Бауманская

      Саша, как и договаривались, оставил ворота открытыми, и Витя, чувствуя себя почти что дворянином, подъехал к особняку.       Стоило ему выйти из машины и засунуть сигарету в рот, как из темноты бесшумно выступил Саша.       — Е… — конец слова Витя проглотил, сильно тряхнув головой, — ты меня до родимчика доведешь.       Саша, явно нервничая и воровато оглядываясь на особняк, нетерпеливо наблюдал, как Виктор поднял с земли сигарету.       — Давай быстрее.       Чертыхнувшись, Витя открыл багажник, и они принялись вытаскивать мешки с трупами феечек. Александр был значительно выше Виталия, потому со стороны это скорее напоминало сцену из мультфильма про Лелека и Болека, чем криминальную авантюру. Мешки складывали у неприметной низенькой двери флигеля.       — Ты консервы, что ли, решил крутить? — на втором мешке у Вити прихватило спину, поэтому он был недоволен всем, а особенно Сашей.       — Из этой тухлятины? Нет, спасибо.       — А чего тогда?       Саша ничего не ответил, а только посмотрел на друга исподлобья и присел около двери на корточки, тихо постучав по ней костяшками пальцев. Виктор скорчил ровно такое же выражение лица, как при написании отчета по раскрываемости преступлений, и снова сделал попытку закурить, на этот раз удачную.       В глубине дома раздался странный звук — как будто огромный кот залез в целлофановый пакет. Тоже огромный. Наверное, днем, когда на улице оживленное движение — скрежещут трамваи, гудят машины, матерятся люди — этот звук можно было и вовсе не расслышать, но в ночной тишине он прозвучал вполне себе оглушающе. Витя тоже начал нервничать и с опаской коситься на задернутые шторами окна.       — Это что за хрень?       — Это, дорогой мой… — Сашу прервал чуть слышный скрип петель. Открылась дверь сама по себе. Вите показалось, что в темноте за ней кто-то есть, он, кажется, даже сумел разглядеть очертания фигуры, хотя света практически не было, но зрение оборотня давало небольшие бонусы — как будто бы силуэт маленькой сухонькой старушки, одетой то ли в балахон, то ли в мешок из-под картошки. Но стоило мигнуть, как силуэт исчез, а звук раздался снова, и при этом у Вити создалось впечатление, что шуршит не внутри дома, а сам дом. Ему стало не по себе. Он затянулся. Он пнул камушек. Он хотел даже пнуть Сашу, но тот в очередной раз увернулся и начал пропихивать в дверной проем мешки, не заходя внутрь и даже избегая переступать порог. Витя мог поклясться, что с той стороны мешки кто-то втягивал, хотя теперь он был уверен — там никого не было. Просто комната с низким потолком, похоже, абсолютно пустая. Мешки исчезали в ней, как будто растворяясь в темноте.       — Саша, что за хрень, я тебя еще раз спрашиваю?! — на последнем мешке дом снова шебуршнул, и Витя окончательно понял, на что похож этот звук: не на шуршание целлофана, а как будто хрипло дышит кто-то очень-очень большой…       Саша посмотрел ему прямо в глаза, поджав губы так сильно, что они и вовсе, казалось, исчезли и сказал со странной напряженной интонацией:       — Это наследство, Витя. То самое, которое не выбирают.