Seaweed for Breakfast

Лежа в кровати, Чимин осторожно прижался к телу, лежащему рядом. Красивый и мускулистый альфа с любовью обнимал его, не желая отпускать. А мальчик и не собирался сопротивляться, ведь этот альфа единственный, кто есть у него, кто его поддерживает. Если бы не этот парень, он бы свихнулся, не выдержал бы, сдался. Убрав ладошку с его крепкой руки, Пак прикрыл глаза, в которых собирались слезы. Как и всегда, хочется ему того или нет, блондин все еще различает реальность и вымысел. Альфа не пытается его успокоить, потому что омега не позволяет ему это сделать. Это же мальчик его создал, он его хозяин, альфа во всем слушается своего творца. — Чонгук, спасибо, что ты у меня есть, я так тебя люблю, — всхлипывая, произнес Чимин, пытаясь вложить в слова как можно больше искренности. Ведь Пак действительно любит его, но только по-своему, не так, как хотелось бы. Не так, как омега любит своего альфу. Запаха у призрака нет. И ответа тоже нет. — Чонгук, я сошел с ума? — снова тишина. Удивительно, как блондин со своими тараканами в голове до сих пор не видит четко очерченную фигуру рядом с собой, а ведь хотелось бы. Даже если бы это окончательно доказало, что омега сумасшедший, он бы хотел хоть одного человека, который будет физически рядом с ним. Боль раздирает сердце. Как он до сих пор умудряюсь дышать, если каждую ночь внутренности разъедает боль, будто серная кислота, попавшая в организм? И снова тишина. Чимин один в комнате. Нет никакого Чонгука. Это просто плод подросткового воображения. Но даже если рядом с ним пусто, Пак все равно продолжает прижиматься к вымышленному телу и смотреть на лицо без четко очерченных деталей. Как бы мальчик не старался продумать Чонгука до мельчайших подробностей, полностью это сделать так и не получилось. Это лишь фантомная поддержка, благодаря которой он держится и надеется, что в будущем так сильно испугается одиночества, что альфа станет реальнее. Пак будет с ним каждый день лежать в кровати, пока он не заберет омегу к себе. Чимин будет умирать в теплоте. Но пока тут все та же пустота, и лишь закрыв глаза, омега может насладиться компанией выдуманного альфы. И уже перед тем, как провалиться в сон, Чимин на секунду почувствовал странное тепло под боком. Но, так и не сумев сконцентрироваться на этом ощущении, он заснул, не видя сны.

***

— Чим-чим, тебя вчера не изнасиловали в подворотне? А то такого парня-девственника хотят многие. Ты можешь даже продать свою невинность и хорошо этим заработать, — водя возле глаз омеги ножницами, произнес Тецу. Пак знает, что сегодня не посчастливится его волосам, которые так не нравятся одноклассникам мальчика. Слишком выделяется. А у такого, как Чимин, не должны быть волосы, которые привлекают внимание. Блондин не заслужил этого. На него не должны бросать взгляд люди, ведь потом они пугаются. Ведь омега страшный, как черт, не имеет права привлекать внимание честных и порядочных альф, не должен портить им психику своей внешностью. — Да на него ни один нормальный альфа не посмотрит. Тецу, да люди будут готовы платить лишь за то, чтоб не видеть его лица на улице, — с нескрываемым презрением, но в то же время ядовитой улыбкой, произнес уже омега, Кайл. — Мы можем брать его на стрелки, чтоб отпугивать противников. Хорошее оружие будет. Только если мы будем проводить с ним время еще и после школы, то под вечер нас стошнит. Весь класс зашелся в диком ржаче. По-другому подросток и выразится не мог, это ведь не смех. Они будто звери, дикие и голодные звери. Пак пытался давать им отпор, но потом понял, что это безрезультатно, да и если помалкивать в тряпочку, то им быстро надоедает. Правда, чаще всего страдают его волосы, а еще ресницы. Иногда они режут нижнюю губу, чтобы омежка не мог целоваться с альфами, чтобы боялся любого прикосновения к своим губам. Они добились своего, Чимин даже мысленно с Чонгуком поцеловаться не мог, губа начинала неприятно щипать. Это происходит не часто, только если мальчик получает высший балл по математике. Они все не дружат с этой наукой. Подонков раздражает, что такая замухрышка как он умнее их. Поэтому Пак старается не выделяться и не получать по алгебре выше тройки. Тецу, даже не стараясь срезать их, не задев череп, с каждой секундой лишал одноклассника платиновых волос. Слезы застывают, так и не скатываясь по щекам, ведь он понимает, что волосы отрастут где-то через месяца два, а его слезы лишь раззадорят их сильнее. Не хочет доставлять им такое удовольствие. Но Чимину больно, до спазмов в животе больно. Обида поливает душу изнутри ядовитой лавой, которая с каждым разом делает все больнее. Остается только закрыть глаза и сжать в ладошке руку Чонгука, еще больше жалея, что он не реален. Почему они так жестоки? Омега не красавец, но не заслужил из-за этого столько травли. Мальчик никому плохо не делал, никого не презирал, даже внимания старался не привлекать, нося кепку даже в школе. Что же он не так сделал в прошлой жизни, что ему досталась такая учесть, внешность и запах. О да, запах Чимина — отдельная история. По современным меркам блондин пахнет не очень приятно. Точнее, воняет. В мире альф и омег такая мелочь, как запах, могли кардинально повлиять на отношение к любому человеку. Беты его не любили из-за внешности и потому что альфы с омегами презирали одноклассника. А вот последним был противен запах, они пытались уничтожить Пака, чтобы больше не чувствовать его. Именно поэтому омега не жалуется никому, старается все стерпеть, потому что это их природа — уничтожать бракованных. Водоросли. Чимин пах ими. Подросток не понимает, как судьба могла дать ему и стремную внешность и убийственный запах? Пак будто не создан для этого мира, но продолжает жить. Зачем? Сам не знает. Нет ни мечты, ни любящих родителей, ни друзей. Даже подавители запаха не спасают, ведь одноклассники уже унюхали его, и эту вонь им не забыть. — Пошли отсюда, Кайл, пусть посидит тут и подумает, вдруг после нашего предложения он действительно решит бросить школу и подзаработать? — сплевывая омеге в неровно обрезанные волосы, говорит альфа. Они уходят, а блондин остается на полу в школьном туалете и пытается собрать себя по частям. Получается с каждым разом все хуже и хуже. Если человек теряет веру в доброту, то жить ему смысла нет, поэтому и Чимин с каждым днем все больше мечтает умереть. Лишь страх и маленькая надежда, оставшаяся где-то на задворках израненной души, не дает сдаться. Но чего он ожидает? — Что, Чонгук, если бы ты был реальным, ты бы тут не сидел, потому что я ужасен? Как хорошо, что ты лишь плод моего воображения, не хотелось бы тебя мучать своим присутствием, — в последний раз сжимая его теплую ладонь и сморгнув непрошенные слезы, Пак поднялся. Быстро прошел на выход из туалета, чтобы даже случайно не успеть вглядеться в новое отражение в зеркале. Страшно представить, насколько страшным и лысым он стал. Хорошо, что есть кепка, она хоть немного скроет перед учителями новую и, по мнению одноклассников, модную прическу. — Исчезни, Чонгук, не хочу тебя видеть, — он помотал головой, чтобы убрать наваждение. В этот раз Чимин попробует прожить без него.

***

Жизнь Чимина пошла под откос лет в одиннадцать. С самого детства он был очень похож на отца-альфу, и его гены, соответственно, тоже в большом количестве передались маленькому омеге. Непривычная и неприятная внешность не слишком портила жизнь самоуверенному альфе, а платиновые волосы стали лишь изюминкой, на которую повелся папа Чимина. То ли омеги так не привередливы в выборе противоположного пола, и красота их особо не заботит, либо отец уверенностью в своей неотразимости покорял сердца омег. Но вот у его ребенка этой веры в себя не было от слова «совсем». К сожалению, эта черта досталась от папы-омеги. За что природа так невыгодно распределила гены в маленьком Паке? Уже в начальной школе он слышал издевки от одноклассников, но, так как все были детьми, внешность Чимина чаще притягивала, чем отталкивала. Но потом началась первая течка. В одиннадцать, мать твою, лет, в средней школе, маленький ребенок уже мечтал оседлать чей-то член. Это пугало и унижало омегу в глазах самого себя. К сожалению, течка началась прямо в школе, и похоть резко заполонила все сознание мальчика. Но, по сравнению с Паком, все его одноклассники начали развиваться спустя три года, поэтому запаха взрослого альфы он не чувствовал, что слегка утихомирило в миг разбушевавшиеся гормоны. И его резко появившийся запах водорослей тоже никто не учуял. В школу вызвали отца. Тогда Чимин очень обрадовался, надеясь, что его вечный защитник и теперь спасет сына и избавит от желания почувствовать что-нибудь в своей попе. Но тут происходит что-то поистине странное. Пропустим то, что Чимин как-то не совсем по-детски тянулся маленькими ручками к альфе. Его простить можно: он же ребенок в таком плохом состоянии. А вот простить отца, который чуть не изнасиловал собственного сына, не сдерживая животные инстинкты, он готов не был. Потом родители поговорили с ним, объяснив, что это была природа альфы, которой противится почти нереально, а у Пака-старшего не было даже в мыслях так поступать. Чимин понял, постарался понять, простить, забыть ужасную картину отца, срывающего с его ног штаны, и заткнувшего рыдающего сына крепкой ладонью, чтоб не мешал. Остановил его тогда только запах, который в один миг стал от возбуждающе-приятного до резко-противного. Отец отпрянул, сдерживая рвотные позывы, которые не прекращались из-за близкого нахождения течного омеги рядом. Папа тогда сильно поссорился с отцом. И в слезах отвел сына к врачу. Тот ничего нового не сказал, предупредив, что такой запах может держаться у ребенка до того времени, пока он не найдет постоянного полового партнера и не перестанет нервничать. Нервничать Чимин не перестал, а вот принимать подавители запаха начал, и начал делать это огромными порциями. В раза три превышающие нормальную дозу. Но только в таком количестве запах полностью стирался, при этом, конечно, уничтожая здоровье мальчика с каждым днем все больше. Но омега не был готов к взглядам, полным омерзения при вдохе почти что ядовитых водорослей. После происшествия отец начал избегать сына, считая, что он не имеет право разговаривать с Чимином после всего, что случилось. А папа не смог справится с тем, что родной одиннадцатилетний сын соблазнил его мужа, тоже свел контакт с омегой до минимума. Вот и остался Чимин совсем один, лишь изредка перебрасываясь с братом парой фраз, когда тому нужна была помощь с домашним заданием. Но, к счастью, эти разговоры иногда помогали ему выбраться из затяжной депрессии. В итоге в этом мире осталось только два человека, к которым блондин чувствует что-то вроде привязанности и благодарности: его брат, который хоть и оскорбляет старшего за то, что испортил идиллию в семье, все же старается иногда с ним контактировать, чтобы тот совсем не свихнулся от одиночества, и Чонгук, не совсем человек, правда, но хоть кто-то. Когда начинаются течки, Чимин обычно прячется на даче, куда они с семьей раньше ездили до того, как Паку исполнилось одиннадцать. Родители туда ездят летом, а в остальное время этот домик полностью свободен для истекающего желанием омеги, поэтому он кричит, плачет, царапает себя шею, делает все, что угодно, лишь бы побороть животную сущность и не бросится в руки первого попавшего альфы, который наверняка с омерзением сбежит от Чимина. Родители знают, куда пропадает сын, но ничего не говорят, понимая, что так даже будет лучше, ведь, кто знает, чем обернется течка неприятно пахнущего блондина среди людей. В одну из таких мучительных ночей Чимину мерещится Чонгук: такой красивый, мужественный, вкусно пахнущий и один-единственный раз с четко выраженными очертаниями лица. Они провели течку вместе, и Пак ни разу не заметил, что прижимается не к человеку, не к альфе, который может лишить его этого больного возбуждения, а к воздуху, который вокруг омеги на протяжении всей его жизни. Но в тот раз стало значительно легче, даже очнувшись, он не сильно расстроился из-за вымышленного любовника, ведь понимал, что в реальности такого произойти не могло: такие шикарные парни не будут помогать ему справлять течку, да что там лукавить, никакие парни не вызовут желания делать этого, даже если Чимин будет единственным омегой на планете. После этой недели с призрачным идеалом блондин решается воссоздать его в памяти, хотя бы приблизительно, чтобы не чувствовать себя настолько одиноким. Но ничего путного у него так и не получилось, перед глазами показывались только черные волосы и крепкая фигура, но этого, как оказалось, чертовски мало, хотелось лежать в обнимку с альфой, а не с телом. Но все равно Чонгук помогал Паку не сдаваться, держаться до тех пор, пока мир не растратит светлые краски до конца. К сожалению или же к счастью, с каждым днем мир становился более серым, а Чонгук более прозрачным, родственники все больше отдалялись, а боль все чаще стала поражать молодое тело омеги. Он просто отсчитывал часы (даже не дни) до своей смерти. И почему-то окончить жизнь самоубийством уже не казалось такой плохой идеей, а лишь единственным спасением.

***

Единственной мысль, крутившейся в голове у Чимина уже минут пять после того, как он вышел, а точнее выбежал из здания школы, была раз сотый повторяющаяся фраза «быстрее домой, никто не должен меня увидеть, быстрее, прошу». Наверное, Пак окончательно сошел с ума, раз просит свои ноги, умоляя их, как живых, поторопиться, но это просьба каждый раз будто открывает в мальчике второе дыхание и он, спотыкаясь и врезаясь в людей, продолжает с остервенением поправлять кепку и повторять фразу как мантру. Сейчас, с порезанными волосами, грязной после встречи с лужей у выхода из школы одеждой, и с заплаканным, еще более страшным лицом, Чимину хочется оказаться где-нибудь в лесу сильнее обычного. Чтобы вокруг росли деревья и бегали волки и не было ни одного человека, чтобы никто его не трогал и не кривил лицо в гримасе отвращения. Пак бы даже попробовал радоваться жизни в таких условиях, ведь животным все равно, как выглядит человек, они преданнее и никогда не обидят. Резко между мысленным подбадриванием в голове Пака стрельнула иная мысль, и при том не одна. Он представил себя где-то за городом, к нему будут подбегать волки, и блондин будет гладить одного за другим по очереди, потом пойдет в свой огород и насобирает полезной еды, можно будет еще позже поискать где-то в лесу клубнику или землянику, искупаться в речке, не стесняясь тела, и спокойно переживать течки. Это такой рай для уродливого омеги, которому нет места рядом с людьми. И впервые за долгое время настроение Чимина поднялось выше отметки минус 50 возможно даже до нуля, и у него наконец появилась призрачная мечта, которая вполне способна сделать его счастливым. С этим настроем он даже не заметил, как перестал придерживать кепку и натягивать ее до самого носа, закрывая болотные глаза. И тут он, совершенно не ожидая и никак не подготовившись к такой подлянке от своих ног, налетевших на незнакомца, и глаз, не заметивших человека, сидит на попе (кстати — это единственное в Чимине, чем он более чем доволен, иногда просто приходилось справляться с душевной болью с помощью физических упражнений), испуганно наблюдая за медленно зверевшим альфой и незаметно пытаясь натянуть спавшую на бок кепку обратно на глаза. У него не было в планах на сегодня врезаться в чужого мужчину, при этом не имея возможности убежать от злых глаз. Хотя у Пака никогда ничего не идет по задуманному сценарию, то, в чем он уверен на все сто процентов — от его внешности будут кривится все прохожие, и этот незнакомец не исключение. К ужасу омеги, кисть его левой руки недоброжелательно прижимали к земле чужой ступней. Разум подсказывал, что у альфы не очень хорошее настроение и его так просто не отпустят. — П-простите, пожалуйста, я случайно, честно, — заикаясь, произносит он, мужественно сдерживая рвущиеся наружу слезы из-за страха перед незнакомцем и болью, которую тот непроизвольно — или же специально? — причиняет блондину. Зная, что его уродливое лицо действует на людей, как красный платок на быка, омега закрывает свободной рукой рот и старается говорить громче из-под руки, чтобы собеседник его слышал, при этом не наблюдая картину с противной физиономией подростка. — Чего это ты закрываешь лицо рукой, смеешься надо мной? Смешно наблюдать за взрослым мужчиной, который пошатнулся от столкновения с хилым пацаном? — брызгая слюнями, как почувствовал Пак по в миг взмокшей руке, этот шкаф (у которого, вероятно, «пошатнулись» только волосинки на затылке) схватил его за ладонь, на которую тот секундой раннее облокотился всем весом и, даже не напрягаясь, поставил подростка на две дрожащие от смущения и неожиданности ноги. Даже ради приличия не дождавшись, пока мальчик перестанет дрожать от внезапного подъема и скажет хоть слово в свое оправдание, альфа со злостью сорвал с него любимую кепку, которая преданно защищала своего владельца от посягательства на тело чужих взглядов и только сейчас так некстати подставившая омегу. — Блять, какой уродец! — с испугом отшатнулся мужчина вместе с головным убором собеседника и скривил физиономию в гримасе отвращения. Чимин не обиделся. Чимину даже в какой-то степени все равно. Он привык к этим фразам и отношению окружающих людей к его внешности, что данное высказывание уже никак не трогает душу закомплексованного омеги. Этот мужчина еще не чувствовал его запах, хах, а то бы его точно вырвало. Но где-то в глубине израненного сердца заколола мимолетная боль, ведь Пак не виноват, что таким родился, но он уже научился терпеть жжение в груди и закрывать на перекосившиеся лица глаза. Не рассчитав силу, его отталкивают так, что омега снова не удерживается на ногах и с противным писком, непроизвольно вырвавшимся из его уст, приземляется на землю своей уже многое пережившей задницей. В этот раз было больнее, потому что альфа был не слабым, а его желание отклеить от себя уродливое существо просто поражало. Сдерживать слезы стало немного сложнее. Пак впервые всхлипнул, но, судя по разозлившемуся лицу напротив, это не то, что не заставило почувствовать вину, а лишь раззадорило и без того нервного мужчину. Тот замахнулся (видимо, что-то с нервами не в порядке, пришел к выводу Чимин, ведь взрослые люди обычно сдерживают свою ярость в отношении детей-омег), но не в этот раз. Блондину как всегда «повезло» нарваться на психа с какими-то комплексами. Уверенный в себе альфа не бил бы беззащитного ребенка, даже если тот такой уродец. Чимин знает, Чимина избивали только ровесники. Видимо, пришло время испробовать что-то новенькое. — Что тут происходит, извольте объяснить, — неожиданно резко для мужчины прозвучал голос человека, выходящего из машины, от чего альфа дернулся и испуганно обернулся, но руку из-за шока так и не отпустил. Или просто собирался ответить обращавшемуся к нему субъекту и продолжить так и не законченное дело в отношении наглого подростка. Чимин был неглупым, поэтому попытался взять яйца в руки и, пока противник не обращает на него внимания, слинять по-тихому. Вот только он не учел, что мужчина, когда уронил его на землю, надвигаясь на паренька, снова наступил тому на ладонь (хотя учитывая, что это не в первый раз, у Пака возникло предположение, что у незнакомца какой-то фетиш на зажатые ладони омег), а, значит, омеге не сбежать, во всяком случае так, чтобы враг не заметил. Блять, да что творится с его везением? — Мистер Чон, тут один невежа толкнул меня и помешал работе, вот, пытаюсь разобраться, а вы не беспокойтесь, идите в машину, я скоро приду, — со слащавой улыбкой, от которой Чимину становится тошно и сразу понятно, что этот альфа подлизывается к своему начальнику, скорее всего, мистер Чон тоже это осознает, поэтому хмурится и переводит взгляд на сидящего на холодной земле блондина. В сердце что-то неожиданно екает, и глаза начинают слезиться, будто он минут десять смотрел на яркое летнее солнце. Ладони вспотели, ему стало страшнее, чем когда бы то ни было. Ощущение непоправимого и внутренняя интуиция подсказывает, что этот человек — сплошное зло, от которого Паку лучше держаться подальше. Зло с, блять, каким возбуждающим запахом. Свежевыпеченный хлеб, прямо как в детстве любил Чимин, который готовил его папа каждый месяц. — Мистер Ким, что-то слабо верится, что такой хилый мальчуган смог помешать работе такого громилы, как вы. Насколько я заметил, тут именно этот ребенок сидит на земле и испуганно на вас глядит. Как-то не думал, что мои работники будут наезжать на детей. Или вы просто пытаетесь самоутвердиться с помощью него? Не ожидал от вас такого. Надо будет пересмотреть свое решение по поводу вашего зачисления на работу, — на Чимина этот пугающий альфа больше не смотрит, кажется, даже забывая про того, лишь фразы в отношении Пака дают понять, что его никто не тронет. Но тут внутренняя чуйка закомплексованного омеги подсказывает: то ли еще будет. Бинго! Рука, занесенная минутой раннее для удара, опускается вниз, но не из-за того, что их хозяин наконец успокоился, а наоборот, ладонь с бешенной скоростью (ну так во всяком случае кажется испуганному блондину) летит прямиком на пострадавшего. Зажмурить глаза было единственным выходом из сложившейся ситуации, чтобы хоть немного унять страх, ожидая удара и считая зайчиков, прыгающих по полю у себя в съехавшей от шока голове. Но удара не происходит, и зайчики, помахав лапами на прощание, мол, «ложный вызов, пока-пока», мигом удаляются с поля боя. Руку озверевшего альфы молча придерживал его начальник, который, судя по всему, тоже альфа. Чон смотрит на работника стеклянным взглядом, от которого, на удивление, по всему телу двух наблюдавших прошлись мурашки, хотя тот даже брови не скривил. Вот что значит природная харизма: взглянешь на такого человека, и сердце в пятки, а мозг вообще пишет заявление по собственному. Такому альфе с первого взгляда отдаться готов, если бы тот захотел Чимина, то омега с радостью кинулся бы в объятия, но, к сожалению, такие импозантные мужчины не пугаются Чимина только в его воображении (да, именно Чонгук). Мистер Чон с легкостью скрутил руку своего работника и, ни капли не сомневаясь, кинул того на землю, как минутой ранее тот поступил с подростком. «Вот и не стоит обижать маленьких, а то вернется в двукратном размере» — непроизвольно пронеслось в мыслях блондина, и легкая улыбка расцвела на его губах. Он в тот же миг попытался ее убрать, чтобы Большой Начальник, как в мыслях назвал симпатичного альфу Пак, не рассердился: Чимин уже всех из этой шайки боялся, вдруг этот незнакомец тоже окажется с приветом, и то, что его спасли, не значит, что потом не побьют. Есть и такие отбитые люди, Пак уже ничему не удивляется. Но Биг Босс все-таки заметил невесомую улыбку подростка и так и завис, возвышаясь над своим работником и мальчиком, прищурено наблюдая за манипуляциями омеги. «Прямо как солнышко, такой же яркий и недосягаемый» — непроизвольно всплыло сравнение в голове, и улыбка превратилась в оскал, хранящий в себе боль и обиду за свой запах и внешность. — Ты кто такой, мальчик? — медленно, будто боясь спугнуть, наклоняется к скукоженному блондину, который пытался провалиться сквозь землю, лишь бы этот блядский сексуальный мужчина не смотрел так пристально на угловатого подростка. Не хотел Чимин, чтобы парень, от которого впервые в жизни у него что-то дернулось внутри, смотрел на него с отвращением. Он даже не пытался ничего ответить, осознавая: это лишнее, никому не стоит о нем знать, помнить, Пак лишь с поразительной для самого себя скоростью поднялся с попы и уже видел перед глазами, как скрывается за ближайшим поворотом подальше от таких ненормальных и безупречных альф. Но, как обычно бывает в его семнадцатилетней жизни, все планы полетели в тартарары. — А ну стоять! Я тебя еще не отпускал. Что с твоими волосами? — говорит он безэмоционально, но во взгляде, который непроизвольно ловит Чимин, сквозит какая-то заинтересованность, но — о, чудо! — брезгливости в них не наблюдалось. — Ты выглядишь как побитый щенок, тебе не нужна помощь? — выдыхает он прям в ухо бледному блондину, который дрожит как осиновый лист от страха и какого-то предвкушения, серьезно, если так продолжится дальше, его разорвет, и он разлетится на миллионы бабочек. Это всяко лучше, чем стоять под проницательным взглядом карих глаз, которые будто что-то выискивают внутри, где-то под Чимином. — Н-нет, все хорошо, правда, — единственное, на что его хватает, прежде чем он улавливает что-то странное, отдаленно знакомое, но в то же время совершенно новое. Лицо все это время рядом стоящего Чонгука обрело точные очертания Большого Босса, а запах, который он чуял во время течки, снова окружил все его естество, будто омега купается в нем, тонет, при этом получая мазохистское удовольствие. — Этого не может быть… — Что? — с удивлением пялится Солнышко, держа мальчика за локоть, не нарушая личного пространства, но не давая почувствовать свободу. Какие-то двоякие ощущение, будто оргазм при первом сексе, приправленный болью или горячая вкусная картошка, от которой ты насыщаешься и обжигаешься одновременно. «Я сказал это вслух?». Но даже не это волновало блондина, а то, что он совершенно неожиданно нашел истинного, вот в такой дебильной ситуации, с порезанными волосами, красными от слез глазами и прикушенной во время резкого подъема губой. Хотя в другие дни он выглядел не лучше, так что в его случае встреча с истинным — проклятие скорее даже для Солнышка, ведь такой сногшибательный альфа не должен иметь такую пару. Боже! Почему он натолкнулся на этого громилу? Почему он не убежал сразу? Почему попал в плен таких мускулистых рук и пронзительных карих глаз? Запах возбуждал, заставлял коленки подкашиваться, а слезы снова собираться в уголках глаз. Дайте ему уйти, исчезнуть, умереть! Его Чонгук не может оказаться этим… этим мужчиной! — Чонгук… — только и смог произнести омега, прежде чем, собрав всю свою силу (которой, к слову, было немного), вырвал руку из крепкого захвата и побежал в обратную сторону сломя голову. Такой прыти он не ожидал от своего хиленького тела и слабых ног, но адреналин подскочил, страх окутал все тело и захотелось лишь одного: умереть, желательно мучительно и красиво, подальше от этого проклятого места. Лишь бы больше не видится с Чонгуком и не заставлять того прочувствовать запах, не вынуждая того хотеть уродливого омегу, ведь от природы не убежишь. Он будет блевать, но трахать, и от этого ненавидеть Чимина все больше. Чимин не хочет, чтобы истинный его презирал, пусть лучше ничего о нем не знает, лишь бы просто не смотрел с отвращением. Как хорошо, что Пак принял сегодня дозу таблеток в два раза больше обычного, и Большой Босс не учуял противный запах водорослей. Неужели хоть что-то в этой жизни не идет против мальчика? Но все-таки интересно, для мистера Чона его запах так же будет слишком резким, а оттого неприятным, или же альфа будет наслаждаться ароматом Чимина? Так хочется верить, что хоть кому-то в этом мире понравятся водоросли, водоросли, которым пропах весь омега. Но нет, Пак никогда этого не узнает, даже если очень захочет, потому что он ни за какие коврижки больше не столкнется со своим истинным. Уж об этом он позаботится.

***

— Откуда он знает мое имя? — слегка удивленно произнес Чон, все так же держа руку в воздухе, не успев осознать, что слабенький подросток смог вырваться и убежать от него. Комплексов, конечно, у того немереное количество. А ведь относительно симпатичный бета, просто надо волосы отрастить и уметь подчеркивать красоту, а он… Эх, подростки, что с них возьмешь, поумнеет еще — кто-то откроет ему глаза на его индивидуальность, но это уже не забота альфы. Чонгук просто поедет дальше по своим делам, оставляя в прошлом мальчика с прекрасными зелеными глазами и курносым носиком, лишь изредка, когда становилось совсем скучно, будет вспоминать его испуганный взгляд и тоненькие, покрытые синяками и ссадинами руки…