Безумие без примесей

      Черт! Какого лешего здесь скользкий пол!? Сколько дней он выходил по этому коридору, ни разу не думал, что на такой шершавой поверхности можно подскользнуться. Он сильно ударился кобчиком, когда падал, и сейчас, кое-как вставая, цепляясь за стену, почувствовал резкую боль ниже спины. Никита поморщился и слегка потер ушибленное место. И зачем человеку вообще кобчик нужен? Ударяться им? Продолжая бормотать и причитать, он наконец открыл дверь и вышел на долгожданный свежий воздух.       Уличный дух встретил его ярким оранжево-желтым закатом, однако, стоило ему на секунду проникнуться этой замечательной атмосферой спокойствия и одиночества, солнце тут же скрылось за сероватыми тучами. Даже солнцу я немил... Он постарался выбросить из головы подобные мысли. Самобичевание никогда не сделает ничего хорошего, пусть даже он и облажался. Однако у него не получалось. Навязчивые мысли и чувство вины кололи его в голову, словно острейшие иголки. Как можно было так долго готовиться и в самый ответственный момент не взять себя в руки? Они же надеялись на меня, а я все слил. Он отчаянно сплюнул на землю, ненавидя себя за все на свете.       Никита стоял на небольшой платформе, а справа был спуск по лестнице на землю. Но он решил не уходить далеко, чтобы его не потеряли, а просто облокотился о перила и смотрел куда-то в пустоту. Смотреть было особо некуда. Все красоты были у главного входа. Черный выход мог порадовать парня лишь небольшим переулком и стеной соседнего здания перед его взглядом, которое набрасывало огромную тень на заднюю сторону Арены. Руки все еще немного тряслись, напоминая о позоре. Так хотелось сейчас оказаться дома, свернуться под теплым пледом, укрывшись с головой и забыв об этом всём. Никита вдруг осознал, что не был в своем доме полгода. Полгода в разъездах, в репетициях, в интервью, в записях, в вечных путешествиях по миру. Конечно, ему это нравилось, он всегда мечтал увидеть мир да и вообще жить насыщенной жизнью. Только почему-то сердце щемило от мысли о родном гнезде, одиноко тосковавшем там, в Киеве. Даже не было ничего с собой из дома. Он вспомнил, что уже тысячу лет не вытирал пыль со своего книжного шкафа, который тоже уже на ладан дышал, неуклюже скособочившись. Приеду – срочно займусь ремонтом.       Если бы он курил, немедленно вытащил бы сигарету и затянулся. Но, к счастью, он не враг своему здоровью и всегда был против подобных привычек. Даже в юности (можно подумать, я сейчас очень зрелый) Никиту как-то обошли стороной "приятели", которые бы предложили ему попробовать, и он был этому несказанно рад. Не хотел даже прикасаться к сигаретам. Вредная привычка – ужасная вещь, которая делает тебя рабом собственной слабости, а он был привержеником полного контроля над своим организмом, хотел быть хозяином самому себе. Но тем не менее сейчас ему страсть как хотелось найти какое-то не требующее умственной нагрузки рефлекторное занятие. Енот остался в зале в крепких руках Тимофея, и Никите опять было некуда деть свои руки.       Внезапно он кое-что вспомнил. Еще утром, пытаясь впихнуть в певца хоть немного еды – "Что, помирать собрался? Съешь хоть что-нибудь, тебе вообще-то страну сегодня представлять", – Тимофей сунул ему в карман две конфеты – ириски, – надеясь, что Никита потом, перед выходом, или уже в зале все-таки разжует их. А он, охваченный полу паникой-полу опустошением, совсем забыл про них. Да и не любил он ириски. Они так противно прилипали к зубам, не позволяя разжать склеившиеся челюсти, что аж передергивало. Но больше у парня ничего не было. Он достал из заднего кармана кожаных брюк одну конфету, развернул и сунул в рот. Челюсти тут же прилипли друг к другу. Фу, гадость какая. Попытки хоть как-то разжевать чудо-конфеты только разозлили, он был готов уже зубы себе выбить, лишь бы вытащить их изо рта и лет на пятьдесят забыть об их существовании.       В итоге, спустя двадцать попыток разжать челюсти и примерно миллиард движений языком ириска таки поддалась и отлипла от зубов. Однако коварная сладость не сдавалась в попытках насолить певцу, так нелестно отозвавшемуся о ней. Стоило Никите с облегчением вздохнуть, как маленький кусочек ириски тут же залетел через глотку ему в дыхательные пути. Он начал кашлять и ударять себя в грудь, пытаясь избавиться от этой заразы. Вздохнуть было попросту невозможно, стало жарко и начало сильно давить где-то в груди. Я войду в книгу рекордов Гиннеса как человек, умерший самой нелепой смертью – просто подавившись ириской! Прекрасно, всегда мечтал. Даже на помощь позвать не получится. Придется выживать самостоятельно. Никита попытался выпрямиться и выпихнуть из себя инородный предмет. Наконец конфета посчитала, что достаточно дала пострадать парню и вылетела из дыхательных путей. От неожиданности Никита присел на землю, пытаясь немного отдышаться. В его жизни – особенно после начала карьеры – происходило много мистических вещей, но такое –впервые.       Снова Никите в голову начали лезть мысли о Евровидении и, в частности, о его выступлении. Он опять почувствовал подавленность, от которой отвлекся буквально на пару минут из-за происшествия с ириской. В любом случае, вечно сидеть здесь и прятаться от мира он не сможет – рано или поздно ему придется идти обратно к своей команде. Поэтому он решил не задерживаться и прямо сейчас, пусть еще более нервным, отправляться обратно. Чувствуя неизбежность происходящего, он поднялся и нетвердой походкой поплелся обратно за кулисы.

***

      Настоящее время...       Гребаные ведущие начали объявлять результаты голосования. Гребаное сердце уже давно вылетело из груди и теперь летало перед глазами Никиты и отдавалось какими-то непонятными бликами и стуком в висках. Дрожащие руки он зажал между коленями и сидел, вытянувшись в струнку, не отводя взгляда от сцены, где стояли девушки и уже назвали первую страну. Австрия.       Так, еще рано переживать. У меня есть еще девять шансов. Однако его показная успокоительная уверенность затухала с каждым разом все больше, когда ведущие произносили страны одну за одной, а Белоруссии среди них так и не было. Эстония, Кипр, Литва, Израиль. Ну, хоть Нетта вышла. Буду болеть за нее, когда с треском вылечу из конкурса. На самом деле этот пессимизм был ложью самому себе, чтобы было не так больно, если он действительно не пройдет. Потому что маленький огонек надежды в нем всё еще был. Мама всегда говорила ему, когда он был маленьким: "Никогда не теряй надежду. Жизнь непредсказуема, как и человек. Никогда не знаешь, что она решит с тобой сделать." И он продолжал надеяться. Вдруг повезет, вдруг пройдет. Но в это верилось все труднее.       Страны произносились с каждым разом все медленнее, нагнетая атмосферу, создавая никому здесь не нужную интригу. Вынесли бы результаты на экран и перестали бы и без того жаркую обстановку накалять. Чехия, Болгария, Албания. Албания?! Они серьезно?! Они ничего не перепутали? Я точно не пройду. Никита разочарованно вздохнул. Или он чего-то не понимает, или Евровидение становится все абсурднее. Осталось две страны. Два шанса. Он должен пройти, больше некому. Остальные песни даже не запомнились. Его песня не может быть настолько плоха.       Финляндия. Все звуки для Никиты пропали. Одно место. Мозг настойчиво кидал ему одну и ту же мысль: "Смирись. Ты не прошел, признай это", но Никита продолжал надеяться. Вдруг случится невиданное чудо, и ему найдется местечко в финале?       Ведущие замолчали и молчали довольно долго, сохраняя интригу. Кто же займет это заветное последнее место и пройдет в финал? Камера летала туда-сюда, снимая напряженные лица еще не прошедших участников. Никита встретился взглядом с Олегом, сидящим слева от него. Он ободряюще улыбнулся и сказал одними губами что-то вроде: "Все будет хорошо." Никита слабо кивнул и улыбнулся в ответ, но улыбка получилась какой-то судорожно-страшной и так и застыла на лице. Оно и не удивительно. Его челюстями можно было орехи колоть, настолько они давили друг на друга. Его взгляд не отрывался от ведущих, которые продолжали держать интригу, безумно раздражая. Наконец одна из ведущих открыла наконец рот. Ну, давайте, говорите. Беларусь? Беларусь же прошла, да? Она же написана у вас на листочках? Беларусь должна пройти, ведь больше некому, правда? больше не осталось достойных кандидатов, все они уже были названы, я ведь прав? Эта секунда решит для Никиты, кто он: профессиональный артист, который может достойно подать себя и свою страну, или же просто маленький неокрепший мальчик, которому жутко повезло оказаться наравне с мэтрами шоу-бизнеса, и который со своими тоненькими ножками просто поломается и трусливо убежит. Тимофей положил руку на плечо Никите и ободряюще сжал. – Главное, что ты здесь, – с улыбкой сказал он едва слышно.       Наконец, спустя целую вечность на весь зал пронеслось: – Ирландия!