"ЗАЯ"

***

Прошёл уже почти месяц. А если быть точнее три недели и пять дней.

      Лиза стала более спокойно относится ко всему и ко всем. Она всё также работала в баре ночью и ходила на учёбу днём.       Первую неделю было сложно. Всё как в тумане. Тяжело было что-либо делать. Она не пила алкоголь, а зачем? Она не резала себе вены, а для чего? Лиза просто была безжизненной и пустой игрушкой, которую бросили гнить на сыром чердаке. Первый день она просто лежала дома. Есть, пить, передвигаться не было сил. Безжизненное тело просто сутки валялось на кровати.       Второй день был не менее жестоким, но русая решила убраться. Занять себя хоть чем-то, чтобы не думать о нём. Целые сутки она рылась в старых вещах, ностальгировала, но это не вызывало никаких эмоций. Пустота.       Третий день. Лизе пришла мысль о полёте. Прекрасном и таком воодушевляющем полёте птиц. Она оделась и поднялась на крышу. Раннее утро. Умиротворённое, ненарушенное суетой, естество. Восход. Бело-жёлтый круг медленно поднимается, он светит, но не греет. Сейчас мало что может дать тепло телу, которое потеряло искру жизни. Солнце в это время жестоко к природе, оно, вроде, есть, но при этом оно с высока смотрит на всех этих бездарных индивидуумов, принимая нашу ничтожность без него, как должное. Это восхищало девушку. Утреннее небо с розоватым отливом, и дымка, спускающаяся на город и заполняющая лёгкие сыростью. Именно в такие моменты Лиза могла подумать о чём-то глобальном. Мысли всегда приходят сами, будто и природа, и небо, и солнце шепчут эту мелодию, которая так умиротворяет.       В течение ещё пяти дней она приходила на крышу в 23:45 и сидела, в ожидании восхода всю ночь, не жалея своего сна и здоровья, а потом отсыпалась днём. Превосходно.       После такой терапии Неред вновь начала ходить на учёбу, иногда пропуская пары, но она возвращалась к жизни. Со временем русая перестала с ненавистью приходить в бар, с судорогой просыпаться от кошмаров, вспоминать ту ночь, смотреть на своё тело, называя его ничтожным. Хватит себя жалеть.       Но всё же что-то Лиза не смогла спрятать в себе.       Приходя в бар, она каждый раз ждала его, подобно знаменитому псу Хатико, Неред надеялась на возвращение это лицемерного подонка. Она на автомате делала «Mon Visage», а потом сама же выпивала его, рисовала на салфетке каракули, красиво и старательно выписывала его имя. Его больше нет рядом. Нужно смириться с этим. Перестать зацикливаться на этом.       Русая уже давно нашла его в соцсети. Но не писала ему. Она просто заходила и смотрела фотографии, читала новые посты и улыбалась, видя очередную забавную аватарку. Лиза видела эту горящую надпись «Был в сети час назад», и лишь осознание того, что с ним всё в порядке, заставляло облегчённо выдыхать и доживать эти дни.

***

      Вот Неред вновь просыпается после очередной тяжёлой смены, чтобы идти на учёбу. В запасе ещё пару часов, есть возможность ополоснуться и помыть голову. Девушка открывает глаза с этими мыслями, берёт телефон и включает его. «27 дней. Прекрасно, » — думает она и встаёт.       Захватив с собой чистую футболку и шорты, русая убегает в душ. Время есть, но оно тоже ограничено. Уже стоя под тёплыми струйками воды, она начинает рассматривать своё тело, в голове вновь всплывает отвращение к каждому участку. Её тело сильно потеряло в весе, минус почти 10 килограмм меньше, чем за месяц. Прилично. На плоском животе видны синеватые растяжки, бёдра знатно уменьшились, что к джинсам приходится надевать ремень и затягивать его максимально сильно. Лицо осунулось, небольшие синяки под глазами остались ещё с долгих посиделок на крыше, начали проглядывать рёбра, хотя непросто «проглядывать», они выпирали слишком неестественно. В общем, Лизе можно было продиагностировать анорексию.       Звонок в дверь. Это напрягло Неред. Она никого не ждала. Ещё один раз громкое потрескивание заставляет дёрнутся хозяйку квартиры. Русая выключила воду поспешно оделась и вышла из ванной. Звонки стали чаще и напористей. Девушка посмотрела в глазок. Там стоял Данил. В черной толстовке, всё те же рыжие волосы, веснушки, голубые глаза, как будто и не проходили эти 27 долгих и мучительных дня. Но она не хотела открывать, обида всё ещё сидела в сердце девушки, сложно простить человека, который, фактически, воспользовался тобой и выбросил. Лиза приняла решение тихо отойти от двери, чтобы внести ощущения опустошенности квартиры. Но когда светловолосая поворачивалась, случайно задела стоящие на тумбочке часы. Они громко упали, а Неред затаила дыхание, ожидая, что же произойдёт дальше. — Лайзка, я знаю, ты там. Открой, мне нужно с тобой поговорить, пожалуйста. — но ответа не последовало. — Ладно, тогда слушай так. Знаешь, когда ты уехала, я решил обдумать всю ситуацию и ощутил себя последней мразью. Прости меня. Ты не представляешь, как я переживал, когда тебя не было в баре. Я просто места себе не находил. А потом понял, что бесполезно ждать тебя, ты ведь не простишь меня, может даже слушать не захочешь. Блять, — было отчётливо слышно, что его голос дрожит, — все эти дни я мучился, терзая себя сомнениями, и в конце пришёл к выводу. Ты мне очень дорога. Возможно, я даже люблю тебя, — он замолчал. Было слышно его тяжёлое дыхание и его нервное топанье ногой. — Лиза, заебала молчать! Ты же там! — только он хотел позвонить ещё раз, услышал щелчки, и дверь открылась.