касалось конкретно меня. Винчестер любил меня до такой степени, что все дела касательно меня решал сам. Я, конечно, могла противоречить, но в последнее время даже не пыталась. Он всегда оказывался прав. Если я сделаю наперекор ему, обязательно что-нибудь случится. У нас в семье сложилось так, что если я на него рассержусь, или поворчу, мне это потом вернется. Либо язык прикушу, либо локтем больно ударюсь, могу чаем облиться, ну и все в таком духе. Муж допил чай и убрал посуду в раковину. Только я хотела ее помыть, как он мягко оттолкнул меня от стола. — Я сам. — Да я вымою, иди отдыхай, ты еле на ногах стоишь. — Посуду я еще в силах вымыть. Мы чуть не подрались, когда на кухню зашла Лиза. — Валите, а. Я сама вымою, а то до утра сраться будете. Мы с мужем переглянулись и, улыбаясь, поцеловали Лизу в щеки с двух сторон. — Ну вас в баню! Мы, смеясь, ушли к себе в комнату. Дин уже засыпал, я собирала вещи. — Малых… Я повернулась к нему. — Что? Он, лежа лицом в подушку, что-то промямлил. Увидев, что я не поняла его, Дин поднял голову. — До меня только что дошло, что я сказал. Это я почти 2 месяца без тебя буду. Я улыбнулась. — Наконец-то. Я уж думала, не вспомнишь. Винчестер усмехнулся. — Как я могу забыть про свою жену. Он уже спал, заняв почти всю мою половину кровати, а я сидела на краю и думала. Если я уеду от него на 2 месяца, либо с ним, либо со мной, что-то обязательно случится. Мы не можем жить в отдельности, и чтобы все хорошо было. Я решила не брать с собой ничего и никого, кроме необходимых вещей. Львы остаются на попечение домашних. К чему такая срочность в моем присутствии на работе? Может, у них кто-то уволился? Ладно, с этим послезавтра разберусь. Я переоделась и, осторожно забравшись Дину под бок, уснула. Через день я уже парковалась на стоянке около института. Прощаться долго не было необходимости. Мы с Дином знали, что увидимся, как-никак женаты. Я поправила ремешок сумки на плече и вышла из машины. Ничего не изменилось. Стоит себе институт на месте. Я зашла внутрь. На мне было темно-синее платье на тонких лямках и туфли на каблуке. Я уже даже не задумывалась о своей руке и считала ее своей родной, поэтому не видела смысла ее прикрывать. Шла первая пара, было тихо. Я постучалась в кабинет декана и вошла. Палыч чуть ли не с объятиями кинулся ко мне. — Как мы вас ждали! Мы без вас вообще засыхаем! Я усмехнулась. — Ну еще бы. К чему такая срочность? — Понимаете, наш институт участвует в конкурсе на лучшего преподавателя. И, сами понимаете, кроме вас, отправлять туда некого. Я подошла к окну в его кабинете. — Значит, конкурс. — Ну да. — Условия? Палыч улыбнулся. — Денежный приз, уважение. Я сморщилась. — Мало. — Любое условие. — Перевод в другое учебное заведение с блестящей характеристикой и рекомендациями. Палыч там и сел. — Нооо… — Я не могу тут работать. У меня в Канзасе остался муж и дом. Я год как замужем, а уже уехала от него. Он строит дом, обеспечивает мое будущее. Мне нужна работа рядом с ним. Палыч задумался. Прозвенел звонок, коридор загудел. — У меня сейчас пара, я попозже загляну и вы скажете свое решение. Без данного условия я не согласна участвовать в конкурсе. Я хлопнула дверью кабинета. Группа, в которой я вела занятия до этого, моя 315 группа, была уже на 3 курсе. За 5 минут до их прихода в аудиторию я расположилась за столом и проверила смски. Дин писал, что все хорошо, он уже закончил со всеми потолками в доме и начинает стелить полы. «Люблю, скучаю, малыха». Как всегда. Я ответила взаимностью и только встала к доске, чтобы написать тему лекции, как дверь распахнулась и в аудиторию влетели здоровые бугаи, бывшие год назад моими маленькими засранцами. Первый вбежавший, Джейк, затормозил при виде меня у доски, на него наткнулись все остальные 40 студентов и с грохотом упали на пол. — Вы наш новый препод по литре? Я повернулась к ним лицом. — Ну как сказать… Парни разинули рты. — Торетто?! Я улыбнулась. А они возмужали. Здоровые, даже дистрофик Аллен и тот уже в дверь не влазит. Парни, смотря на меня, расселись по своим местам. И тут их внимание приковала моя рука. — Торетто… — Нет, не рукав, реально железная. Авария. — Ну охренеть… Спустя несколько минут я начала лекцию. *** Подготовка к конкурсу шла полным ходом. Я писала программы, снимала видео с лекций со студентами. Так и вечером, когда я была занята очередной речью, у меня заорал телефон. — Да. — Ну привет. Вот ты мышь, а. Уже 2 недели тут торчишь, и ни сном ни духом! Я еще в первый день увидел, как твой Ниссан по городу пролетел. Торетто, не охренела, не? Пламенное приветствие. — Здравствуй, Норт. Тоже рада тебя слышать. Некогда мне, я тут по работе. — Выгляни в окошечко. Я встала с дивана и выглянула на улицу со второго этажа. Под окнами моего дома стояло 3 машины. На капоте одной из них сидел Норт и, улыбаясь, махал мне рукой. — Торетто, у нас гонка сегодня. — Не могу, парни, я работаю. — Торетто. — Ааа. — Торееетто. — Да иду я, ну. Сейчас переоденусь только. — Моя девочка. — Кстати, об этом тоже надо поговорить. Я переоделась в джинсы и толстовку Дина и спустилась к парням. Села на капот рядом с Нортом. Из двух других машин вышли его ребята, мои друзья. — Ну давай, рассказывай, где весь год пропадала. Я усмехнулась. Задрала рукав толстовки и провела металлической рукой по щеке Норта. — Осваивалась. — Ооо, и как? — Как своя. — Не, ну не весь же год ты осваивалась. — Правильно, только 3 месяца. А потом я выходила замуж. Три пары глаз удивленно уставились на меня. — Торетто, ты серьезно? Ты замужем? — Да. Уже год как. — И нас на свадьбу не позвала?! — Да тихо, ну! Тихая свадьба была, только родственники. — Аа, ну зная твоего батю… — Вот и я о чем. Кто-то там говорил о гонке? — А кто-то о работе? Я махнула рукой. — Черт с ней, подождет. Норт расхохотался. Мы расселись по машинам и покатили на автостраду. Меня никто бы не заметил, если бы Норт во всю глотку не заорал, что спустя год я снова в городе. Пришлось выходить и махать всем рукой, улыбаясь. Мы сидели с Нортом на капоте его машины и пили пиво. — Расскажи о своем муже. Я подавилась. — Зачем тебе это? Он пожал плечами. — Интересно, в чьи руки мы тебя отдаем. Я улыбнулась и подтянула коленки к груди, полностью усевшись на капоте. Мимо пролетали гонщики на машинах, выкрикивая мое имя. Я улыбалась. — Он… Он прекрасен. Норт улыбнулся. — Нуу, загнула. Так уж и прекрасен? — Стала бы я за него замуж выходить, если было бы не так? Мы помолчали. — Он добрый. Конечно, когда надо, может и прикрикнуть, но без причины никогда не повышает голос. Он веселый. Он понимает меня, как никто другой. Он любит моих родителей, без ума от сестренки и обожает моих львов. Он возится со львятами, а иногда борется и с самим Юпитером. Он принимает мои интересы, мои замашки, терпит мои истерики. Он доверяет мне, как и я ему. Он… Он любит меня такой, какая я есть, без всякой фальши и неистинных оболочек. Любит по-настоящему, чисто и искренне. И я люблю его. Я прикрыла глаза, говоря о муже, и по телу разливалось тепло. Норт не видел мурашек, побежавших по моей коже при воспоминании о Винчестере, но он, кажется, все понял. — Торетто. Я приоткрыла глаза. — Ммм? — А ты ведь его реально любишь. Я улыбнулась. — А теперь скажи. Это тот парень, с которым ты тогда вместе за кубок боролась? Я кивнула. — Он. Норт улыбнулся. — В таком случае я спокоен. Я ему доверяю. Детей-то еще нет? Я пихнула его в бок. — Нет. Пока дом не построим — никаких детей. — Сама-то хочешь личинуса? Я улыбнулась. — Хочу. — А он? Я пожала плечами. Мы еще долго говорили обо всем, до глубокой ночи. Уже рассветало, когда мы разъехались. Через 3 часа мне на работу. А ведь я и не подозревала, как скоро моя жизнь полностью изменится и в ней станет на одного человека больше. Как и следовало ожидать, в конкурсе я победила. Мне откатали нужную сумму денег, написали блестящую характеристику, и уже через месяц я вернулась в бункер. Было утро, меня тут никто не ждал. Я тихонько, пока Дин спал, переоделась и пошла на кухню готовить завтрак. Когда ватрушки были готовы, я пошла будить Винчестера. Залезла к нему на кровать и, наклонившись к уху, прошептала. — Доброе утро, родной. Дин не пошевелился. Я начала гладить его волосы, перебирать их пальцами. Мой муж приоткрыл глаза и, увидев меня, не мог сдержать улыбки. — Приехала… Я улыбнулась и кивнула. Дин привлек меня к себе и поцеловал. Я отстранилась от него. — Там ватрушки остывают. — Ммм… Муж пошел в ванную. Я, уже на кухне, налила ему чай. Мы позавтракали, делясь новостями. Я сообщила о выигрыше и переводе в Канзас, Дин — о том, что осталось только поклеить обои в одной комнате. — Мы с тобой для всех комнат выбрали, а для этой как-то не успели. Я нахмурилась. — Для какой? Муж улыбнулся. — Для детской. При упоминании о детях я непроизвольно заулыбалась. Как раз будет возможность поговорить о планах на будущее. — Когда поедем? — Да хоть сейчас. Поехали? — Поехали. Все еще спали, а мы на Импале уже катили в магазин. В магазине у меня разбежались глаза. Я бегала от стеллажа к стеллажу, хотелось и то, и это, и вот это еще. Когда муж решительно сказал: «Выбирай», я закрыла глаза и тыкнула наугад. Почувствовала, как Дин легонько толкнул мою руку чуть правее, к другому экземпляру, который нравился ему, и открыла глаза. Это были фотообои с изображением морского берега. Белая пена на синем фоне, чайки в небе. Муж, не слушая меня, пошел на кассу. Я ведь говорила, как в нашей семье все решается? Вот именно так. — Поехали ты мне покажешь, как там дела? Дин помотал головой, садясь в Импалу. — Нет. Сначала я все сделаю, потом привезу тебя туда. Я показала ему язык. Мне нравилась его самостоятельность и решительность в некоторых вопросах, я не возражала. Пусть себе командует. В бункере уже кипела жизнь, кто-то смеялся, а кто-то с кем-то ругался. Мы с Дином, смеясь над чем-то, сошли с лестницы вниз и чуть не упали. На нас налетел Кев. — Господи, спасите! Парень тут же спрятался за нас, а мы, как настоящие друзья, прикрыли его спинами. Ожидание не заставило себя долго ждать. В коридор вылетела Лиза. — Где он?! Мы пожали плечами. — Он спер мою курсовую! Где?! Мы повторили свои действия. Лиза попыталась нас раздвинуть, но муж и жена — одна Сатана, и мы плотно прижались плечами друг к другу. Девушка попыталась нас обойти, но мы поворачивались строго за ней. Сверху заглянуть она даже не пыталась, потому что после Сэма в этом бункере самыми высокими были мы с Дином. — Да аааа. Она психанула и ушла. Кевин выглянул из-за моего плеча и выдохнул. — Спасибо. Теперь пойду успокаивать. — Да всегда пожалуйста. Мы пошли к себе и завалились в обнимку на кровать, смотреть очередную комедию. Прошло несколько дней, и однажды утром Дин за завтраком, в полной тишине, когда раздавался только звук глотков чая, взял меня за руку под столом. Я посмотрела на него, ожидая его слов. — После завтрака собирайся, поедем, покажу тебе наш новый дом. Я удивленно посмотрела на мужа, тот лишь улыбнулся. Лиза опустила глаза и заулыбалась. Она тоже мечтает о своем доме и собственной семье, я знаю. Поэтому она радовалась за нас, как за себя. Я тут же вылетела из-за стола и побежала одеваться. По дороге запнулась сначала об МакЭвоя (Лизин львенок), только встала, снова запнулась, на этот раз об Гейтса (львенок Сэма), уже почти около нашей комнаты споткнулась об Доминика (наш с Дином львенок). Львята сильно выросли за год, они путались под ногами уже выше колена, в то время, как Юпитер с Венерой трутся головой об меня уже на уровне поясницы. Наконец, я зашла в комнату… и полетела на пол, запнувшись об Юпитера. — Что за жизнь… Венера, лежа на нашей кровати, уткнула голову в лапы, смеясь. Да, она обладает таким талантом — львица умеет смеяться. Только не совсем так, как люди. Она утыкается мордой в лапы, ее тело трясется, как у человека при смехе, вот только звуков она не издает. Я показала ей язык. — Чего смеешься? Она помотала головой. — Ну и все. Я переоделась и выбежала из комнаты, уже оббегая львят. Но перед самым выходом на кухню опять споткнулась об Доминика и в красиво вылетела на кухню. Раздался лязг металла об пол. Стоял такой хохот, что было невозможно не смеяться в ответ. Муж вышел из-за стола, подал мне руку и, все еще не в силах прекратить смеяться, махнул в сторону двери. Я помахала рукой ребятам и мы вышли из бункера. Винчестер не пытался устроить сюрприз, наоборот, сказал следить за дорогой, чтобы я запоминала, как добираться до нового дома. Я смотрела на пролетающие мимо здания и не верила, что у нас будет отдельный дом, что мы будем настоящей семьей. Наконец, перед большим трехэтажным синим зданием с зеленой крышей и дверью Дин затормозил. — Выходи, приехали. Я, раскрыв рот, вылезла из Импалы и задрала голову. — Охренеееть… Дин улыбнулся и взял меня за руку. — Пошли, покажу. Я как завороженная шла за ним. Муж на пороге вручил мне комплект ключей. — Это твои. Я трясущимися руками открыла дверь и толкнула ее внутрь. Посмотрела на Дина. Муж, усмехнувшись, подтолкнул меня вперед. Мы вошли в прихожую. Широкая, с большим зеркалом на стене. Огромный шкаф-купе для одежды. Мы разулись. Дин повел меня дальше. — Налево — кухня, направо — гостиная. Куда? Я потянула его на кухню. — Я не сомневался. Кажется, эпитет «большая» можно употреблять к каждой комнате в этом доме. Шикарный темно-синий гарнитур, длинный стол, резаные стулья. Вот только холодильника нет. Я посмотрела на Дина, взглядом спрашивая, где. Тот рассмеялся. — Лиза сказала не покупать, это их подарок будет на новоселье. Я рассмеялась. Да, Лиза умеет дарить подарки. Мы пошли в гостиную. Тут я снова разинула рот. Огромный мягкий уголок, три окна от потолка до пола, плазма почти во всю стену, колонки, уходящие под потолок. Дин пожал плечами в ответ на мой вопросительный взгляд. — Я знаю, как ты любишь громкость. Я улыбнулась. В противоположную стену был вмонтирован гигантский аквариум, длинный и продолговатый. В нем уже плавали различные рыбы. Я прилипла к стеклу. Дин еле уговорил меня идти дальше. Мы поднялись на второй этаж по резной деревянной лестнице. — Прямо — наша спальня, налево — комната для львов, ну, а направо — детская. При слове «детская» у меня екнуло сердце. Хотела ведь поговорить с ним. Но сейчас не до этого. Мы заглянули в комнату для львов. Три больших бежевых лежанки, вдоль стены — место для еды, все стены обиты мягким паралоном, чтобы хищники не ободрали обои. Далее мы зашли в нашу спальню. Винчестер усмехнулся. — Тут я уже учитывал наши общие интересы. Нет смысла говорить о размерах комнаты. Обои были составлены, как коллаж, из наших с мужем фото, мягкий темно-зеленый ковер на полу. У стены, в центре комнаты — широкая кровать под балдахином. Резные спинки и столбы, шелковое зеленое покрывало, две серых подушки. Я провела пальцами по столбам кровати, уходящим вверх и держащим на себе балдахин. Муж усмехнулся за спиной. — Крепкие, не переживай. Я вспыхнула. — Иди в пень. Дин рассмеялся. И тут я заметила балкон. Выйдя за пределы комнаты, я обнаружила, что он выходит на зеленую лужайку перед домом. Вон и Импала стоит. Дин неслышно подошел ко мне сзади вплотную и обнял за талию. — Представь, утром выходишь на балкон, а там, внизу, играют наши дети. Бегают по лужайке, падают, смеются. За ними носятся львята, они начинают бороться, и тут старший сын замечает тебя на балконе, машет ручкой и кричит: «Доброе утро, мам!»… Я стояла, завороженно слушая Дина, и воображение услужливо рисовало на этой лужайке все точно так, как он и говорил. Я не узнала своего голоса. — Дин. — Да? — Ты хочешь детей? — Что за глупые вопросы? Конечно. А что? — Просто я сомневалась. Муж поцеловал меня в затылок. — Дурочка. Конечно, я хочу детей. Двоих или троих. Но первым обязательно будет сын. Я улыбнулась. — Почему? Может, дочь? Дин помотал головой. — Сын. — Ну этого уже никто знать не может. — Я знаю, что у меня будет сын. Я усмехнулась. Муж взял меня за руку. — Пошли дальше? — Пошли. Мы зашли в детскую. Те самые обои, которые «мы» тогда выбрали. Два больших окна, темно-синий, почти фиолетовый, ковер. У стены — шкаф с рисунками из мультиков, небольшой телевизор. И в углу — детская кроватка. Также, как наша, с накидкой сверху. Я подошла и заглянула в нее. Там лежал плюшевый медведь. Около кроватки стоял пеленальный столик, коляска, и даже высокий стульчик для кормления. Я повернулась к мужу. — И ты все это сам? — Да. Что-то не так? Можно обменять. — Вот именно, что все так, даже удивительно. Я подошла к окну и выглянула. Там была… детская площадка. Качельки, песочница, велосипедная дорожка. Я повернулась к Дину. — У меня нет слов. Муж улыбнулся. — Они и не нужны. Мы вышли из детской и пошли на третий этаж. — Тут наши рабочие кабинеты и вон там ванная. Я усмехнулась. — Чтобы ты такой сидел в кабинете, работал упорно, а я такая хоп-хоп в одном полотенце мимо тебя. Пошлый взгляд мужа сказал всё. — Если ты так будешь делать… Я провела языком по губам, как это делает он. — То что? — То столбы нашей кровати все-таки треснут. Я не смогла удержаться и смущенно опустила взгляд. Дин улыбнулся и поцеловал меня в щеку. — Да я шучу. Сильно уж они крепкие. Я пихнула его в плечо. — А теперь пошли покажу изюминку этого дома. Мы спустились на первый этаж. Муж провел меня по длинному коридору и открыл какую-то дверь. — Мерси. Можешь вешаться на шею, я готов. Это был гараж. Это был просто огромный гараж. Тут уже стоял мой Ниссан. А я все гадала, куда пропали мои ключи? Столько тут всякой автомобильной всячины… Шины, подвески, движки, краска… А площадка для ремонта… — А еще смотри фокус. Дин взял с полки пульт и щелкнул кнопкой. С потолка и от стен раздались оглушающие басы и музыка. Я все-таки повисла на шее у мужа с криками, какой он у меня хороший и как я его люблю. Уже сидя на крыльце в обнимку, Дин рассуждал. — Переехать сюда мы не сможем, пока не справим новоселье. А знаешь, почему? Потому что Лизка должна подарить нам холодильник. А без холодильника какая жизнь? Я рассмеялась. — Я уже хочу переехать. Чтобы жить с тобой вдвоем, как настоящая семья. Муж поцеловал меня в висок. — Мы и так семья. До заката мы сидели и разговаривали, и только с наступлением ночи поехали в бункер. На следующей неделе мы справили новоселье. Лиза ходила по дому, раскрыв рот от удивления. — Ну, братишка, ты дааал. Дин лишь смеялся. Она реально подарила нам холодильник. Только не совсем обычный. Он, как и все в этом доме, был большим, но это не главная его особенность. Он весь был обклеен нашими с Дином фотографиями. Вот зачем она фотографировала нас на каждом шагу на протяжении всех наших отношений. На холодильнике была запечатлена вся история нашей любви. От дружбы и до свадьбы. На холодильнике не было свободного места. Только центральная дверка (их всего 3) осталась пустой. Лиза объяснила это тем, что она предназначена для фото наших детей. Первые дни и недели привыкать к новому дому было непросто. Много пространства, много комнат, и непривычно тихо. Да, с нами жили три льва, Юпитер, Венера и Доминик, но привычного гула, как в бункере, не было. Когда мне нечем было заняться, я просто ходила с первого этажа на третий по лестнице и обратно. Однажды за этим делом меня застал вернувшийся с охоты Дин. Да, парни снова начали охотиться, и так, говорят, два года ни черта не убивали, нечисти развелось видимо-невидимо. — Малых. — Ась? — Может, тебе на работу выйти? Я щелкнула пальцами. — Вот о чем я забыла. Работа. Точно. Завтра поеду устраиваться. Но на работу мне не суждено было выйти, ибо вечером обнаружилось, что я… беременна. Вечером Дин жарил мясо на ужин. Я зашла на кухню, когда почувствовала, что мне стало хуже. Списав все на стресс от переезда, я предложила мужу помощь, но как только подошла к сковородке, почувствовала подкатывающий к горлу обед. Со скоростью ветра я взбежала на третий этаж, где у нас находится ванная. Запершись там, я минут 10 сидела, склонившись над унитазом. За закрытой дверью Дин долбился ко мне, уже истерически спрашивал, что случилось. Меня вроде более менее отпустило, я сказала ему, чтобы подождал там. Муж уселся спиной к двери и поминутно спрашивал, как там я и почему ему нельзя войти. Я дрожащими руками полезла в аптечку и добыла оттуда тест на беременность. Сделав тест, я положила его на стиральную машинку и 5 минут ждала, пока он проявится. Дин за дверью тоже молчал, дожидаясь хоть каких-нибудь слов от меня. Я вдохнула и взяла тест в руки. Сначала я подумала, что у меня в глазах двоится. Но я под всеми ракурсами посмотрела на тест и убедилась, что на нем реально 2 полоски. И тогда рыдания раздались сами собой. Дин с удвоенной силой задолбился в дверь ванной, угрожая ее вынести, если я не открою. Я открыла. Муж, с взъерошенными волосами и бледным лицом, окинул меня обеспокоенным взглядом. Увидев слезы, взял меня за плечи. — Малыха, что происходит? Я, плача, протянула ему тест. Ничего не понимающий Винчестер взял его в руки, изредка поглядывая на меня. Опустил взгляд на тест. И замер. Ровно минуту он не шевелился и, казалось, не дышал. Потом медленно поднял на меня глаза. В них появилось что-то новое, чего я раньше там не наблюдала. — У меня будет ребенок… Я, улыбаясь и плача, кивала. Дин взъерошил волосы одной рукой, второй оперся на стиральную машинку. — У меня. Будет. Ребенок. Наконец, до него дошло. Он заулыбался, в его глазах появились слезы. Муж подхватил меня на руки, вынес из ванной и закружил по третьему этажу. — У меня будет ребенок! Шло время, плавно текла моя беременность. Когда я первый раз пришла в женскую консультацию, врач чуть не поседела. Она долго расспрашивала меня не о том, как я себя чувствую, как идет моя беременность, а о моей руке. Потом она начала намекать, что для таких рожениц, как я, нужны специальные роды, кесарево короче. Далее она и вовсе убеждала меня сделать аборт, чтобы не рисковать своим здоровьем и здоровьем ребенка. Я ей доходчиво объяснила, что рожать я буду, и буду сама, без всяких кесарево. Она смирилась. Винчестер не отходил от меня, постоянно трындычал о здоровом питании. Если на первом месяце я противилась, то на девятом спокойно ела брокколи. Роды начались среди ночи. Сонный Дин долго не мог понять, чего я от него хочу, почему я кричу и корчусь от боли. Когда до него, наконец, дошло, он забегал по дому так, словно ему в задницу динамит засунули. После того, как меня привезли в родильный зал, я ничего не помнила. Очнулась я в полдень следующего дня на больничной койке. Низ живота ныл. Я открыла глаза и осмотрела палату. В глазах мутнело, поэтому я с трудом разглядела фигуру мужа у окна. Я помню, что он был на родах, я видела его испуганное лицо, я сжимала его руку. Он заметил, что я проснулась, отошел куда-то и сел ко мне на кровать. Поцеловал в висок. — Ну наконец-то. Мы уже заждались. И, встав, положил мне на грудь какой-то маленький теплый комочек, который шевелился и елозил по мне. Я уставилась на мужа. — Это кто? Дин захохотал. — Ребенок наш вообще-то. И тут я вспомнила, что я здесь делаю. Я подсела повыше на подушке и взяла комочек на руки. Это был мальчик. Он смотрел на меня, а я на него. Дин, улыбаясь, наблюдал за нами. Между мной и малышом зарождалась та нерушимая связь, которую называют материнской любовью. Я подняла взгляд на мужа. — Наш сын… Он кивнул. Пощекотал маленького. — Мы с Себасом уже замаялись тебя ждать. Я аж подавилась. — С кем, прости? — Ну с Себасом. Ну Себастьяном. Ну сыном нашим, ну. Я приподняла бровь. — Себастьяном? Он пожал плечами. — Ну да. Тебе не нравится? — Нет, почему, отличное имя, просто опять все без меня. — Я знал, что тебе понравится. Тем более поздно возражать, я уже оформил документы. Да, сына? Он чмокнул новоявленного Себастьяна в нос. Тот довольно зажмурился. Я офигевала. Не, ну ладно какие-то домашние дела, ладно. Но имя ребенка без меня выбрать?! Ох Винчестер, устрою я тебе. Наступил день выписки. Все время, что мы лежали в роддоме, Дин был рядом, часа на 2 каждый день уезжая домой, чтобы покормить львов. Винчестер держал на руках сына, пока я подписывала документы. — А кто это у нас такой красивый? Себастьян вскрикнул и хохотнул. — Весь в отца, да? Мальчик снова вскрикнул и, махнув ручкой, заехал Дину по носу. Я рассмеялась. — Правильно, сына, так ему, а то ишь чего, в отца. — Не так что ли? — А от меня ему что передалось? — Ну это будет видно годам к трем, когда у него ясно начнет проявляться твой характер. — Иди ты. Я закончила с документами. Взяла сумку с вещами и мы вышли на крыльцо роддома. Там нас ждала куча наших родственников и друзей. Мама и папа с Анкой на руках, инженер с хирургом, Сэм и Лорэн, Лизка с Кевом, директор моего колледжа, где я училась во время моего знакомства с Лизой и ее семьей, Марк и Пенни с их маленькой дочкой на руках, около 10 членов моей первой банды, вся ванкуверская банда во главе с Нортом. Вся площадка перед роддомом была заставлена гоночными машинами, над ними возвышался папин Хаммер. Я вышла первая. При виде меня толпа закричала и захлопала. Я, смеясь, закрыла лицо руками. Дин, стоя за дверью с сыном на руках, высунул голову посмотреть, что происходит. Его неполное появление встретили также криком. Себастьян на руках мужа уже хотел посмотреть, что творится за дверью, и начал дрыгать ручками и ножками. Я кивнула Дину, и он вышел полностью, держа Себастьяна в синем одеяльце на руках. В толпе начало твориться что-то невообразимое. Все кричали, хлопали, мама с Лизкой и Лорэн плакали. Парни из банд срывали глотки. Для них младенец был вообще невиданным чудом. Мы спустились вниз, нас все обнимали и поздравляли. Мама говорила, что не думала, зная мой характер, что я когда-нибудь рожу ей внука. Папа утверждал, что Себастьян похож на него, когда его генов там не было вообще никак. Норт подошел и обнял меня. — Ну ты Торетто даа… Я сомневался, что ты вообще когда-нибудь родишь, не то что такого пацана охеренного. Я влепила ему подзатыльник и обняла. — Спасибо тебе за все. — Не за что, мартышка. Ты к нам вернешься? — Не обещаю, но и не отрицаю. Может, даже не одна. Парень вопросительно кивнул на Себастьяна у Дина на руках. Я пожала плечами. — Может ему от меня все-таки что-то передалось, а то весь на Винчестера похож. Норт усмехнулся. — Зато смотри, какой парень счастливый. Я посмотрела на Дина. Мой муж реально был счастлив, держа сына на руках и не сводя с него глаз, принимая поздравления и слова о том, что они похожи. — А малой-то, малой! Себастьян с интересом смотрел на окружающих, с радостью идя к каждому на руки, дергая их за нос и волосы, вереща от удовольствия общения с людьми, но все-таки от любого человека он вскоре тянулся к отцу. Я улыбнулась. — Похоже они реально счастливы. Норт улыбнулся. — Рядом с тобой я бы тоже был счастлив. Любой был бы счастлив. Я пихнула его в плечо. — Поздно, Норт, я замужем. — Да я тебя недостоин, поэтому и не пытался даже. — Ой все. — Я просто рад за тебя, Торетто. По-настоящему рад. — Спасибо. Спасибо, что приехали. — Да не за что. На твоего пацана я обязан был посмотреть. Мы еще раз обнялись. Я забрала у мужа сына. Мальчик сразу прильнул ко мне и, улыбаясь, загукал. Положил голову мне на плечо и засопел. В толпе повисла тишина. Мы по-тихому сели в машины и также по-тихому поехали к нам с Дином домой все вместе, чтобы отметить рождение Себастьяна.