Сандар

Сандар поморщился, отворачиваясь от солнечного луча, самым наглым образом прокравшегося сквозь задернутые шторы, чтобы коварно посветить в глаза мирно спящего существа. За окном пронзительно заорал петух, приветствуя новый день. — У-у, бульонный набор, — проворчал Сандар, утыкаясь лицом в подушку. Вставать совершенно не хотелось. Единственное, что радовало и поднимало настроение — он собирался сходить на ярмарку вместе с двуликими приятелями по окончании занятий. До недавнего времени Сандар и себя причислял к этой многочисленной расе, считая отца полукровкой-двуликим, смеском человека и волка, как о нем говорили соседи. Самого же Сандара называли отпрыском женщины-эльфиры, соблазнившейся симпатичным двуликим-полукровкой. Сандар, по наущению отца, на все подобные заявления лишь пожимал плечами, не мешая фантазии разгуляться на просторах слухов и домыслов. Сандар еще в раннем детстве понял, что отличается от других детей-двуликих, поскольку ни у кого из них хвоста в двуногой форме не было, а у Сандара был. И у отца его был. Только они оба свои хвосты тщательно прятали. Из-за хвоста, вернее из-за необходимости все время недоговаривать, держась от всех на расстоянии, Сандар так и не нашел себе настоящих друзей. Ведь он не мог, как обычные двуликие, побегать в полнолуние нагишом по лесу, чередуя звериную и двуногую ипостаси, или сходить в летнюю жару на озеро, чтобы поплескаться всласть. Поначалу маленький Сандар воспринимал необходимость таиться как игру, но когда однажды он все же показал свой хвост соседским мальчишкам, те начали обзывать его уродом и кидаться камнями, выгоняя с их улицы. Тогда Сандар понял, что такая тайна не глупая прихоть отца, а необходимость. К счастью, вскоре они покинули ту маленькую деревеньку, в которой жили, переселившись намного южнее. Там не было снега, зато зимой дожди шли едва ли не каждый день, так что Сандар совсем не расстроился, когда через три года они вновь сменили жилье, перебравшись в Тарар, построенный в центре территории клана пардов. Отец хотел, чтобы Сандар учился, а в этом городе была лучшая высшая школа на их континенте. Однако вначале ему пришлось окончить обычную школу, куда ходили все дети двуликих, достигшие возраста десяти лет. Самого Сандара туда приняли в одиннадцать лет, поскольку он был мельче своих сверстников, но лишний год ничего особо не решил, все равно большая часть девчонок и все мальчишки в классе были выше него. Зато Сандар брал свое умом, ловкостью и хитростью, так что с пятилетней школьной программой он справился достаточно уверенно. Он всегда был любопытным ребенком, с упоением читавшим все, что попадалось ему в руки. Больше всего Сандару нравились уроки истории и географии, а вот нудные занятия по медитации, которые должны были помочь двуликим освоиться со своим внутренним зверем, бесили его просто невероятно. Сидеть целый час неподвижно оказалось выше его сил. Именно этот ненавистный предмет едва не расстроил планы отца на учебу сына, но приемная комиссия учла нечистокровное происхождение Сандара и то, что оборот ему не грозит, а потому до занятий в высшей школе допустила. Оборот. Как же маленький Сандар жаждал доказать всем, что он может иметь своего зверя. Он мечтал, что однажды в полнолуние перекинется в белоснежного снежного парда или песчаного лайна, ну на худой конец в снежного лиса, поскольку они тоже не отличались большим ростом, но все его надежды таяли с каждым полнолунием, поскольку оборота не происходило, а ведь дети двуликих начинали обращаться на двенадцатом году жизни. И только поступив в высшую школу, он узнал, к какой расе принадлежит его отец, а следовательно и он сам. В простой школе расоведения не было, а знания эти считались ненужными простым двуликим, что проживут всю свою жизнь на территории кланов. Лишние знания — лишние беды. В тот год, когда для него в высшей школе начались занятия, Сандару как раз исполнилось семнадцать. Возраст первого совершеннолетия у двуликих, когда те начинали искать себе пары. Однако на Сандара никто внимания не обращал. Альфы посмеивались над его миловидной внешностью, а их омеги предпочитали более сильных самцов для продолжения рода. Нет, они не сторонились, но и партнера в нем не видели, только забавного приятеля. Как-то Сандар решил узнать, чем именно он пахнет для двуликих. Оказалось — ничем. Вообще ничем, как будто его не было. Это, вместе с полученными на уроке расоведения знаниями, казалось настолько невероятно, что Сандар не стал ходить вокруг да около и прямо задал вопрос отцу. Собственно, он и раньше пытался выяснить, откуда у них хвосты и почему Сандар не очень-то похож на своего отца, но тот неизменно отвечал, что об этом они поговорят позже, когда придет время, и Сандар терпеливо ждал. Дождался. — Время пришло, — вздохнул отец, присаживаясь у стола и кивая Сандару на соседний стул. — Я чистокровный ишан, как и ты. Мне жаль, что ты не запомнил своего родителя, очень уж мал был, когда моего Лино не стало, но ты очень на него похож. У тебя его темно-зеленые глаза и даже голос такой же. У двуликих я назывался бы альфой, а в нашем народе меня называют иша. Ты же, сын мой, канти. Или омега, если говорить более понятным тебе языком. — Как омега? — Сандар аж подскочил на стуле. — Омеги же все женщины. — У двуликих — да, исключительно женщины, а у нас женщин нет, и детей вынашивают канти. Мы — ишан. — Тогда почему мы живем здесь, а не на своей родине? Мы беглецы? И волосы у меня светлые, а все ишан — медноволосые или рыжие, как ты. — Мы не беглецы и в то же время… Все несколько сложнее, чем можно объяснить в двух словах. Ты не просто канти, ты венценосный. Только у них с рождения белые волосы. Это особый вид канти, именно из них в древности избирались правители. Мы, простые ишан, вынуждены искать партнера, ориентируясь на запахи. Только если партнеры приятно пахнут друг для друга, они могут надеяться на крепкое потомство. Венценосный канти не зависит от прихоти природы и запаха партнера, поскольку для каждого иша он пахнет по-своему, самым привлекательным ароматом. Он может выбрать себе любого иша и родить от него крепкое потомство. Более того, избранник венценосного становится великим лордом, независимо от того, кем он был раньше. Только вот не рождалось венценосных последние триста лет. — Но как такое может быть? — Сандар даже руками всплеснул, выражая свое непонимание. — Не знаю. Этот вопрос нужно задавать ученым, но у нас их нет. Обращаться к чужакам — значит раскрыть секреты расы, а на это никто не пойдет. Отец Сандара немного помолчал, собираясь с мыслями, а потом продолжил рассказ: — Несколько столетий назад некоторые иша захватили власть в стране. Они похищали венценосных, пытаясь насильно брать их в партнеры. Те сопротивлялись отчаянно, нередко убивая иша, но и сами практически всегда погибали, и рождались они очень редко. Все это привело к тому, что венценосных в нашей стране не осталось. Землями стали править великие лорды, самые сильные потомки венценосных, все давно успокоились, поняв, что больше ни одного беловолосого канти не осталось, и тут родился ты. Мы с Лино испугались, что за тебя начнется настоящая война. Все иша страны передрались бы, чтобы заполучить тебя, наплевав на твой возраст, а некоторые и на своих канти не посмотрели бы. Но так же велика была вероятность того, что тебя убьют, во имя сохранения мира в стране. Тогда мы и решили сбежать, чтобы сохранить твое рождение в тайне. Через горы нам удалось перебраться без проблем, но в поселке двуликих мой Лино вскоре заболел и умер. Местные травники не смогли ему помочь. Перед смертью он взял с меня слово, что я позабочусь о тебе, но я не смог бы поступить по-иному, ведь ты его частичка, оставшаяся со мной. Сейчас тебе семнадцать. Еще несколько месяцев, максимум год, и у тебя начнется первая течка. Мне очень жаль, что в этот момент рядом с тобой не будет твоего родителя, но я сделаю все, чтобы помочь тебе пережить ее как можно легче. Существуют травки, которые тебе придется пить, облегчая состояние. Первая течка — самая тяжелая, потом будет легче. У венценосных течки приходят раз в два года, пока они не найдут себе партнера по сердцу, так что время у нас есть. С тех пор прошло полтора года. Первая течка прошла, как и предсказывал отец, продлившись всего два дня. Все это время мучимому болями Сандару очень хотелось подняться на крышу и повыть, как это делают одинокие двуликие в лунную ночь. Однако все закончилось, и никаких особых изменений в себе Сандар не заметил, только альфы двуликих вдруг начали проявлять недвусмысленный интерес к нему. Поводили рядом с ним носами, демонстративно облизывались и говорили, что был бы он самочкой, покрыли бы его с превеликим удовольствием, настолько приятно он пах. Сам же Сандар, как и его отец, никакого запаха не ощущал. Это заставляло Сандара нервничать, и он, памятуя рассказ отца, вновь задался вопросом, чем именно он пахнет? Он обратился к тем же приятелям из своей группы в высшей школе и получил с полдюжины разных ответов. Отчего-то для каждого из опрошенных одногруппников он пах по-разному, но обязательно приятно. А что будет, если рядом окажутся представители его расы? Смогут они распознать в Сандаре канти не только внешне? Волосы можно перекрасить, а запах… Может, его можно скрыть? Или нельзя? С тех пор Сандар увлекся всевозможными ароматами и их влиянием на двуликих, однако кроме отца других ишан для экспериментов рядом не было, а тот и так не чувствовал запаха сына. Несмотря на всё, исследования, которые он негласно проводил на двуликих учениках высшей школы, были крайне интересными. Сандар быстро выяснил, что на двуликих из разных кланов одни и те же запахи оказывали различное влияние. Пардов, лайнов и тайгров, например, привлекали нежные, мятные ароматы, а вот резкие и кислые запахи отпугивали надежнее всего. Вульфы и лисы предпочитали легкие ароматы специй, но те же специи в более сильной концентрации вызывали у них отвращение. Бэры оказались самыми странными. Они предпочитали сладкие ароматы, при этом буквально сходя с ума от запаха протухшей рыбы. А вот с крылатыми двуликими, к которым относились драконы и грифоны, все было намного сложнее. Поскольку эти кланы в общей школе не обучались, проводить на них свои эксперименты Сандар не мог, а случайные встречи на улицах не давали надежных результатов. Однако он все же предполагал, что наиболее приятными для этих особей являются ароматы спелых фруктов. По крайней мере, именно к таким ароматам крылатые проявляли интерес, оглядываясь и принюхиваясь. Все исследования Сандара, записанные в небольшую тетрадку, случайно попали в руки одного из преподавателей по травоведению. Тот очень заинтересовался подобными изысканиями своего ученика, и как оказалось не просто так. Его семья уже много лет занималась мыловарением, используя натуральные отдушки и масла для придания ему более приятных ароматов. — Ты понимаешь, что теперь можно варить разные сорта мыла не просто так, а специально для каждого. А еще можно делать маслянистые отдушки на спиртовой основе для тех, кто хочет улучшить или изменить свой природный запах, — вещал преподаватель, которого за глаза почти все студенты называли «Итак» из-за его любви к употреблению этого слова. Сандар на все его выступления почти равнодушно пожимал плечами, не очень понимая, почему мыловары сами давным-давно не занялись подобными изысканиями, вместо того, чтобы варить все и сразу и пытаться всучить это всем покупателям, заглянувшим в торговую лавку. Однако свои плоды эти разговоры принесли. Профессор убедил Сандара продолжить опыты, используя ресурсы его семьи и получая за это довольно щедрую оплату. Конечно, Сандар согласился. Не то чтобы они с отцом бедствовали, но лишними деньги в их семье точно не станут. Отец занимался пошивом и украшением ножен для мечей и кинжалов, что ковались в соседней кузне, а также плел украшения из серебряных нитей. С украшениями Сандар ему помогал, вернее пытался помочь, но отец неизменно отсылал сына заниматься, мечтая о лучшей судьбе для него, чем звание мастерового. Уже через полгода первые спиртовые отдушки появились в торговых лавках. К ним прилагались масла и мыла с подобными ароматами, а также соли для ванн, раскупаемые с невероятной скоростью. Все это привело к тому, что у Сандара завелись денежки, но тратить их он не спешил, откладывая на будущее. Правда, Сандар запасся для проведения дальнейших опытов всевозможными маслами, но они бесплатно прилагались к деньгам от благодарных мыловаров, так что были не в счет. Просто у Сандара появилась новая мысль: если можно сделать ароматы для привлечения к себе внимания альф, то можно сделать и для отпугивания. Вот этим он и занялся на досуге, используя масла и спиртовые растворы, закупаемые у алхимиков и аптекарей. Второй проблемой, которую необходимо было спрятать в случае встречи с расой ишан, были волосы. Как только Сандар не исхитрялся, чем только их не красил, но все, чего он смог добиться — легкий налет желтизны после использования шкурки с зеленого ореха. При этом кожа на пальцах, там, где на нее попали капли сока, приобрела коричневый оттенок на пару дней и только потом начала светлеть. Отец, следя за экспериментами сына, первое время только неодобрительно качал головой, давая ему возможность учиться на своих ошибках, а потом сжалился. — На всех ишан практически не действуют природные и минеральные яды, так что красить волосы бесполезно. А обрезать их я тебе не позволяю. Это будет просто кощунством по отношению к демиургам и оскорблением памяти Лино, твоего родителя. Повздыхав, Сандар оставил бесплодные попытки, понадеявшись на судьбу. Авось ишан не явятся на земли двуликих, а сам он к ним точно не собирался. *** — Сандар, пора вставать! — голос отца прервал воспоминания, и Сандар, протестующее застонав, сел на кровати, потирая глаза. — Сандар. Подъем. Тебе через час необходимо быть в школе. — А потом мне можно на ярмарку? — тут же решил выхлопотать себе привилегии Сандар. — Это же первая летняя ярмарка, я хотел кое-что купить. — Первая. И продлится она десять дней, так что успеешь еще. Думай лучше об окончании школы. — До выпускного экзамена еще три месяца, а я один из лучших учеников. Потом еще три месяца практики лекарем в каком-нибудь захолустье, и диплом у меня на руках. И вообще, что за идиотские правила — учиться весь год кроме трех зимних месяцев? Вот у эльфиров, я слышал, летом не учатся. И у людей тоже. Вместо этого они купаются и загорают, а мы должны зубрить. — Зато у эльфиров в зимние месяцы нет гона, как у двуликих. Кто же станет учиться, когда все мысли о том, как бы завалить и отыметь симпатичную самочку. Или не очень симпатичную, но очень горячую и страстную. Отсюда и такие правила. А теперь расскажи мне, что там за студенты будут учиться в вашей школе? В городе только о них и судачат. — Ой, — Сандар легко взмахнул рукой, — десяток эльфиров и пара преподавателей из их академии. Хотят наладить межрасовый контакт. Говорят, что на всех эльфирах, кроме преподавателей, естественно, будут антимагические браслеты, чтобы они не могли тут набезобразничать. Кроме того, приедет с десяток человеческих студентов, но уже без преподавателей. Вот, собственно, и все. — Да? А я слышал от молочницы, что среди прибывающих студентов будут и ишан. — Ишан? Нет, мне об этом неизвестно, — Сандар взволнованно подергал кончик косы. Честно говоря, когда им рассказывали о новых студентах на лето, он был занят разговором о ярмарке, на которую уже несколько дней собираются купцы из соседних кланов. — Я сегодня уточню этот вопрос у нашего преподавателя. — Уточни. А потом сразу домой. На ярмарку потом сходишь. В другой день. Со мной. — Ладно, — Сандар тяжело вздохнул и поднялся. День предстоял суматошный, поскольку отказываться от похода на ярмарку Сандар не собирался. Он уже обещал, значит он пойдет! Быстренько сбегает туда, посмотрит и сразу домой. Вот прямо сразу!