"ЗАЯ"

      На пороге показалась низенькая девушка, мокрые волосы, как тогда, зачёсаны назад. Она так изменилась. Вроде, та же Лиза, но что-то в ней не так. Неред перекрыла путь в квартиру, явно не желая впускать гостя, но Даня решительно втолкнул русую во внутрь и прошёл сам. Елизавета опешила из-за таких действий, она грозно посмотрела на парня и попыталась как-то противостоять ему. Кашин с силой захлопнул дверь и прижал барменшу к близлежащей стене, больно сжимая плечи. Рыжий буквально насильно впился в губы девушки, отрывисто целуя её, его руки опустились на бёдра, прижимая к себе. Лиза пытается дать отпор двухметровой туше. Отталкивает его, бьёт по плечам и ключицам, как-то задействует ноги, но даже если она вырывается, Данилу хватало секунды, чтобы вернуть её на место. Он рывком переключается на шею и плечи девушки, целовал, кусал, оставляя красные, а иногда и багровые с кровью, отметины. В очередной раз попытавшись выбраться, Неред получает жёсткую пощечину. Её голова ударяется об угол, и русая отключается. Темнота. Она больше не чувствует поцелуев, тяжёлого жаркого дыхания, крепких рук. Холод пробежался по коже. — Лиза! Лиза! — барменша жмурится и открывает глаза. Яркий свет сразу бьёт по одурманенной голове. — Лиза! — ещё раз повторяет голос, и только сейчас Елизавета замечает синеволосую однокурсницу Свету, которая так старательно пыталась её разбудить. Это был всего лишь сон.       Неред оглядывает пустую аудиторию, кафедру, заваленную какими-то книгами и документами, парту, за которой она сидела, и Турбину, стоящую рядом. — Ты себя хорошо чувствуешь? Неважный у тебя видок, — Света обеспокоенно обводит взглядом русую. — У меня последнее время всё настолько плохо, что даже Мать Тереза начала бы пинать детей. Всё по пизде идёт, — Лиза потёрла лицо руками и встала, дабы собрать вещи. — Давно лекция закончилась? — Ну, минут десять назад. Кстати, Василич просил передать тебе задание для проекта, — синеволосая положила на стол зелёную папку и направилась к выходу. — Пока, — она махнула рукой и скрылась за дверью.       Это был сон. Фантазия, мираж, фантасмагория! От этого становится только хуже. Лиза была бы не против такой тяжёлой реальности. В этом сошедшем с ума и взорванном мире, она была готова ко многому. Она стала ненавидеть всех людей с его именем, а таких было немало. В каждом, кто заказывал в баре «Mon Visage», Неред видела реминисценцию его. Она мечтала, чтобы любовь начала кончаться, но каждый раз собирала его образ у себя в голове, совершенно не думая. Путалась в адъективации. Он, вроде, с каждым днём становился всё более чужим, но от этого только сильнее притягивал.Чёрт! Как сложно!       Неред опять убегает из универа домой. Слишком тяжело концентрироваться на чём-то. Она зашла в квартиру, всё как во сне. Лиза скидывает с себя рюкзак, бросая в прихожей, в обуви и верхней одежде проходит в кухню, вытаскивает коньяк, который стоял в тайнике для «особых случаев», его когда-то дали вместо премии на работе. Девушка заскакивает в спальню, стягивает со стула плед и уходит на крышу. В обитель, где её никто не найдёт, где мысли наполняют голову, но никогда не давят. Да, она помнит, что человеку нужен человек. Иначе он просто невозможен. Но сейчас одиночество — единственное, что нужно Лизе.

***

      Высокий парень в чёрной толстовке с натянутым на голову капюшоном, поднимается на третий этаж. Его мысли сейчас где-то далеко от реальности. Он обдумывает в последнее время слишком много вещей. Вдруг его отвлекает громкий хлопок двери, и быстрые шаги куда-то наверх, будто кто-то бежал. Он поднял голову наверх, но увидел только размытый силуэт. Рыжий шмыгает носом и останавливается на нужном этаже. Квартира 56. Вокруг железной двери валяются обломки штукатурки. Данил прислушивается — тишина является ему ответом. Он уже столько раз приходит сюда и всегда чего-то боится. Кашин давно вычислил адрес барменши, однажды проследив за ней. И уже неделю приходит к дверям этой квартиры, стоит и уходит. Но, в этот раз он был уверен в себе, сегодня он точно позвонит в этот звонок. Каждый день в течение недели к ней уходят поезда, на которые он никогда не успевает, а может не хочет успевать. Сейчас уже почти не страшно, он готов ко всему, но не расслаблялся. Даня боялся увидеть её другой, боялся её взгляда, наполненного безразличием, боялся сказать что-то лишнее, когда они увидятся, ведь ему было жутко и смешно по ней скучать. Всё. Хватит мусолить этот момент. Кашин делает глубокий вдох и нажимает на звонок. Он слышит, как противная мелодия разносится там внутри, и ждёт — минуту, две, пять. Рыжий расстроенно стягивает с головы капюшон, опускает голову вниз, закрывает глаза руками и издаёт подобие стона отчаянья. — Блять, Лайзка, — он садится на корточки и опускает голову на дверь. — Молодой человек, с вами всё хорошо? — пожилая женщина, поднимающаяся по лестнице, остановилась рядом с парнем. — Всё нормально. Не беспокойтесь, — Кашин натянуто улыбнулся старушке и, прикладывая неимоверное количество усилий, встаёт.       Вот и всё. Даня совершенно не понимает, что делать ему дальше. Стоит ли приходить сюда? Или оставить эту затею? Он стоит ещё несколько секунд, а потом засуетившись начинает рыться в карманах, достаёт оттуда смятую салфетку, которую он когда-то прихватил из «ЗАИ». — Извините! У вас не найдётся ручки или карандаша? — Данил бежит по лестнице к женщине, которая не успела ещё открыть свою квартиру. — Сейчас посмотрю, — дама начала рыться в сумочке, и после минутного поиска вытащила чёрную гелевую ручку.— Держите, — она протянула рыжему предмет и стала внимательно наблюдать за его дальнейшими действиями.       Даня развернул салфетку и быстро написал пару строк, которые запомнились ему из какого-то второсортного стихотворения.

«Я верю, что однажды всё наладится И нужно вместе ливень пережить. Нам тяжело, но есть большая разница — Хотеть, чтобы любили и любить…» — ставит подпись «ДК».

      Он отдаёт ручку старушке со словами благодарности и стремительно бежит на этаж ниже. Воодушевлённый своими мыслями он подбегает к квартире и вкладывает салфетку между косяком и дверью.

***

      На крыше сидит укутанная в плед девушка. Её русые волосы развеваются на ветру, по коже бегают мурашки из-за холодных порывов. Рядом лежит чёрная кепка, и стоит почти полная бутылка коньяка. Неред смотрит на заходящее солнце. Красно-рыжее небо и ярко жёлтое солнце, которое уже наполовину ушло за горизонт. Природа готовится ко сну. На Питер опускаются сумерки, в окнах зажигаются первые огоньки. Внизу стоит невыносимый гул машин. Где-то автомобили проскакивают достаточно быстро, они едут к своим семьям или же к друзьям, их кто-то ждёт. А где-то были огромные пробки, из окон высовывались разъярённые водители и кричали на нарушителей движения.       Лиза щурится и поджимает коленки поближе, укутываясь поуютней в плед. Вдруг она слышит, как хлопает дверь подъезда, а потом истерический вопль. — Да как ты посмел воспользоваться мною! — эта девушка явно плакала. — Ты шлюха последняя! — парень же чувствовал себя спокойно. А вдруг Даня подумал про Лизу тоже самое. — Что?! Ублюдок! — русая подошла ближе к краю крыши, чтобы понаблюдать за этой сценой. Брюнетка с кулаками кидается на парня. — Отстань от меня! — юноша пытается отбиться, но дама не хотела отпускать его. — Тварь! Подонок! — девушка подключила ещё и ноги, попадая пару раз по нижним конечностям возлюбленного. В конце концов молодой человек сдаётся и обнимает рыдающую девушку. Как сопливо. Почему Кашин не сделал также? Почему не пожалел? Потому что не нужна. Лиза пинает обломок кирпича и с этой мыслью отпивает два глотка из бутылки коньяка. Морщится от крепости напитка и кашляет. Ей сейчас безумно тяжело. Алкоголь на удивление быстро отдаёт в голову, и Неред, стоя на краю крыши, кричит: — Кашин! Ты мразь! Чтоб ты сдох! Сука! — она отпивает ещё глоток и продолжает свою речь в том же духе, ходя по крыше.       Из неё выходила вся дурь и дерьмо, которые накопились за эти дни. Она уже давно сломала себя пополам, ей просто нечего терять. Как бы она не старалась делать вид, что она не одна, всё тщетно.       Бутылка почти опустела, Лиза пьяна в стельку. Русая лежит на старом потрескавшемся шифере и смотрит на небо, где уже появились первые звёзды. Допив остатки из сосуда, Неред, найдя ягодную жвачку, решила закусить ей. Она задумалась: чего бы она хотела от него? Чтобы подошёл к краю и шагнул дальше. Но это лишь метафора, однако если попробовать в реальности. А сможет ли она? Барменша с трудом встаёт, шатаясь снова подходит к краю. Пьяная голова не чувствует страха смерти. Лиза отходит к пледу и пустой бутылке, выкладывает телефон и останавливается, смотря за пределы своих возможностей, за грань этого бренного мира. Она сводит брови к переносице, поворачивается к дальнему краю. — Слишком редко, чтобы умереть!* — кричит она и бежит к концу. Адреналин и алкоголь отплясывают в крови сальсу, заставляя вытворять девушку немыслимые вещи. Но смерть не любит, когда с ней играют, она не прощает ошибок. Лиза отталкивается от бортика и, расправив руки, летит вниз.       «Так вот как себя чувствуют птицы…» — было последнее, о чём смогла подумать русая до того, как её волосы цвета спелой пшеницы окрасились в алый цвет.       На экране мобильника высвечивается «Даша Зартычковская», играет песня Lorde, которую очень любили девушки, но никто уже не ответит на этот вызов.

***

      Данил радостный возвращался домой, думая о том, как Лиза уже нашла его записку и прочитала её, теперь улыбается и вспоминает о нём. В наушниках играет какая-то незамысловатая песня. Он останавливается на переходе, ожидая зелёного света. Вот загорается бегущий человечек, и Даня старается быстрее преодолеть этот участок по пути домой. Вдруг что-то внутри парня ёкает, рыжий останавливается и краем глаза замечает внедорожник, мчавшийся на него. Кашин смотрит на горящие жёлтым цветом фары, водителя, который очевидно был пьян, потому что никак не пытался предотвратить аварию. Тело парня будто парализовало, сердце бешено бьётся, песня переключается, Данил делает вздох, и на полной скорости в него влетает автомобиль. Внушительных размеров туша отскакивает и летит прямо в светофорный столб. Случайные прохожие отчётливо слышат хруст позвоночника парня и понимают, что звонить в скорую уже бесполезно. Машина со скрипом тормозит далеко от места происшествия.

«Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромэо и Джульетте.»

      А всё ведь из-за пьяной глупости.