Seaweed for Breakfast

После встречи с истинным прошла неделя, за которую Чимин ни разу не вышел из дома, позвонив в школу и предупредив, что заболел. Будто бы кого-то волновали его прогулы или самочувствие, но омеге так было спокойнее, никто его не будет трогать в течение семи дней или названивать родителям, интересуясь состоянием ученика. Не хотелось бы сейчас иметь какое-то дело с родителями. Хоть они и жили в одном доме — виделись от силы раза три в неделю на кухне по вечерам, когда у Пака-младшего резко просыпался аппетит. Так случалось редко: блондин мало ел, только по утрам и днем, выбирая время, когда его родители либо на работе, либо еще не проснулись. Так удавалось жить на протяжении шести лет. Родители могли бы уже снять ему отдельную квартиру, но все еще этого не сделали. Видимо, остались отцовские чувства и нежелание отпускать птенца из-под крыла, или же, что более реальнее, деньги на этого бракованного птенца тратить совершенно не хотелось. Чимину было нереально паршиво на душе, будто его внутренности несколько раз хорошенько простирали в машинке и мокрыми оставили «сушиться» на улице в пасмурную погоду. Лежать на кровати лицом к стене и думать о бренности бытия было единственным решением, пришедшим в блондинистую головушку, потому что к такому повороту событий его точно никто не готовил. Какова вероятность у противно пахнущего омеги с дефектной внешностью встретить своего истинного? Одна десятитысячная процента, потому что он, блять, не должен кому-то подходить, он не может быть предназначен кому-то! Он же Пак Чимин — подросток с миллионами комплексов и нерешительным характером. Как такое смогло произойти, к тому же, в семнадцать лет, когда он прожил очень мало времени на этой земле, особо не выходя на улицу и не смотря на окружающих, даже если прогулки все-таки случались. Так какого хера?! Неужели действительно судьба и все такое, о чем обычно рассказывается в учебниках по биологии? Но Чимин так просто не сдастся этой природе! Не все крутится вокруг предназначенности, как привыкли утверждать ученые. «Благодаря истинным парам мы смогли досконально изучить природу альф и омег, устанавливая закономерность в том, что у таких пар дети рождаются здоровее, красивее и либо альфой, либо омегой, беты появляются на свет только у обычных пар». Именно поэтому, наверное, у блондина такая внешность: его же родители не истинные. Да к черту эту природу! Нафиг он вообще родился? Большому Боссу достался бы нормальный предназначенный или не достался бы вообще, но, Пак уверен, альфа бы прожил и без пары, ведь ему наверняка готова дать любая омежка города. Точно! Чимин понял! Такого в учебниках не написано, но, скорее всего, так и есть: если один из пары супер-пупер красавчик, то второй сто пудов супер-пупер уродец. Так это не Большому Боссу не повезло, а омеге, что ему в пары достался невъебенно сексуальный, будто только что спустившийся с небес, альфа. Но Чимин не готов, не готов идти на встречу с истинным. Он просто боится, боится быть отвергнутым. Услышать отказ, который был против природы, ужасно больно. Пак слишком слаб для таких ударов, лучше просто спрятаться в доме и забыть про альфу, забыть про Чонгука, больше не воспроизводя его в своих мыслях и не желая чувствовать ласки вымышленного — или уже не совсем — альфы. Блондин привык быть один, поэтому он не намерен менять ход своей размеренной жизни ради какого-то альфы, который, просит заметить подросток, омегу точно не примет. Единственное, что сейчас бесит больше всего — не успокаивающееся уже который день сердце. Оно будто желает вырваться из оков Чиминовой груди и забиться так сильно, чтобы его кто-то услышал, кто-то кроме лежачего под двумя одеялами и сжавшегося в клубок омеги. Этот орган так повысил свою активности, что даже причиняет боль, не давая подростку лежать неподвижно, так или иначе заставляя того вздрагивать и крутиться, будто шило появилось в одном месте. Но могучая сила воли Пака не даст ничему из внутренних органов пробиться сквозь кожную оболочку и подставить своего хозяина, блондин просто переждет этот тяжелый период и будет жить как прежде. Потому что он больше никогда не встретит предназначенного.

***

Чимин понимал, что после его недельного отдыха прийти незамеченным в школу не получится. Как противоречиво получается: Пак как бы незаметен, когда хочет выделится, в классе является подобием той запыленной книжки в углу шкафчика, которую не видят, даже когда ищут, но, когда ему как никогда хочется стать предметом интерьера, все взгляды обращены в его сторону. Ну, конечно, ведь больше некого задирать, не над кем издеваться, чтобы предмет насмешек не пожаловался кому-то на стороне. Поэтому сейчас блондин идет по коридору ненавистной школы и ждет, когда Тецу, Кайл или их друзья встретят его в помещении, где не будет посторонних взглядов (класс истории, где преподаватель появляется раз в четверть для того, чтобы выставить хорошие оценки любимчикам), которые могли бы защитить омежку (учителя, например, все-таки они несут за подростков ответственность) и начнут отрываться за прошедшую неделю, так как успели соскучиться по своей груше для битья. Ну что ж, Чим-чим, это прогресс, по тебе уже скучают. Как бы Пак ни убеждал себя, что привык и стерпит все издевательства — это не так. К такому невозможно адаптироваться, потому что боль, физическая боль, окутывает с ног до головы и организм отвергает ее, поэтому идти на собственную казнь слегка волнительно: руки трясутся, глаза слезятся, а ноги не слушаются, все время порываясь развернуть размякшее тело хозяина и побежать подальше от этого рассадника тупоголовых животных. Но Чимин давит в себе чувство самосохранения, на секунду закрывая глаза и считая вновь прибывших зайчиков на поле, на удивление помогает, и блондин с новыми силами аккуратно пытается повернуть ручку на двери в такой ненавистный ему кабинет. Но тут неожиданно: — Блондинчик, с дороги, за мной, кажется, гонятся, — закричал или зашипел, или даже захрюкал надвигающийся на Пака альфа, у которого глаза горели так, что Чимину на секунду показалось, будто он в аниме: так натурально полыхал взгляд незнакомца. Трудно было понять, какие чувства сейчас испытывал этот, надо сказать, красивый вихрь: то ли страх, то ли предвкушение, то ли такое непривычное для Пака веселье. Таких солнечных людей он не видел давно, на секунду даже показалось, что этот незнакомец не такой гнилой, как все окружение мальчика, но не верящему в людей Чимину такое трудно было принять. Пришлось с какой-то отрешенностью мигом отодвинуться от двери и с мучительным волнением наблюдать за всеми последующими действиями альфы. Незнакомец с бешеной скоростью открыл дверь кабинета, в который так боялся зайти Чимин, и переступил одной ногой порог, желая скрыться за дверьми, спрятаться от человека, который гонится за ним, но коего Пак до сих пор не наблюдал в своем поле зрения. Забавно получается: для кого-то этот класс является спасением, а для него самого — путевкой в ад. Может, при чужом человеке его не будут бить? Эта мысль отрезвила омегу и он, с несвойственной для его трусливой душонки смелостью, подпрыгнул на месте, ровно вставая на ноги и, пока альфа не скрылся внутри, схватил того за руку. Идея сделать из брюнета своего покровителя пришла неожиданно, но абсолютно вовремя, потому что другого шанса спастись от избиений просто-напросто не существовало. Незнакомец сначала удивленно посмотрел на замухрышку с удивительно несвойственными для корейца блондинистыми волосами и неожиданно улыбнулся, выставляя на показ ровные белые зубы и сияющую улыбку, в которой наблюдалось настоящее веселье и жизнерадостность, которую давненько не испытывал Пак, сжал омежью ладонь в ответ и потянул в класс, где, как и ожидалось, его заждались такие любящие одноклассники с вилами (ножницами и ручками, которыми неизвестно что будут делать с телом Чимина). И только когда омега начал закрывать дверь, чтобы никто больше не смог пробраться в этот маленький и ненавистный кабинет, то заприметил в конце коридора школьного директора, выискивающего кого-то мутным от ярости взглядом. Нетрудно было понять, кого именно. Но они с незнакомцем успели спрятаться, и, пока альфа трусит выходить наружу, можно спокойно наслаждаться защитой и приятным запахом, которым веет от красноволосого за километр, наверное. Давно Чимину не было так спокойно. В кабинете стояла кромешная тишина. Настолько пугающая, что Пак на секунду засомневался, что сейчас находится в своей, всегда наполненной криками и шумом, школе. Но он был тут, сказать даже больше, именно в том кабинете истории, в котором его должны поджидать предвкушающие бойню одноклассники. С опаской оглядевшись, он понял, что был прав: вокруг них собралась толпа из примерно двадцати человек и во все глаза пялится на вошедших. Что ж их так удивило? Или неожиданно было увидеть вечно закомплексованного и одинокого одноклассника в компании с таким красивым альфой? — Хосок? А что ты тут делаешь? — первым нарушил тишину Тецу, подозрительно осматривая красноволосого, а потом и самого Чимина. Через секунду его взгляд плавно опускает на сжатую в руке альфы ладонь Пака. Глаза шокировано расширяются и, как на секунду показалось блондину, один из них даже начинает нервно подрагивать. Омега, стесняясь этих людей и боясь за реакцию приятного ему альфы, пытается вытянуть из крепкой хватки свою ладонь. Но не получается: этот Хосок, заприметив подозрительное копошение со стороны нового приятеля, лишь крепче прижал того к себе, чем вызвал испуганный вздох подростка. Но, конечно же, не обратив на это должного внимания, альфа продолжал с улыбкой, всегда присущей его жизнерадостному лицу, смотреть в глаза своим собутыльникам (иногда они действительно хорошо выпивали на общих тусовках, этот класс был на удивление любящим потусоваться), но взгляд альфы после входа в кабинет ожесточился и, если одноклассники Пака поняли, что злость Чона направлена на них, то Чимин был слегка тугодумом и принял тягучую атмосферу на свой счет. — Прячусь от разъяренного директора, — с нервным смешком ответил Хосок, при этом обращаясь не к задавшему вопрос Тецу, а к конкретному омеге, который, кажется, от смущения даже не вникает в слова альфы. Последний это хорошо понял по помутневшему взгляду зеленых глаз и дрожащим губам и решил взять ситуацию в свои руки, желая показать всем присутствующим, что он готов, если понадобится, встать на защиту загнанного в угол подростка. — Просто я застукал его с молоденьким бетой и, как мне показалось, мистер Чон был в принимающей позиции, — каким-то восхищенным голосом прошептал на ухо Чимину альфа, от чего на секунду блондину показалось, что ситуация, где альфа, в которого вставляет бета, вставляет щенячим восторгом самого Хосока. — Кажется, меня после уроков ждет серьезный разговор с дядей… — уже совсем тихо произнес красноволосый, напоследок еле-еле лизнув ухо напрягшемуся омеге и резко отстранившись, в тот же миг продолжая прожигать присутствующих в кабинете предупреждающим взглядом. Точно, у директора же был племянник, который учится в этой школе. Чимин знал, что такой индивидуум существует, но понятия не имел, как тот выглядит. Паку до этого не было никакого дела. Но сейчас понимает: если бы хоть немного представлял, кто этот неординарный альфа, то не стал бы так поспешно хватать того за руку, будто он его спасительный круг, который поможет выплыть из этого моря с акулами. Но как бы не так, сейчас хотелось лишь того, чтобы этот Хосок сам не разозлился на подростка и у омеги прибавился бы еще один ненавистник, только еще страшнее и ужаснее. Захотелось вырвать ладонь из крепкого и пугающего захвата больших рук, но его желание так и осталось лишь желанием, потому что отпускать Пака не входило в планы Хосока. Теперь стой и гадай, что этот альфа хочет сделать с некрасивым и ненавистным всем Чимином. — Чимин, отстань от Хосока, не видишь, что ли, как он желает поскорее покинуть наш класс, чтобы не видеть твоего лица? — попытался взять ситуацию в свои руки Кайл, рассчитывая на то, что Чон окажется под влиянием мнения большинства и, как и многие из их класса, примет сторону не беспомощного и уродливого омеги. К сожалению, они кое-что не учли: у брюнета всегда имелись свои взгляды на ситуацию и, на удивление всем ученикам, Чимин ему симпатизировал, не хотелось бы, чтобы мальчик как-то пострадал, по крайней мере, пока такой клевый и чумовой альфа — как тот сам себя нарек — рядом. — Эх, не хотелось бы тебя разочаровывать, но Чимин единственный омега в этом классе, от которого меня не тянет блевать в ближайшую раковину, — еще веселее улыбнулся Чон, будто его слова не оскорбительны, будто он только что в подробностях рассказал, какая сегодня погода, и безумно собой доволен за такую красноречивость. Пака же в это время била какая-то нервная и предвкушающая что-то совсем новое дрожь. Он не мог до конца осознать слова, вырывающиеся один за другим из симпатичных уст такого самоуверенного альфы, поэтому приходилось просто ловить фразы, вырванные из контекста, чтобы хоть как-то понять неординарную ситуацию, с которой блондину пришлось столкнуться впервые. Кто-то его защищает? Неужто сон? Может, его давно избили, и это больные фантазии с новым воображаемым другом? Но сейчас все кажется как нельзя реальным… — Так что мы с Чимином, пожалуй, пойдем, надо столько всего еще обсудить, придумать имена нашим будущим детям и решить, куда поедем в свадебное путешествие. А еще хочу послушать его идеи по поводу того, как можно наказать оборзевших людей как можно мучительнее… Ядовитый смех эхом пронесся по классу, будто мощный взрыв посреди многолюдной улицы. Все промолчали, не издав и звука, только потому что слова резко забылись и казалось, что сейчас они все подорвутся на мине, если Хосок вдруг решит кинуть ее в их сторону. И Чон, порадовавшись воздействию, которое он произвел на этих глупых детишек, с внутренним удовлетворением повел нового друга из такого хмурого кабинета. Он слишком яркий для него, остальные просто ослеплены сиянием этого несуразного омежки, поэтому пытаются защититься, унижая его. Инстинкт самосохранения, так сказать. — Но… как же уроки? — единственное, на что хватило сил. — Сегодня прогуляем, пусть думают, что мы с тобой друзья-не-разлей-вода, а может и любовники, раз нас двоих не будет сегодня в школе, и не будут тебя больше обижать. Они же приставали к тебе? — мельком обернулся альфа на Чимина, при этом потянув его вялое тело на выход из школы, мило улыбаясь охраннику и вахтерше, которые, наверное, не могли и слова против сказать на такой наглый прогул, так как перед ними все-таки находился не абы кто, а сам племянник директора! — Не то, чтобы приставали… скорее, им просто было скучно, а, оскорбляя меня, становилось чуточку веселее, — говорить про явное насилие с их стороны не было никакого желания, ведь Пак не привык жаловаться, а если бы хотел, то уже давно бы сделал это. Хотелось справляться с проблемами в одиночку, хоть даже он и никак не реагировал, терпя все унижения, но это было своеобразной защитой. Типа наиграются и сразу же выкинут игрушку. По расчетам омеги, надоесть он им должен был в ближайшее время, поэтому просто приходилось молчать и терпеть. Кто ж знал, что в его жизни резко появится солнечный альфа (уже второй за неделю), которому удастся прервать этот замкнутый круг и озарить маленький мир блондина цветами радуги. Но один вопрос все же не переставал тревожить закомплексованного подростка: — Хосок, зачем ты это делаешь? — заикаясь, со скоростью света протараторил мальчик. Но, заприметив непонимающий взгляд, поспешил объяснить свои слова. — Ну… помогаешь мне? Я ведь не особо красивый, никак не пахну и даже не просил тебя о помощи… Зачем тебе идти против моего класса? — Ты милый, Чимин. Врать не буду: внешность у тебя своеобразная, но никак не уродливая. Ты притягиваешь взгляд, но ты как имбирь, который довольно вкусный, если распробовать — я вот обожаю имбирь, а моего брата от него выворачивает — то можно наслаждаться этим вкусом. И никто — запомни: никто! — не может судить тебя по твоему лицу и относиться к тебе без уважения. Ты очень хорошенький и, как я могу судить, довольно добрый. Я бы на твоем месте этих идиотов давно на ковер к директору отправил. Но это твой выбор, поэтому я не имею права вмешиваться, а вот немного помочь вполне в моих силах. Так что пошли создавать тебе статус закадычного друга Чон Хосока. — Спасибо тебе, Хосок, я даже не знаю, как тебя отблагодарить… — смущенно улыбаясь и неотрывно наблюдая за таким жизнерадостным альфой, который одаривал улыбкой каждого прохожего, с каждой минутой все крепче сжимая ладонь паренька, заставляя того каждый раз вздрагивать от приятной боли. Раньше Чимин даже не подозревал, что такие ощущения бывают. — Мне было бы приятно, если бы ты оценил мой поступок и в следующий раз попытался дать отпор. Главное, не бойся и помни: ты в любой момент можешь позвать меня на помощь. Но знай: молчать я больше не буду. Заставлю всех их пожалеть, что обижают слабых.

***

Придя домой после незабываемой прогулки по городу с Хосоком и пытаясь сохранить все те позитивные чувства, которые он испытал за сегодняшний будто бесконечный день, Чимин впервые за много лет поддался своим потаенным желаниям и с придыханием прокричал: — Есть кто дома? Пак уже знал ответ и, замирая на месте, начал прислушиваться к ответу, если тот, конечно, последует. В этом доме его привыкли игнорировать. Правда, он сам редко начинал беседу первым: страх и какая-никакая гордость теплились в его теле. Послышался звук колесиков, проехавшихся по паркету, и скрип спинки стула так знакомого мальчику, потому что звукоизоляция в доме была слабенькой, а его братишка был большим непоседой. Следом из дверного проема в комнату младшенького показалась заспанная голова, откинутая назад так сильно, что блондину на миг показалось: эта красивая часть тела сейчас безвозвратно отпадет под весом силы тяжести. И такая непривычная для глаз омеги улыбка и смешинки в сияющих глазах. Что-то много раз за один день на него посмотрели с симпатией, как-то сей факт немного пугал закомплексованного подростка. Если это называется белой полосой, то черная, скорее всего, последует так же скоро, как секундная стрелка бегает по циферблату. — Это точно мой хен пришел? Обычно он не снисходил до нас, простых смертных, — с сарказмом, но совершенно безобидно пошутил зеленоволосый. Вот он точно истинный омега, не бракованный, к тому же красивый и любящий кардинальные перемены в своей внешности. Иногда Чимин даже пугался, когда видел каждую неделю новую шевелюру своего родственника. — Прости… — блондину стало немного стыдно, когда он припомнил, что действительно редко шел на контакт с братом, хоть тот иногда и пытался сблизится. Зеленоглазого устраивало, если так можно сказать, сидеть в своем коконе и не давать близким людям лишнюю надежду на то, что Чимину удастся справится со своими проблемами и стать среднестатистической ячейкой общества. Сейчас вопрос встал ребром. Подойти к младшенькому и — быть может! — потрепать того по таким притягательным мягким волосам или же — что привычнее и безопаснее — уйти как обычно с свою комнату и ограничить свое общение с Паком-младшим этим приветствием на ближайший год так точно. Но взвесить все варианты и выбрать необходимый ему не дали, хотя бы потому что Пак Юнги — энергичный и вечно возбужденный, любимец родителей, парень шестнадцати лет, а это, стоит вам знать, взрывная смесь, от которой никуда не спрятаться. — Хе-ен, не стоит извинятся! Ты не представляешь, как я рад, что ты, наконец, первый произнес хоть фразу в мою сторону. Нам стоит это отпраздновать! — на одном вздохе выдал этот шумный комочек. Почему блондин раньше не замечал, какой его братик хорошенький и милый, и сладкий, и добрый мальчик? Так и хочется его затискать, но позволят ли ему? Позволят ли уродливому омеге прикоснуться к этому невинному и красивому существу? Не опорочит ли он свою родную кровь, как когда-то запачкал собственного отца? — Чимин-ни, а чего это ты сегодня такой жизнерадостный? — с подозрением и какой-то надеждой полюбопытствовал Юнги. Сощурив глаза и улыбнувшись самой коварной улыбкой, какую когда-либо мог наблюдать блондин, мятноволосый поднялся с кресла и медленно, будто готовящаяся к прыжку пантера, начал надвигаться на брата. — Неужто мой хен влюби-и-ился? — снова начал тянуть гласные: такая вот его привычка. Чимин успел только покраснеть, осознав вопрос, но подумать над ответом времени не было: в дверь позвонили. Открывать очень не хотелось, не любил он общаться с кем-то чужим. Это ведь точно не родители: те еще на работе и придут не раньше семи вечера. Кто бы это мог быть? Наверное, друзья Юнги, но почему же он сам их не встречает? Ну ничего, Чимин откроет, а беседует с незваным гостем пусть братишка, он же у них известный экстраверт и манипулятор. Слегка дрожащими ногами Пак-старший направился к двери, бросая яростные взгляды на предателя-братишку, пока тот, заливисто хохоча, наблюдал за старшим, но таким несамостоятельным хеном. Руки вспотели — пришлось их вытереть о школьные штаны, прежде чем более-менее сухой ладонью надавить на ручку двери. Взору предстали два амбала метра так под два с каменными выражениями лиц и черными очками. Первая мысль, промелькнувшая в голове Чимина — это точно не воры, те так не одеваются и первыми в дом не звонят. Неужели дверью ошиблись или же…? Аккуратно, чтобы незнакомцам не было видно манипуляций блондина, тот боковым зрением посмотрел на Юнги, пытаясь понять: знает ли он этих агрессивных альф. Судя по испуганному взгляду — да. Знать-то знал, но желал бы не знать. — Здесь проживает Мин Юнги? — безэмоционально, но с явной угрозой произнес самый — если сравнивать между гостями — открытый из двух незнакомцев. Что он думал и планировал на самом деле, понять было трудно, так как глаза все еще были спрятаны под ужасно черными солнцезащитными очками. Между прочим, сегодня очень пасмурно, что ж они так вырядились? Крутыми показаться захотелось? Что ж, если Чимин обратит внимание на свои колени, которые начали из-за чего-то или кого-то трястись, то поймет, что у альф очень хорошо получается играть свою роль. — Допустим, а вы кто, позвольте спросить? — интересно, откуда у Пака-старшего резко вылезла эта ненужная сейчас смелость. Как дает понять прошлый опыт с таким же громилой на улице неделю назад: с опасными мужчинами лучше вести себя как можно приторнее, чтобы они почувствовали себя сильными и решительными и лояльнее относились к милой и нежной омеге. Вот только сейчас Чимин для них всего лишь бета без запаха с уродливой рожей и подозрительным взглядом. Чувствуется, сухим из воды он не выберется. — Мин Юнги задолжал казино «BTS» кругленькую сумму на прошлой неделе и смылся без следа сразу же после своего проигрыша. Найти его было проблематично, но мы все-таки смогли это сделать, и наш босс срочно требует его к себе, естественно, для выплаты долга. И кто же из вас Мин Юнги? Если не скажете сейчас, то мы повяжем двоих. Ничего личного — это всего лишь наша работа. Все-таки Чимин не ошибся: говорящий альфа был подозрительно дружелюбен. Затишье перед бурей? Не сказать, что блондин был сильно удивлен сложившейся ситуацией, так как его братишка был любимцем в семье и родители очень уж сильно его баловали, практически ничего не запрещая и всегда подбадривая. По разговорам с друзьями, которые Пак-старший слышал через тонкие стену между их комнатами, Юнги было очень скучно так жить, и ему уже в свои шестнадцать хотелось какого-то разнообразия и новых ощущений. Чимин не сомневался, что младший уже не девственник, но, судя по всему, ему этого стало мало. Самое масштабное казино в городе? Единственное, что действительно поражает зеленоглазого: как Юнги туда попал? Насколько осведомлен Чимин, туда без специального пропуска просто не впускают, и это логично, ведь не очень хотелось бы хозяевам постоянно разыскивать бедных проигравших и тратить еще кучу денег для того, чтобы вытянуть из них долг. Но как туда затесался его брат, семья которого не блистала большими богатствами и еле сводила концы с концами, пытаясь прокормить себя и двух сыновей — оставалось загадкой. — Ну, я — Юнги, — как можно спокойнее, заставляя голос звучать так, как обычно при разговоре с родителями: безэмоционально и с большим призрением, а взгляд пришлось ожесточить, как обычно при ожидании побоев от одноклассников. Как хорошо, что хоть в чем-то Чимин оказался опытен, хоть каким-то образом все его мучения смогли принести пользу. — Вяжите меня или бейте, как-то все равно. Но надеюсь, что с вашим боссом я поговорю в трезвом уме, поэтому применять силу все же не советую. Вам же нужно выплачивать долг? — вытянув руки вперед, ожидая, когда вышибалы достанут наручники, веревки, повязку, да хоть бы что-то, лишь бы побыстрее. Не хочется, чтобы Юнги сейчас наделал глупости и вмешался. А он, судя по всему, это делать и собирается, не желая впутывать брата в свои проблемы, но и Чимин не лыком шит. Сегодняшний день заставил его внутренние силы выбраться наружу, и, наконец, хоть что-то сделать для тех, кого любит. Со скоростью, с которой он обычно убегал из школы после уроков, чтоб не наткнуться на уставших одноклассников, блондин толкает мужчин на лестничную площадку и закрывает после себя дверь, чтобы брат не успел одуматься и совершить самую огромную ошибку. Чимин и так уже долго пожил — может, это знак, что пора прощаться. Не зря же сегодняшний день был лучшим в его жизни — это однозначно не просто так, омега уверен. Надо просто взять яйца в кулак и хоть раз в жизнь помочь своей семье, благодаря которой он проживает хоть и мучительную, но свободную жизнь. «Ну, что ж, Чонгук, теперь можешь появляться, потому что в последние часы своей жизни мне хотелось бы побыть со своим истинным. Хоть и вымышленным.»