Seaweed for Breakfast

Вернувшись в свои апартаменты, первое, что сделал Чонгук — приказал немногочисленной прислуге, состоящей из омег, снабдить гостя большим количеством подавителей и таблеток, маскирующих запах. Сам он, конечно, отправляться к истинному в ближайшее время не собирался. Мальчику нужно было отдохнуть, а не мучиться от страха перед страшным мафиози. Таблетки должны были помочь омеге и уравновесить его состояние до адекватного. Хотелось, конечно, прийти к подростку в комнату, даже не запираясь, потому что никто не посмеет при таком аромате подняться на второй этаж, и отодрать блондинчика по полной, но здравый рассудок мешал воплотить скрытые желания в реальность. Приходилось просто пичкать малыша пилюльками, чтоб охранники вновь продолжили охранять его, а Чон мог в это время работать, не гнушаясь на грешные мысли о сексе с ребенком. И так и продолжалось некоторое время. Чонгук не желал отпускать течного омегу из-под своего присмотра, а Чимин не мог прийти в себя от боли физической и душевной и пролежал почти в одной позе всю неделю. Таблетки принимал с радостью, не желая мучать окружающих своей вонью. Еду не принимал вовсе, поэтому приходилось его кормить по ночам, пока тот был в сонном состоянии. Альфа думал, что такое поведение гостя было вызвано ненавистной сущностью омеги и желанием сесть на чей-то член, а не кушать. Но если бы он знал: все совсем иначе. Пак просто не хотел дальше жить, не сводя концы с жизнью, только потому что не было сил и желания подняться из одного положения, в котором он, не поднимаясь, лежал сутками напролет. Приходящие и уходящие омеги только раззадоривали, злили, ожесточали и без того израненную душу Чимина. Такие красивые, вкусно пахнущие и живущие рядом с его истинным — Паку было чему завидовать. Интересно, со сколькими из этих неженок переспал альфа? А со сколькими спит сейчас и будет спать после ухода блондина? Как долго незнакомец будет держать его взаперти? Или же к нему придет разумная мысль: надо избавляться от дурно пахнущего омеги, и побыстрее, а то жить в таких условиях невозможно? Чимин ждал этого момента, Чимин раздумывал о том, как его убьют или же пожалеют, ведь над должником и так природа поиздевалась, и отпустят? Если хотят убить, то лучше сейчас, пока течка еще владеет телом, хоть и притупляемая сильными препаратами, и подросток сможет особо не ощущать боли, страха и ненависти. Но неужели они не будут требовать денег? Или все же будут? Какая им разница, что должник бракованный, если он сможет отрабатывать долг? Тем более, если он больной, то и терять ему уже нечего, следовательно, можно заставить его работать там, куда здоровым путь заказан. Но… Большой Босс увидел, что Пак не Юнги, тогда что же это все значит? Ему все равно, кто будет выплачивать долг? Или он в данный момент пытается узнать, где истинный вор? А может, Чонгук-или-как-там-его-истинный узнал, что они братья, и хочет шантажировать одного с помощью другого? Чимин не должен этого допустить! Если все-таки братьев прижмут, то придется просто умолять, чтобы он отрабатывал, а не младшенький. Блондину нечего терять, а вот Юнги все еще ребенок, которого надо спрятать от всех проблем жестокого мира, а от мафии в первую очередь!

***

Что случилось дальше — Чимин так и не понял. Сразу после окончания течки ему просто всучили пакет подавителей, посадили в машину и, на удивление ко всему уже готового Пака, его просто довезли до дома, настояли приглядывать за Мин Юнги, пожелали здоровья, и неизвестные скрылись в тумане. А вот сам мальчик стоял как громом пораженный и не понимал, что вообще творится-то тут, люди добрые? Он спит? Или, пока он был на внеплановом больничном, власть захватили уродливые омеги и теперь защищают себе подобных? Но, в любом случае, даже если Большого Босса схватили инопланетяне — это уже не важно, и надо радоваться свободе, которой теперь Пак начал восторгаться с удвоенной силой. Начинаешь ценить, когда теряешь, не так ли? Но зато теперь захотелось резко жить — неважно как — главное, чтобы без вмешательства посторонних альф. Но для начала надо устроить взбучку любимому братишке. — Хен! Ты жив? Ты здоров? Что ты такого пообещал Чонгуку, что он отпустил тебя? Я собирался идти к нему сразу после того, как тебя увезли, но мне позвонили его люди и пообещали, что вернут тебя через неделю. Тебя там не обижали? Не насиловали? Он не издевался над тобой? Чонгук такой, Чонгук любит причинять боль неугодным для себя любимого людям. Хен, прости меня, пожалуйста! Я верну весь долг ему! Я больше никогда не буду брать деньги у персон, влиятельнее меня, — Юнги сразу же, с порога, набросился на неготового к такому брата и сжал его в крепких объятьях, не желая отпускать. Он рыдал и выцеловывал щеки Чимина так преданно, что у последнего глаза на лоб полезли от нежности, исходящей от вечно далекого и недостижимого родственника. Мятноволосый много чего говорил, всхлипывая и пряча от стыда глаза, пытался извиниться, насколько понял блондин. Но, на удивление, из всей этой триады он разобрал только одну мысль, которая выплыла из этого моря непонятных для уставшего омеги фраз. Юнги знал Чонгука. И его действительно зовут Чонгук. — Юнги, откуда… откуда ты знаешь этого мафиози? — безэмоционально из-за пережитого стресса спросил Пак-старший. — Ну, — засмущался, оторвался от брата и опустил виновато голову, — мы с ним… были типа любовниками. И не спрашивай, как так получилось! Просто мы познакомились в одном клубе, и между нами проскочила искра. Ну я ему со временем наскучил, поэтому мне пришлось совершить глупый поступок (украсть эти деньги), чтобы он снова обратил на меня внимание. Прости! Только сейчас я понял, какая он мразь. Но все же я ему безмерно благодарен, что ты остался у меня жив, здоров и вроде даже не беременный, — и, чтобы перевести тему с себя, потому что стыдно было до усрачки, Юнги продолжил задавать интересующие его раннее вопросы. — Так с тобой там ничего не делали? А у Чимина будто земля из-под ног ушла. И все хорошее настроение, вызванное такой нужной сейчас свободой, кануло в лету после известия о том, что его младший братишка спал с его истинным! Это как же так получается? Он, Чимин, предназначенный этому Чонгуку судьбой, оказался просто ненужной вещью, и этот альфа без зазрения совести трахал пятнадцатилетнего мальчишку, пока его старший брат мучался от болезненных течек и одиночества! Да ну нафиг этих альф. Если просто не попадаться последним на глаза, то и жить поспокойнее можно будет. Идеально было бы, конечно, не общаться и с омегами (беты очень мальчишке нравились, хотя бы потому, что противный запах они не ощущали), но тут уже как повезет. Чимин братишку, конечно, любит, но то, как он поступает, не входит ни в какие рамки и, в данный момент, блондину не хочется иметь с младшеньким никаких дел. Устал он от этой семьи, от этого альфы и от своей жизни. Но для благополучия в своем будущем нужно что-то менять. Для начала, сократить общение с братишкой до минимума, с альфами просто-напросто не сталкиваться и взяться кардинально за учебу. Потому что, каким бы уродом омега ни был, стоящие кадры нужны в любом бизнесе, поэтому ради собственного счастья надо просто зарыться в книги и наслаждаться миром, в котором есть хоть что-то истинное. — Слушай, Юнги, со мной ничего там не делали, твоего альфу я увидел лишь раз в первый день моего заточения там, поэтому не волнуйся. Но… ты должен меня понять, я устал и хочу… побыть один. Желательно, на долгое время оставь меня, пожалуйста. Юнги, для меня твой поступок все же остается непонятным и обидным, — видимо, блондин взаправду так устал, что чувство вины и опасения ранить чувства маленького мальчика просто иссякли. Не такой уж он и маленький, раз спал с альфой лет на десять старше себя. Но, к счастью, Юнги понял состояние старшего, поэтому лишь удрученно кивнул, осознавая свою вину. — Хен, я понимаю, но знай, что всегда можешь ко мне обратиться. Не только потому что я тебе должен, но и потому что я люблю тебя. И я очень сожалею, мне очень стыдно — ты должен это знать, — закончив фразу, Юнги перевел дыхание, еще раз прокручивая в голове сказанный слова, чтобы проверить: не сказал ли чего лишнего или, может, чего-то не добавил такого нужного сейчас? И, когда Чимин уже было развернулся, чтобы уйти к себе в комнату, потому что, судя по всему, братишка закончил свою пламенную речь, которая, на самом деле, ничего не тронула в израненной душе блондина, голос младшего раздался снова. — И не закрывайся в себе, пожалуйста, хен, не страдай из-за меня. Это твоя жизнь, и ты не должен наказывать меня таким способом. Не разговаривай со мной, презирай, но живи как раньше или даже лучше. Потому что ни я, ни Чонгук, ни твои одноклассники, ни родители не заслужили видеть тебя таким. Мы все ужасные, намного хуже, чем ты, поэтому нам назло живи в радость для себя! Запомни, хен, все люди в этом мире эгоисты, и ты должен справляться со всем сам, иначе просто не выдержишь: тебя опустят те, кто сильнее тебя. И не думай, что только с тобой так жизнь обошлась. Думаешь, почему я себя веду, как последняя шлюха? Да потому, что после того, что с тобой случилось в одиннадцать, родители отдалились не только от тебя, но и от меня. Отец аргументирует это тем, что такой, как он, не заслуживает воспитывать двух детей омег. А папа просто потерял все краски жизни, ведь его любимый супруг чуть не изнасиловал одиннадцатилетнего сына! Многие после такого меняют свой взгляд на жизнь. Да, они боялись к тебе подойти думая, что, живя в отдалении от таких родственников, тебе будет легче существовать. И взялись за меня. Ну, как взялись — просто окружили меня репетиторами, уроками, дополнительными кружками, чтобы я не винил отца за проступок прошлого. Ты, конечно, этого не замечал, но они редко со мной разговаривали, только изредка проверяя домашку и ругая за тройки. От учебы меня начало тошнить, от одиночества тоже. Ведь родители не могут справиться со своими тараканами, ты закрылся от всего мира, а одноклассники обсуждают мою ситуацию в семье. Мне так это надоело. Я был маленьким, а уже смотрел на мир не так наивно, как делал это ты, ослепленный своей болью. Я был сильнее. Хотя, сейчас я могу с уверенностью сказать, что сильнее был ты. Ведь, как бы ты ни был одинок, ты не отрекся от своей гордости, как сделал это я, трахаясь с богатенькими мальчиками. И я думал, что смогу это закончить в любой момент. Но, когда появился Чонгук и я влюбился в него — он не принял мои чувства, которые я впервые в жизни вырастил в себе. Мне было тоже больно, Чимин. Я наделал глупостей, но по-другому я не мог. Не хотелось страдать так же, как и ты… — по всхлипам между словами можно было понять, что Юнги впервые кому-то открывается. Старший даже остановился, чтобы дослушать, хотя обещал себе: общение с мятноволосым в ближайшее время под запретом. Но теперь ситуация открылась с другой стороны и, как и ожидалось, проняла Чимина. Больно было не ему одному. И семья всегда была не от мира сего. А Юнги такой же подросток, но который в состоянии бороться с ненавистью окружающего мира, а не прятаться под одеялом, придумывая фигуру истинного. Им надо держаться вместе, потому что только они есть друг у друга. И Чимин это понимает, как никто другой. И не важно, что Большой Босс оказался таким мудаком, не важно. Истинный, может, и встречается один раз в жизни, но любящий брат тоже один, и он не подонок. Поэтому надо отпустить Чонгука и просто жить в свое удовольствие. Ведь теперь он не один. — Юнги, ты прав, я тоже вел себя как эгоист. И, знаешь, теперь я буду вести себя, как настоящий старший брат, наконец возьмусь за тебя. Станешь у меня красивой и умной ячейкой общества, — блондин нервно рассмеялся, сдерживая свой порыв кинуться брату на шею и крепко-крепко обнять, ведь сейчас не время. Наказать братишку все же надо. — Но сейчас я все же пойду к себе, все обдумаю, определюсь, как нам жить дальше, потому что больше обделять тебя любовью я не буду. И ты иди, только сиди пока спокойно, не ищи себе приключения на красивую попу до конца дня, пожалуйста, — старший искренне улыбнулся, впервые за долгое время чувствуя истинное спокойствие и умиротворение. Они есть друг у друга. И весь мир подвинется. — Хе-ен, — настолько радостно и благодарно пропищал мятноволосый, что слезы снова полились из глаз — только теперь от радости.

***

— Босс, я сделал все, как ты просил, — сразу же, с порога, перешел к делу личный секретарь отца Чонгука и его лучший друг, которого не потерять с его работой и взглядом на жизнь было подарком судьбы. Единственный человек, который не отвернулся от Чона и продолжает его поддерживать, несмотря на незаконные ведения дел последнего. Ну, конечно, заслуга альфы в поддержании приятельских отношений с работником была мизерна: причина терпения доброго и чувствительного беты заключалась в том, что он просто напросто спал с отцом босса, и не только спал, а еще, как говорят доверенные люди, даже любил. И Чонгук это знает, но все равно благодарен за преданность, советы и даже какую-то специфическую родительскую любовь, которую он так давно не получал от родственников. Отец все еще не может смириться с работой сына, хотя последний и устроил его директором в один из филиалов обычного ночного клуба, чтобы Чон-старший для своего успокоения думал, что работает законно. Отказаться от предложения сына мистер Минги не мог: собственное дитятко просто поставило ультиматум. Либо работай под моим присмотром, либо сиди дома в пятьдесят, как истинный пенсионер. Было всем понятно, что именно выбрал не любящий бездельничать альфа. Но с сыном отношения испортились от слова «совсем», и теперь их связывала только работа и абсолютно неконфликтный бета Сокджин. — Джин, давай без этих официальностей: почти родственники, как никак, — с благодарностью принимая принесенные другом документы, Чонгук внимательно осмотрел пришедшего. Уставший взгляд, мозолистые руки и искусанные губы. Неужели до сих пор проблемы в семье? — Слушай, я знаю, что ты опять откажешься от помощи, но так продолжаться больше не может. Ты себя видел? Как привидение, честное слово, аж страшно становится. Неужели мой отец никак не участвует в твоей жизни и жизни твоих родственников? — в последнюю сказанную фразу было действительно трудно поверить. О любви Чона-старшего и его секретаря ходили легенды. — Чонгук, прошу, не начинай, я стараюсь не затрагивать вопрос о моих проблемах. Пока что я справляюсь сам, а когда появятся серьезные проблемы, то, конечно, я попрошу помощи, я же не совсем тупой. Но пока я справляюсь, правда, Чонгук, спасибо за беспокойство, — будто повторяя заученную фразу, безэмоциональным голосом протараторил синеволосый. В семье Сокджина не так все плохо, как может показаться на первый взгляд, и Чонгук, определенно, утрирует всю сложившуюся ситуацию, но его невылитая забота, которая уже выливается через край в его готовому к семье организму, расплескивается только около беты, потому что именно он — семья для альфы в данный момент. Джина пугает шаткое душевное равновесие мелкого: в последнее время он смотрит семейные комедии и, когда синеволосый входит в кабинет, сразу же выключает телешоу, будто смотрел какую-то порнографию (хотя данный жанр фильмов он бы предложил Джину посмотреть за компанию), заставил искать информацию о какой-то омеге и, что самое важное, по данным, пришедшим из клуба вчера, Чонгук не появлялся там уже неделю. Сам Чон Чонгук не трахал легкодоступный омег семь дней! Скоро на землю спустится метеорит, или же у мальчика импотенция ранняя взыграла? — Чонгук, ты влюбился, что ли? — аккуратно, боясь спугнуть вопросом прямо в лоб и опасаясь самому пойти на попятную, потому что искренние чувства никак не вписываются в замкнутом от любви сердце Чона. — Нет, ничего подобного я не чувствую, — замолчал брюнет и Джин уже решил, что на этом разговор окончен, но дальнейшие, будто обреченные фразы заставили последнего пораженно остановится. — Я встретил недавно истинного. Не то, чтобы я испугался данного факта, я подозревал, что в моей жизни может подобное произойти, и надо быть ко всему готовым. Но… Джин, мои истинный параллельно с этим мой воображаемый друг детства, мой истинный так сладко пахнет, мой истинный такой красивый, и после встречи с истинным у меня ни на кого не встает! Джин, да я уже все губы искусал себе, потому что пока у меня нет точной о нем информации, и я не знаю, что он там делает в данный момент. Мне страшно за него, понимаешь?! Реальность оказалась жестче, чем я предполагал. Но это не любовь, нет, это всего лишь природа, которой я не в состоянии противиться. Все было сказано таким печальным гробовым голосом, что за самочувствие внутреннего мира Босса пришлось поволноваться. Для помешанного на работе, незаконной деятельности альфы появление какого-то омеги, который мог одним своим присутствием действовать на его организм как афродизиак, являлось трагедией вселенского масштаба. Да и для всего криминального мира тоже. Кто знает, какими способами Чонгук пойдет по головам врагов и соратников, чтобы истинный был в безопасности или же, наоборот, закроет эту свою лавочку, потому что взгляд на жизнь резко поменяется. И теперь остается только гадать, как же этот омежка решит воспользоваться своей властью над мафиози. — Этот Пак Чимин и есть твой истинный? — Именно, — пролистывая уже третью страницу документа, который принес бета, альфа с интересом и какой-то обреченностью вчитывался в слова. — Там написано, что в одиннадцать его чуть не изнасиловал родной отец, поэтому из-за стресса у Чимина поменялся запах настолько сильно, что ему приходится принимать блокаторы по несколько штук в день. Одноклассники ненавидят его за необычную внешность и запах. Есть младший брат-омега Юнги, — на этой фразу Чонгук понимающе хмыкнул, с каким-то волнующим трепетом продолжая слушать краткий пересказ биографии. — Учится неплохо, но друзей нет, потому что мальчишка ужасно замкнутый и неуверенный в себе. Родители особо не занимаются его воспитанием. Проводит течки на даче за городом, в которую его семья благоразумно больше не суется. Недавно познакомился и даже, насколько мне известно, подружился с вашим братом. Они учатся в одной школе. Хосок проявил себя очень благородно и защитил мистера Пака от одноклассников. Теперь Чимин его чуть ли не боготворит. Впервые в своей жизни Чонгук не сожалеет о том, что его самовольный непослушный брат так хочет выделится и не участвовать в этой мафиозной семейной вакханалии. Маленький гений: сам того не подозревая, держит возле себя самую большую бомбу против Чона-старшего. Но на их дружбе можно очень хорошо сыграть, ведь в данной игре жизни не писано никаких правил, поэтому можно немного схитрить. Хосок же хотел больше свободы — он ее получит. — До чего доходит издевательства одноклассников над Чимином? — задал Чон самый интересующий его вопрос с самого начала изложения данных. Факт о родстве маленького Юнги и истинного ни капли не удивил: Чимин вряд ли бы решился на такое ради чужого человека, хотя бы потому, что друзей, ради которых стоит совершать такие безрассудства, у блондина не наблюдалось. — Это, к сожалению, неизвестно. Но я устрою за ним слежку, не беспокойся. Это еще хорошо, что Хосоки так сблизился с мальцом, ведь за твоим братом постоянно присматривают и, естественно, о том, что сердобольный наследник спас беззащитного омегу, безмерно порадовал твоего отца. Он еще надеется, что хоть кто-то в этой семье окажется не бракованным, — рассмеялся Джин, не потому что было смешно, а для того, чтобы сгладить ситуацию. Чонгук, конечно, на это не обижался: уже привык, но боль от отречения собственного отца не дает дышать спокойно. Это понимают все. Для своей семьи Чонгук тоже бракованный.

***

— Чиминни, где ты был целую неделю? Знаешь, как я волновался? Первым, на кого обратил внимание Пак, был, что неудивительно, Чон Хосок, который будто только омегу и поджидал, как казалось по обеспокоенному взгляду каждого вошедшего ученика в здание школы и резкий радостный крик, когда Чон заприметил блондинистую макушку. Неужели Чимина и правда кто-то ждал? Неужели хоть кто-то действительно беспокоился? Улыбка расцвела на губах непроизвольно, а на душе стало непозволительно легко. В этот момент подростку кажется: жизнь налаживается, хоть и пришлось прийти к такому умиротворению через боль, пот, кровь и слезы, но это того стоило. Потерять истинного, но обрести брата и друга, что может быть лучше? Любовь проходит, а преданность остается. И хоть омеге верность была крайне незнакома, но теперь он хочет в нее поверить и удержать ее рядом с собой. Удержать младшего братика и такого смелого альфу необходимо израненной душе. Теперь Чимин ни за что не упустит их. — Хосок-хен, у меня были некоторые проблемы, поэтому я никак не мог прийти в школу, но теперь я, отдохнувший и мотивированный, готов покорять вершины знаний, — мягко, как никогда до этого, улыбается удивленному такой перемене в характере красноволосому. — Кстати, Хосок-хен, пошли гулять после школы? И ты не против, если я позову своего младшего братика? — сложно представить, сколько усилий вложил в это предложение неуверенный в себе Пак. — Чимин, тебя подменили, что ли? Но я так рад твоим переменам! Да я только «за»! Оторвемся по полной! Пить вам, конечно, нельзя, но я знаю много других очень приятных развлечений, — подмигивая и придерживая несопротивляющегося блондина за талию, Чон аккуратно, предостерегающе смотря на одноклассников нового друга, провожает последнего к классу. Расписание пришлось выучить еще в тот день, когда омега впервые не пришел в школу. Просто альфа очень сильно волновался. Чимин был в жизни Чон Хосока единственным искренним человеком, которого волновала исключительно дружба, а не лживые чувства или деньги. Такой бескорыстный, добрый и милый ребенок.

***

— Так, Чим-чим, какие у нас дальнейшие планы? Сейчас по домам, а потом встретимся вечером или же сейчас зайдем за твоим братом и вперед к приключениям? — с энтузиазмом, выливающимся через край, предлагал варианты альфа, уже представляя, как сегодня поможет его маленькому и миленькому дружку стянуть с себя оковы стеснительности. Этот день обещает быть незабываемым. Хосок уверен, что еще никто не видел отрывающегося Пака, и Чон хочет первым запечатлить эту картину в своей памяти и, может быть, в памяти телефона. Будет потом, что внукам показать. — Хен, я хочу выглядеть более-менее приемлемо, поэтому мне надо домой, чтоб переодеться. Если отрываться, то по полной, — блондин действительно это сказал? Может, действительно скоро на землю упадет метеорит? Чимин просто уже чувствует этот прилив энергии, чувствует, как его сознание меняется, и избавление от оков чувств к истинному дает надежду на светлое будущее. Он хочет войти в новую жизнь с большим размахом. — Да и Юнги надо будет предупредить, а то он пока не в курсе, — невинно засмеялся омега. Хосок будто впервые видит этого сияющего малыша. Будто другой человек. Другой омега, который выглядит теперь по-настоящему мило и даже… красиво. Что же с ним произошло за эту неделю, из-за чего такие глобальные перемены? Если так и дальше будет продолжаться, если Чимин перестанет постоянно хмуриться, переживать из-за внешности, то у него появится много поклонников. Сияющая душа действительно преобразовывает внешний вид. С этим омегой так спокойно: будто Хосок наконец находится дома. — Кстати, Чим-чим, сегодня все за мой счет. Должен я показать своему другу и его брату, как я скучал? Отказов не принимаю. — А кто сказал, что я откажусь? — невинным жестом похлопал блондин по плечу своего напарника. И снова улыбнулся ослепительной улыбкой. И лишь очень глубоко в глазах плескалась невысказанная горечь, но она теряется в чувстве полной легкости, поэтому остается лишь добить, уничтожить оставшиеся воспоминания более важными и приятными. Чимин сам поражается себе. Конечно, он стесняется так себя вести, постоянно думает, что ведет себя непозволительно уверенно для уродца, но сразу старается озвучить то, что считает нужным сказать, выбрасывая сомнения подальше. Если они одержат верх над человеком, то тот так и не сможет открыться, вступить в новый мир. Этого допустить нельзя. — Вау, Чим-чим… — Хосок оглянулся, резко замолчал, не договорив фразу. Кажется, уже и забыл, что хотел произнести. — Хен… — Хосокки? Что такое? — Пак заметил некоторое замешательство друга, поэтому обратил свой взор в ту же сторону, в которую, зависнув, глядел красноволосый. Большая дорогая машина. Несколько людей в черном возле нее. Восхищенные взгляды учеников школы, обращенные в сторону подъехавшего. И выходящий из автомобиля статный альфа, феромоны которого подчиняли, излучали власть и опасность. Запах мужчины резко окутал парковку возле школы. Или Чимину просто так показалось, но его самого аромат заковал целиком и полностью. Запах хвойного леса забился в ноздри, не желая отпускать, вынуждая задыхаться, испытывать несравнимое ни с чем желание. Как сладко и хорошо. Но в то же время страшно и больно. Почему, когда все наладилось, обязательно кто-то должен испортить это умиротворение? Все проблемы из-за истинного, Чимин уже это понял, но сдаваться не собирался. Поэтому резко обернувшись в противоположную сторону и так, чтобы услышал только Хосок, быстренько попрощался и собрался уходить. Красноволосому, видать, сейчас тоже было не до омеги. Старший брат резко и не вовремя свалился на голову, заставляя пугаться и опасаться того, что родственник снова лишит его близких друзей. Пускай Чимин уходит, пускай не остается здесь ни одной лишней минуты, пускай Чонгук не узнает, что этот милый омежка его новый друг. Почему его брат, которому до жизни младшего не было никакого дела, вдруг снова объявился на горизонте? Но выискивать ответ на свой вопрос Хосоку не пришлось, потому что его брат снова все делает быстро, рационально, только по известному ему самому сценарию. Чон Чонгук никогда ничего не делает просто так. — Познакомишь меня со своим другом, братишка? И это, однозначно, было произнесено не случайно.