Бауманская

Когда горят огнем витрины На старых улицах Москвы, Не трудно встретить этого мужчину Небесной красоты. На нем всегда костюм отличный Оттенка кофе с молоком И побродить по улицам столичным Очень любит он. «Браво»

      — Анастасия, господи боже, что происходит?! — мужчина застыл на пороге комнаты, пытаясь понять, куда он попал. Выглядело все так, будто буквально несколько минут назад здесь была ожесточенная битва белых с красными, и одни из них, отступая, решили сжечь все добро, но успели лишь стащить его в кучи. Куча одежды, куча книг, а мейсенские статуэтки расставлены кругом навроде частокола.       Рука мужчины опустилась, и виски из хрустального стакана выплеснулся на паркет. Анастасия отреагировала на восклицание лишь после того, как мужчина громко чертыхнулся и, выхватив из кучи вещей блузку, начал протирать ей пол:       — Саша, что ты делаешь?! Это Пьер Карден!       Упоминание именитого дизайнера не остановило Александра, а, казалось, лишь подзадорило — присев на корточки, он стал с еще большим рвением тереть лужу.       Краем глаза Александр заметил, как сестра вскочила с кровати, опрокидывая на простыни чашку с кофе и роняя тяжелый макбук на пол. Он врезался углом в многострадальный паркет, оставив на том внушительную вмятину. Тонкая душевная организация Александра не выдержала, и он заорал, бросая испорченную блузку прямо Анастасии в лицо:       — Ты вредитель! Посмотри только! — он указал рукой на испачканные простыни и вмятину, а потом широким жестом обвел бардак в целом. — Хуже коммунистов! Ты тут что, революцию устраивала?!       Анастасия, поймавшая блузку в полете, теперь стояла и сопела так громко, что слышно было наверное даже на улице.       — Я делала уборку! И мне надоело!       — Ты не убиралась, а изображала деятельность для отвода глаз! Я устал жить на помойке!       — Я княжна, а не горничная! — Анастасия повернулась в профиль, притворяясь, будто очень заинтересовалась сельским пейзажем на стене. Александр уже в который раз подумал, что и правда, княжна, стоит только посмотреть на черты лица и посадку головы. Заменить домашние штаны на платье из французского кружева — и вот сестра готова вновь вращаться в высшем свете. Он же, напротив, растерял так много за последние сто лет, что даже в зеркало на себя не посмотрел бы, будь такая возможность. Особенно его раздражала осанка: офицерская выправка куда-то делась, сменившись покатостью плеч. От нахлынувшей досады Александр лишь цокнул языком и махнул рукой.       — Так веди себя как княжна! Такой беспорядок, где это видано!       — Найми служанку!       — На какие, прости, шиши?! — Александр снова стал заводиться, особенно его раздражало, что сестра снова уселась на кровать и положила ноутбук на колени. Он решил, что если Анастасия сейчас откроет крышку и начнет как ни в чем не бывало сидеть в своем Facebook'е, он отходит ее по голове толстым томом «Ботаники» 1908-го года, который валялся на полу. — У нас за электричество долг десять тысяч, потому что кто-то не выключает свет!       — Саша, ты такой нудный, ужас! Ну, не могу я сидеть постоянно в темноте! — она раздраженно кивнула в сторону окна, занавешенного плотными шторами зеленого бархата.       — Мне тоже не нравится, но деньги кончились! — кончились они, по сути, еще года три назад, но Александр удачно женился на престарелой владелице трешки в пределах Садового кольца, а вскоре стал безутешным вдовцом, обскакав всех родственников у финишной черты. Но и эти деньги тоже уже подходили к концу, потому как содержать огромный особняк, раздавать взятки, как шоколадные конфеты на Новый год, содержать княжну Анастасию, ходить на бега и носить костюмы английской шерсти стоит около двадцати миллионов в год. Особенно много уходит на взятки, чтобы его и сестру оставили в покое и, не дай бог, не решили сделать из особняка какой-нибудь исполком. Александр задумался на секунду, есть ли сейчас исполкомы или их ликвидировали вместе с советской властью. Память в отношении таких мелочей постоянно его подводила, не в силах уместить бессмысленные нововведения.       — Так заработай! — Анастасия продолжала активно нарываться на удар «Ботаникой» или даже ширмой. Но ширму жалко, как-никак ровесница Александра.       — Чем?! Переводами на французский?! Или преподаванием бальных танцев?! Я тоже, знаешь ли, князь и не хочу идти в менеджеры! — Александр вспомнил, как совсем недавно полчаса пытался перевести фразу «C'est trop relou!»*, а когда перевел, то залился краской. И такая пошлость в художественной литературе! Решив, что спор опять заходит в тупик, он рубанул рукой воздух. — Все одевайся к ужину, жду тебя в коридоре.       Французские двери закрылись с грохотом. «Заработай! Легко сказать! — Александр никак не мог успокоиться и ходил по коридору взад-вперед. — Хотя скоро придет арендная плата из Таллина, надеюсь, что придет. Это если я еще смогу ее вывести! Из Франции вон как долго все идет, спасибо бабушке за наследство, а то вообще бы все было…» Александр уже давно хотел продать квартиру с видом на Сену, цена за аренду которой не пугала разве что русских миллионеров, но рука просто не поднималась, он все рассчитывал скопить немного денег и отправиться в отпуск на свою вторую родину.       Не зная, как успокоиться и скоротать время — Анастасия имела привычку собираться изнуряюще долго — Александр выглянул на улицу. Был уже совсем поздний вечер, около одиннадцати, поэтому Бауманская радовала глаз своим безлюдьем.       Александр со злостью посмотрел на бывший дом Чернышевских, который когда-то так ему нравился, а теперь медленно умирал покрашенный краской мерзкого цвета и переделанный в поликлинику. Он даже ходил один раз туда зимой, когда память подвела его в очередной раз, и Александр с полчаса тупо смотрел на сайт Госуслуг, пытаясь сообразить, где же тут платить за свет.       От былого великолепия не осталось и следа, когда-то огромные залы перегородили гипсокартоном, а лепнину спрятали под навесным потолком. Камины то ли разобрали, то ли замуровали. Александру очень хотелось отловить главврача и долго брызгать слюной, доказывая, что это скотство и пошлость — красить исторические здания цветом фуксии, но кое-как сдержался, потратив весь запал на ругань в регистратуре. Психолог была очень любезна за его полторы тысячи рублей и, проведя несколько тестов, вынесла вердикт, что с памятью все нормально, а внимание вот хромает и стоит обратиться к неврологу за сосудистыми препаратами. Александр покивал и представил, как врач водит по его груди фонендоскопом в попытках найти остановившееся почти век назад сердце, и решил обойтись без «Мексидола».       Он хотел было еще немного пострадать, но его мысли прервал звук распахивающихся дверей.       — Princesse Anastasia! Faites appeler les laquais, qu'ils allument les bougies! **       Александр обернулся и увидел сестру в свитере, заляпанном застарелыми бордовыми пятнами, и лосинах в точно таком же узоре.       — Как же ты все-таки неаккуратно ешь, Настя, бабушку бы хватил удар!