Глава 1-2
9 мая 2018 г., 19:34
Николь захлопнула дверь в комнату, оборудованную под личный кабинет. Она тяжело вздохнула. С книжной полки, на фотографии сквозь стекло рамки, на неё смотрел отец — седовласый мужчина средних лет с лучистой улыбкой. Николь бережно взяла двумя руками рамку с фотографией и, обогнув массивный письменный стол, медленно опустилась в кожаное кресло цвета слоновой кости. Пальцы трепетно скользили по контуру его лица, теперь это была единственная возможность прикоснуться к нему. Склонив голову над фотографией, она позволила светлым прядям чуть выше плеч, упасть на высокие скулы утонченного лица.
— Восемь лет тебя нет с нами, папочка… Восемь лет без тебя, — прошептала она в пустоту кабинета. — Как же быстро летит время… Мне не хватает тебя.
Каждый год в день смерти отца Николь погружалась в прошлое, где отец продолжал жить, говорить, смеяться.
С самого детства она была его отрадой, его «папиной дочкой». Джозеф Райдер души не чаял в своей белокурой проказнице, порой чрезмерно балуя единственную дочь. Николь тосковала по его заботе, мудрым наставлениям, по той незыблемой опоре, которую он собой являл.
Когда ей исполнилось пятнадцать, Джозеф начал постепенно посвящать ее в дела своей косметической компании. Он боялся, что дочь выберет иной путь, чуждый семейному делу. Но вскоре с облегчением обнаружил у неё врожденный талант к бизнесу. С неподдельным интересом она впитывала знания, которыми щедро делился отец. После университета Николь стала его правой рукой, вместе они управляли компанией. И она не раз оправдала его надежды. С её приходом доходы компании значительно выросли, и за пять лет она сумела вывести семейный бизнес на совершенно новый уровень. Но, как бы уверенно Николь ни чувствовала себя во главе правления, внезапная смерть отца стала неожиданным ударом.
Откинувшись на спинку кресла, она крепко прижала рамку с фотографией к груди. Воспоминание о самом трагичном дне её жизни поглотило все остальные мысли.
Восемь лет назад
— Николь, дорогая, все уже давно ушли. Ты пробыла здесь достаточно долго. Пора ехать, — произнесла женщина в строгом черном костюме, нежно поглаживая дочь по спине. Элегантный стиль идеально подчеркивал ее стройную фигуру. Аккуратно уложенные каштановые волосы, прикрывала черная шляпа с полями.
Для Элены Райдер, как и для Николь, внезапная смерть мужа стала невосполнимой утратой. Внезапный сердечный приступ оборвал жизнь Джозефа Райдера за каких-то несколько минут. Прибывшие медики оказались бессильны. Она украдкой вытерла слезы, когда обрывки воспоминаний напомнили день их первой встречи, день зарождения их любви. И всё рухнуло в одночасье. Глядя на гроб, Элена, подобно дочери, отказывалась верить в то, что они остались одни.
Собравшись с духом, она прочистила горло, стараясь не выдать дрожь, завладевшую голосом:
— Николь, у выхода нас ждут Глория и Филипп Сильва. Полагаю, они хотят выразить соболезнования, — предположила Элена, кладя руку на плечо дочери.
Мелкие капли моросящего дождя плотно покрывали чёрный плащ Николь, пропитывая тонкую ткань влагой.
Сжав в кулаке ком сырой земли, Николь склонилась над могилой отца. Прядь светлых волос упала на её измученное горем лицо. Впервые она позволила себе тихо заплакать, не скрываясь от чужих глаз. Рыдания рвались наружу, но она помнила завет отца: «Никогда не показывай свою слабость на публике». Глубоко вдохнув, она собрала волю в кулак и вытерла слезы.
— Выразить соболезнования? — с недоверием повторила Николь. Выпрямившись, она бросила горсть земли на могилу и, отряхнув руки, обернулась к матери. — С чего вдруг такое внимание? — укоризненно бросила она.
— Перестань, Николь. Пора закопать топор войны между Джозефом и Давидом Сильва. Их обоих уже нет в живых.
Слова матери обожгли её сердце. Попытка Элены смягчить ситуацию провалилась. В глазах Николь вспыхнул гнев.
— О чем ты, мам? Покойный Давид Сильва предал отца!
Она хотела возразить, но, заметив темные круги под глазами матери, взяла себя в руки.
— Мы не обязаны с ними любезничать, — с горечью закончила Николь.
Она была непреклонна по отношению к этой семье, как и её отец.
— Мы должны соблюдать приличия. Сделай это хотя бы ради его памяти, — надавила Элена, поворачивая лицо дочери к себе. Зная, как тяжело Николь переступить через убеждения отца, она крепко обняла её. — Что бы ни было между Джозефом и Давидом в прошлом, мы должны вести себя достойно.
Николь бросила сердитый взгляд на две фигуры, стоящие неподалеку, у дорожки, ведущей к кладбищу. Подавленное выражение лица мгновенно сменилось властным и суровым. Расправив плечи, Николь уверенно направилась им навстречу.
Они сдержанно поприветствовали друг друга.
— Несмотря на вражду наших отцов, — начал Филипп Сильва, — примите наши искренние соболезнования. — Его голос прозвучал отстраненно. Он сделал шаг назад, одернув хорошо скроенный черный пиджак, поймав на себе пристальный взгляд молодой наследницы.
Смутные детские воспоминания напомнили ему о тех днях, когда они с Николь играли в догонялки в парке. Но это длилось недолго. Когда его отец, будучи управляющим косметической лабораторией Джозефа Райдера, продал новую формулу крема конкурентам, между старыми друзьями разгорелась страшная вражда. Та формула должна была составить серьезную конкуренцию на рынке косметической продукции.
— Не стоило ждать, чтобы выразить нам свои соболезнования, — холодно ответила Николь, сдерживая себя от язвительных комментариев.
Она молча наблюдала за женой и сыном покойного Давида Сильва, пока Элена благодарила их за поддержку.
— Вы могли это сделать со всеми остальными, кто пришел на похороны, — добавила Николь.
— Учитывая сложные отношения между нашими семьями, мы предпочли выразить их отдельно, — вмешалась Глория Сильва, женщина примерно одного возраста с Эленой.
Она, как и Элена, обладала аристократической выправкой. Внешность Глории отражала ее португальские корни: оливковая кожа, большие карие глаза и короткие темные волосы.
— Мы знаем, что такое потерять отца и мужа, и представляем, как тяжело пережить такое горе, — Глория взяла Элену за руку, ища в её глазах понимание. — Элена, ведь когда-то мы были приятельницами. Вспомни, как мы гуляли вместе с нашими детьми…
— Прошу, давайте на этом закончим. Сегодня не тот день, — резко прервала Николь. Похороны отца окончательно вымотали её. Внутри бурлила смесь утраты и гнева. Вселенная слишком рано забрала у неё близкого человека. Лишь железное самообладание удерживало её от всплеска обострившихся эмоций. — Зачем вспоминать то, что не имеет сейчас никакого значения? Будем надеяться, что наши пути больше не пересекутся, — отрезала Николь, не давая Глории продолжить.
Стук в дверь вернул Николь в настоящее время. Элена прикрыла за собой дверь плечом, держа в руках поднос с чайным набором. Она опустилась в светлое кожаное кресло напротив дочери и не спеша наполнила две чашки зеленым чаем с фруктовым ароматом.
Тихим, но приветливым голосом Николь поприветствовала свою мать:
— Он такой счастливый на этом снимке, — кивнув на фотографию в её руках, Элена улыбнулась уголком рта.
— Я сделала эту фотографию, когда мы летали в Аргентину. Папа был в восторге от аргентинского танго. Тогда мне казалось, что мы посетили все заведения, где его исполняли, — в голосе Николь проскользнула тоска. Она снова посмотрела на сияющие глаза отца, такие же синие, как у неё.
— Ах, дорогая, я знаю, как сильно ты по нему скучаешь. Мне тоже его не хватает, — призналась Элена, мягко похлопав ладонью по руке дочери.
— Тебе обязательно улетать именно завтра? Может быть, останешься ещё ненадолго? — Николь невинно посмотрела на мать, точно как в детстве, когда она хотела что-нибудь заполучить.
— Родная, ты знаешь, как я любила твоего отца, и в день его смерти я стараюсь приходить к нему на могилу. Он всегда будет жить в моём сердце, — Элена почувствовала необходимость напомнить об этом дочери. — Я люблю этот дом и очень скучаю по тебе, но я должна вернуться к Фабио. Тем более, у тебя и без меня хватает дел, — прежде чем отпить чай, она приняла понимающий кивок Николь.
Элена не хотела признаваться дочери, что ей до сих пор слишком тяжело возвращаться в этот дом после смерти мужа. Спустя год после трагедии она стала много путешествовать. Особенно её увлекли дальние круизы, где среди бескрайнего водного простора она чувствовала себя на новой странице своей жизни. Новые места и новые знакомства помогали абстрагироваться от прошлого и начать жить заново.
В то время как Николь затеяла грандиозную переделку дома. Она полностью сменила внутренний интерьер на лёгкие, современные формы арт-хауса. Но изменения в доме не спасали Элену от одиночества в его стенах. В одном из путешествий она познакомилась с интересным мужчиной — итальянцем Фабио Барези. Именно он помог ей снова почувствовать себя особенной, желанной и наполненной. И она приняла сложное решение — улететь к Фабио на один из маленьких итальянских островов под названием Вентотене, и не пожалела об этом. Это место покорило её своей красотой и размеренным образом жизни, в сочетании с идиллией их отношений. Местные романтические пейзажи покорили навсегда, как и мужчина, затронувший невидимые струны её сердца. Этого оказалось достаточно, чтобы покинуть Майами и перебраться на крошечный островок, который она называла «раем для души».
— Тебе не нужно передо мной оправдываться, — губы Николь сложились в мягкой улыбке. Она сделала осторожный глоток ароматного чая, чтобы не обжечься. — Просто подумала, что мы могли бы провести больше времени вместе…
— Обещаю, в следующий раз погощу подольше, — Элена покинула мягкое кресло, подошла к дочери и заключила её в объятия. — Но если ты будешь во мне нуждаться, прилечу в любое время, ты ведь знаешь.
Дочь и мать обменялись крепкими объятиями, в которых чувствовалась нерасторжимая связь.
— Я знаю, — Николь коснулась губами щеки матери, и они вместе прошли в светлую гостиную с панорамными окнами, выходящими на зеленый сад. Солнечные лучи окутали комнату в тёплые янтарные тона, делая её светлее, просторнее и воздушнее.
— Признайся, я тебе тут всё равно не нужна. Тебе некогда скучать, — Элена перешла на шутливый тон, поддразнивая дочь.
— Скучной мою жизнь точно не назовешь, — согласилась Николь, задумчиво глядя на колышущуюся листву садовых деревьев.
— Ты с детства была непоседой, — улыбнулась Элена, погружаясь в воспоминания. — У тебя тут столько всего: компания, ночной клуб… Ума не приложу, как ты всё успеваешь. Вся в отца.
— Может, я и занята, но по тебе очень скучаю. Вы с Лизой — единственные, кто мне по-настоящему дорог.
Элена прижала дочь к себе, заметив в её глазах легкую грусть.
— Мне спокойнее, что вы есть друг у друга, — провела она рукой по шелковистым белокурым волосам Николь. — Вы всегда были так близки. — Элена прищурилась, словно высматривая что-то. — Вы никогда не пытались…
Подобное предположение неожиданно развеселило Николь.
— Лиза? Да что ты, мам! — расхохоталась она. — Мы просто подруги, и всё. Лиза мне как сестра, которой у меня никогда не было. — Она бросила на мать пытливый взгляд. — Интересно, чем же Лиза заслужила твое доверие?
— Она никогда не причиняла тебе боли и всегда поддерживала, когда тебе это было нужно. Мне есть за что её любить, — Элена отстранилась от дочери и посмотрела ей в глаза. — В отличие от твоей бывшей, которая заставила тебя страдать. — Она снова положила руку на плечо дочери. — Виктория больше не появлялась?
— А должна? — фыркнула Николь. — Виктория — это прошлое. — Она попыталась изобразить полное равнодушие, но упоминание о бывшей любовнице зажгло внутри неприятный огонь. Николь не любила затрагивать эту тему, которая, казалось, будет мучить ее вечно. Одно упоминание о Виктории, как внутри всё начинало гореть от унижения и злости.
Шесть лет назад
— Мисс Райдер, в приёмной вас ждёт Виктория Майсак, — раздался по селекторной связи голос её помощницы, Одри Томпсон.
— Хорошо, Одри, проводите мисс Майсак в мой кабинет, — ответила Николь.
Она тщательно отбирала модель, которая станет лицом её компании. Модель с особой, незаурядной внешностью. Николь не жалела времени, просматривая портфолио разных модельных агентств. И остановилась на модели из России, в послужном списке которой не было ничего выдающегося, зато она обладала невероятно притягательной красотой.
В дверях офиса появилась высокая, стройная девушка с крупными серыми глазами. Она выглядела растерянной и слегка взволнованной. Длинные тёмные волосы, ниспадали на обнажённые плечи, открытые вырезом платья.
Когда Виктория получила предложение от компании «Райдер’с», она не сразу поверила, что кто-то из Майами хочет сделать её лицом косметической компании. Условия контракта не содержали ничего, что противоречило её принципам, и она согласилась.
Николь успела собрать о модели некоторую информацию, включая данные о её семье. Родители работали преподавателями в университете: отец преподавал политологию и философию, а мать — историю искусств. Сестра, младше на четыре года, училась вокалу и подавала большие надежды.
Войдя в кабинет, Виктория ослепительно улыбнулась хозяйке компании.
Николь ответила дружелюбной улыбкой, оценивая девушку взглядом.
— Рада, наконец, познакомиться с вами лично, — она встала из-за стола и протянула руку. — Николь Райдер.
От рукопожатия Николь исходили приятная мягкость и сила.
— Виктория Майсак, — улыбнулась она в ответ.
Николь указала на стул возле стола, и Виктория тут же воспользовалась приглашением.
— Надеюсь, надвигающийся ураган вас не испугал? — приподняв бровь, поинтересовалась Николь чувственным низким голосом.
— Ничуть, — ответила модель, стараясь придать своему голосу больше уверенности.
Виктория с интересом разглядывала привлекательную молодую женщину. Подтянутая фигура говорила о том, что Николь Райдер регулярно посещает спортзал, уделяя своей внешности достаточно внимания. Модные зауженные брюки тёмно-синего цвета подчеркивали её длинные ноги. Из-под жакета виднелась в меру загорелая кожа, идеально гармонирующая с белокурыми локонами. Николь Райдер и сама была похожа на модель — высокая, стройная и стильная. Виктория сочла её несомненно красивой женщиной.
— На самом деле, я с нетерпением ждала нашей встречи, — продолжила Виктория после короткой паузы. В груди трепыхалось волнение, смешанное с предвкушением. — Должна признаться, ваше предложение было для меня несколько неожиданным.
Николь остановила взгляд на серых, тёплых глазах.
— Главное, что оно вас заинтересовало, раз вы здесь.
Николь умела наблюдать за людьми. Девушка заметно нервничала, хоть и старалась это скрыть, испытывая то ли неловкость, то ли сомнения. Руки Виктории беспокойно двигались по подлокотникам офисного стула.
— Не возражаете, если я налью нам немного мартини? — вопросительно изогнув бровь, спросила Николь, затем встала и направилась к бару.
— Да… Нет… То есть, конечно, — Виктория виновато улыбнулась и, покачав головой, коснулась тёмной пряди волос. Она не понимала причины своего волнения, ведь это Николь Райдер нуждается в её услугах, в её лице…
— Можем расположиться на диване, там нам будет удобнее, — Николь жестом указала на офисный диван закругленной формы.
Серые глаза забегали, выдавая замешательство. Если они окажутся на диване, между ними не будет никакой преграды. И почему, собственно, это её так заботит? — подумала Виктория, удивляясь собственным мыслям.
— К чему нам вся эта официальность? — беспечно добавила Николь, склоняя модель переместиться на диван.
— Возможно, вы правы.
Николь взяла два бокала с вермутом и опустилась на светлый кожаный диван рядом с Викторией. Она одарила её обворожительной улыбкой, перед которой мало кто мог устоять, и протянула гостье бокал.
За каких-то полчаса Николь Райдер сумела произвести на модель самое приятное впечатление. Она рассказала о компании, о бренде и о роли Виктории в их команде. После второго бокала мартини Виктория весело хихикнула над очередной шуткой Николь, готовая подписать документы и приступить к работе.
— Четыре года, — напомнила Николь, держа в руках контракт. — Как видите, у меня на вас долгосрочные планы.
Виктория лишь слегка кивнула в ответ на пристальный взгляд обворожительного президента «Райдер’c».
— Меня всё устраивает. Да и мой агент не нашел ни одной причины, по которой мне следовало бы отказаться.
— Замечательно, — она бросила на Викторию любопытный взгляд. — Надеюсь, это в вас говорит не мартини? — заразительно улыбнулась Николь.
— А я надеюсь, вы не всех опьяняете, чтобы заключить контракт, — Виктория почувствовала, как её щёки залились румянцем, а на лице появилась глупая улыбка.
Николь наклонилась к ней ближе, не переступая черту приличия, и низким, дразнящим голосом прошептала:
— Не всех… Только выборочно.
В их первую встречу она и не помышляла о близких отношениях с Викторией Майсак, несмотря на то, что Николь была очарована ею. Вживую Виктория оказалась ещё красивее, чем на фотографиях в портфолио. Но для Николь это ещё ничего не значило. Она старательно избегала серьёзных отношений, предпочитая отдавать себя только бизнесу. Короткие, приятные встречи без обязательств вполне её устраивали.
Элена щёлкнула пальцами перед её лицом:
— Родная, ты меня слушаешь?
— Прости, что ты сказала?
— Что переживаю за тебя и хочу видеть тебя счастливой.
— Ах, мама, пожалуйста, не начинай, — протестуя, отмахнулась Николь. — Давай лучше обсудим сегодняшний ужин.
Элена подозрительно оглядела дочь, что-то прикидывая в уме.
— Не стоило мне упоминать её имя. Ты права, ни к чему ворошить прошлое.
****
Часы в столовой показывали пять минут восьмого. Гарсия накрыла на стол и открыла бутылку каберне. Она с тоской посмотрела на преобразившуюся столовую в доме Райдеров. Несмотря на то, что несколько лет назад Николь изменила всё убранство дома, в памяти Гарсии навсегда отпечаталась мрачная дубовая мебель, которую так любил Джозеф Райдер. Николь во многом была похожа на своего отца, считала экономка, но когда дело доходило до дизайна, она кардинально отличалась. Николь предпочитала в интерьере легкие линии и дорогую дизайнерскую мебель светлых тонов. Но от некоторых вещей Николь все-таки не смогла отказаться, считая их слишком дорогими сердцу. Одним из таких предметов были настенные часы в столовой, которые идеально вписались в новый образ дома. Гарсия стояла позади одного из стульев, расположенных в центре столовой, любуясь своим умением искусно накрывать на стол. Она давно работала на эту семью. В этом доме всё стало родным и знакомым, словно в своем собственном. Джозеф нанял её, когда Николь исполнилось семь лет. За это время они стали её второй семьей. А если она что-нибудь случайно разбивала, Николь всегда успокаивала её фразой: «Не переживайте, Гарсия, это на счастье». Молодая хозяйка дома первой спустилась к ужину. Она неторопливо подошла к столу и демонстративно втянула воздух. — М-м… Пахнет восхитительно, — она послала экономке одобрительный взгляд. — Не представляю, что бы я без тебя делала, Гарсия. Экономка улыбнулась тёплой, заботливой улыбкой. — Готовить для вас всегда огромное удовольствие. Вы слишком исхудали за последнее время, — она окинула взглядом идеально сложенную фигуру. Николь выглядела эффектно даже в обычных джинсах. Гарсия давно знала о её сексуальной ориентации и порой втайне мечтала увидеть рядом с ней какого-нибудь статного мужчину. — Не преувеличивай, Гарсия, — засмеялась Николь, приобнимая экономку. — Мои килограммы все на месте. А с вашими стараниями я скоро наберу лишние. — Чьими же это стараниями ты собираешься прибавить в весе? — раздался из коридора мелодичный голос Элены. — Мам, ну кто ещё в этом доме творит кулинарные чудеса и отчаянно пытается меня откормить? — Николь с нежностью посмотрела на женщину, которую знала с раннего детства и стала ей очень дорога. — В этом ты абсолютно права, — Элена одобрительно кивнула Гарсии, и та одарила её самой добродушной улыбкой. — Я так благодарна тебе, Гарсия, что не даешь моей дочери окончательно исхудать. Этот миг словно вернул Гарсию в старые добрые времена, когда смех матери и дочери, словно солнечные зайчики, скакал по стенам дома, наполняя его радостью, а Джозеф дарил ощущение спокойствия и безопасности. Элена всегда была той матерью, что поддерживала любые начинания своих детей. Даже когда Николь загорелась идеей открыть ночной клуб, Элена, вопреки протестам мужа, первой встала на её сторону. Джозефу эта затея пришлась не по душе, учитывая специфику заведения. Он знал о нетрадиционной ориентации своей единственной дочери. Сначала он воспринял её признание как временное увлечение, надеясь, что Николь одумается. Однако со временем его надежды рассыпались в прах. Любовь к дочери оказалась сильнее предубеждений, и ему ничего не оставалось, как принять её такой, какая она есть. Зато в предприимчивости и находчивости Николь превосходила многих, и эти качества вызывали у него искреннюю гордость. Элена же, в отличие от мужа, спокойно приняла признание дочери. Николь знала, что когда-нибудь ей придется взять на себя управление компанией отца, но её неуемная энергия требовала чего-то своего, чего-то, где она будет чувствовать себя полноправным творцом, и ночной клуб «Savage» стал идеальным воплощением этой мечты. Пока отец управлял компанией, она параллельно посвящала себя клубу. А когда бразды правления косметической компанией пришлось взять в свои руки, за клубом стала присматривать Лиза, её близкая подруга. У Николь оставалось лишь время от времени дистанционно контролировать его работу. Гарсия перекинула белое полотенце через плечо и, извинившись взглядом, направилась к выходу. — Если что-то понадобится, я на кухне. Николь слегка покрутила вино в бокале, втянула его пьянящий аромат и сделала небольшой глоток. Элена взяла приборы в предвкушении ужина, который никто не мог приготовить так, как Гарсия. Она отрезала кусок сочного мяса, наслаждаясь знакомым вкусом, воскрешающим в памяти приятные воспоминания. — Божественно! Как я скучаю по домашней еде Гарсии, — с довольным видом протянула Элена, пережевывая запечённое мясо. Николь усмехнулась, наблюдая за искренним восхищением на лице матери. — Будет время, обязательно упакую тебе в вакуумную упаковку «обед от Гарсии» и вышлю на Вентотоне. Обе женщины рассмеялись, продолжая трапезу. Элена подлила вина в их опустевшие бокалы и, словно прощупывая зыбкую почву, осторожно поинтересовалась: — Как обстоят дела с семейством Сильва? Лицо Николь мгновенно омрачилось и стало хмурым как осенний день. Взгляд стал жёстким и неприступным. — Давай не будем портить этот замечательный ужин разговорами о них. Ты же знаешь, они настойчиво пытаются вернуть себе часть сети магазинов, которую выкупил отец. Всё как обычно. Ничего нового. — Когда ты, наконец, поймешь, что лучше избавиться от этого тяжкого бремени, чем наживать себе лишние неприятности? Не понимаю, зачем тебе быть участником их бизнеса. У тебя что, других забот мало? — Элена с досадой развела руками, выражая явное неодобрение решению дочери. Николь сделала еще один глоток вина и вернула бокал на стол. — Папино завещание, помнишь? — И что с того? Не понимаю тебя, Николь. Зачем цепляться за то, что приносит одни неприятности? — Элена всегда удивлялась отцовской приверженности у своей дочери. — Джозеф не должен был так поступать с тобой. — Сердитая интонация выдавала её беспокойство. — Мам, мы это обсуждали тысячу раз! — вскипела Николь. — В письме папа умолял меня не продавать нашу долю. Ну сколько можно? — Ради бога, Николь, выкинь из головы всё, что написано в этом письме! Твой отец не имел права впутывать тебя в свои разборки с Давидом, — повысив тон, Элена с грохотом опустила столовые приборы на тарелку. — Это обычное завещание, — сдержанно повторила Николь. — Обычное завещание — это косметическая компания, а это — орудие мести, — отрезала Элена, промокнув губы салфеткой. — Только потому, что оно связано с семьей Сильва? — возмутилась наследница, делая очередной глоток красного вина. — Да, Николь, именно поэтому! Джозеф знал, что партнер Давида злоупотребляет алкоголем. Он нечестным путем выкупил долю его сети. Давай смотреть правде в глаза. Ни для тебя, ни для меня не секрет, что Джозеф совершил эту сделку, когда тот был в стельку пьян. Филипп Сильва узнал об этой сделке только после его смерти. Могу представить его удивление… И несмотря на свой алкоголизм, друг их семьи пережил и Давида, и Джозефа. Но подумай, нужно ли тебе расхлебывать последствия этой истории? Николь безапелляционно вскинула руки. — Слишком поздно отступать. После их выходок я ни за что не пойду им навстречу! — Тёмные брови сердито сошлись на переносице. — Они думают, что открытые оскорбления помогут им добиться своего. Как бы не так! — Она предостерегающе помахала пальцем. — Теперь это не только дело отца, но и моё личное. Могу лишь пожелать им удачи в этом нелёгком деле. — Филипп или Глория? — уточнила Элена. — Филипп всегда казался мне таким воспитанным молодым человеком. Неужели кто-то из них опустился до такого уровня? Николь устало закатила глаза, желая поскорее закончить этот тягостный разговор. — Оба не упускают возможности меня оскорбить. Не поверишь, сколько нового я о себе узнала за последнее время! — Она раздраженно вздохнула, водя вилкой по тарелке с едой. — Оказывается, я и обманщица, и опасная, и коварная, и даже… распутная. И это при том, что я всего лишь пытаюсь защитить своё наследство, и пыталась донести до них это бесчисленное количество раз. — Она небрежно одернула с лица светлую прядь волос. — Не выношу, когда на меня давят, а они только этим и занимаются. — Ты мне ничего об этом не рассказывала. И как давно это продолжается? Я имею в виду эти оскорбления, — возмутилась Элена. — Одно дело — вести деловой диалог или спор, и совсем другое — распускать язык. Николь опустила глаза, разглядывая содержимое своей тарелки. — Неважно. Мне плевать на их мнение обо мне. Впрочем, после моей неосторожной шутки они немного поутихли. Но всё равно периодически достают меня. — Какой шутки? — Ой, не бери в голову. — Николь… Она снова закатила глаза. — Я пошутила, что соблазню его жену, если они не оставят меня в покое. Элена внезапно прекратила жевать и посмотрела на дочь встревоженными глазами. — Это очень глупо с твоей стороны! Очень! Могу поспорить, Сильва восприняли твои слова всерьёз, — с огорчением упрекнула она. — Я сказала это в порыве гнева, но на деле никогда бы так не поступила. — Но они-то думают иначе. Будь с ними осторожна. Кто знает, чем может обернуться очередная невинная шутка. Николь равнодушно пожала плечами. — Хватит тратить время на пустые разговоры о Сильва. Пожалуйста! Поговорим о чем-нибудь более интересном. Элена кивнула в знак вынужденного согласия. Николь давно выросла и привыкла принимать решения самостоятельно. — Гарсия! — позвала Элена. Ей не терпелось выразить благодарность за восхитительный ужин. Через несколько секунд экономка появилась в столовой. — Да, миссис Райдер? — Принеси себе тарелку и присаживайся с нами, — с легкой властностью в голосе приказала Элена. — Простите, я не могу. Вы же знаете, это против правил, — запротестовала Гарсия, всплеснув руками. — Перестань стесняться, Гарсия. Ты знаешь нас столько лет, — не обращая внимания на протесты экономки, Николь похлопала ладонью по соседнему стулу. Женщина смутилась, теребя в руках край своего белого фартука. — Гарсия, ты не представляешь, как мама на своем райском острове тоскует по твоим блюдам. Боюсь даже подумать, что по мне она скучает куда меньше, чем по твоим кулинарным шедеврам. Уголки губ экономки тронула робкая улыбка. Ей было приятно слышать похвалу в адрес её кулинарных талантов. Эти слова были для неё поистине ценны. — И что за стереотипы? В каком веке мы живём? — подтрунила Николь. Гарсия тихонько хихикнула, и все трое дружно засмеялись.Глава вторая
Николь провожала взглядом поднимающиеся в небо самолеты, вылетающие из международного аэропорта Майами. Очередная гигантская птица воспарила в воздух. Она любила наблюдать, как взлетают и садятся большие крылатые машины. Зрелище, хоть и стало для многих будничным, у неё всегда вызывало восхищение. Наверное, она могла бы смотреть часами, как огромный механизм с сотнями чемоданов и людьми взмывает в воздух и через несколько минут пропадает точкой на небесном своде. В груди затаилась тоска. Она снова осталась одна в большом доме. Взглянув на часы, Николь поняла — у неё совсем нет времени, чтобы мечтательно рассматривать самолеты. Дела в компании не ждали отлагательств. Вечером в клубе намечался концерт молодой рок-группы — группы, которую она давно хотела заполучить на сцену своего заведения. Ночной клуб «Savage» был её детищем и относилась к нему со всем трепетом. Николь села в свой спортивный автомобиль голубого цвета. Тёплый ветер ласково трепал её волосы, играя непослушными прядями. Она окинула мимолетным взглядом пустующее пассажирское кресло, как внезапная волна воспоминаний, словно шторм, обрушилась на неё, пошатнув хрупкий внутренний штиль. Шесть лет назад Николь приехала на съёмочную площадку, когда работа над рекламным роликом её новой косметической линии подходила к концу. Команда уже сворачивала оборудование. Она взглядом отыскала «лицо» своей компании и заметила Викторию, оживленно беседующую с оператором. На модели всё ещё был яркий, запоминающийся образ. Встретившись взглядами, Николь одарила её широкой, белоснежной улыбкой. — Привет, как всё прошло? — спросила Николь, набрасывая на плечи лёгкий жакет. — Отлично. Работать с командой профессионалов всегда приятно, — ответила Виктория, стараясь скрыть усталость. — Для меня большая честь стать лицом вашей компании. Бровь Николь выгнулась дугой. — Спасибо. Взаимно. — Она ласково коснулась плеча Виктории. От этого мимолетного, обжигающего кожу тёплого прикосновения Виктория забыла, как дышать — уверенное и в то же время такое нежное. Виктория позволила себе маленькую неуместную фантазию, отчего её бросило в жар. Безупречный и соблазнительный образ Николь Райдер уже несколько дней не давал ей покоя. Она опустила глаза, стыдясь собственных мыслей в присутствии президента компании. — Если вы не заняты сегодня вечером, я приглашаю вас отметить завершение съемок, — предложила Николь. Притягательная внешность и загадочная личность модели манили Николь, подобно маяку в беспроглядной ночи. Виктория вела себя сдержанно, будто намеренно держала дистанцию. Тем не менее, Николь не раз замечала на себе таинственный взгляд Виктории, от которого её сердце начинало биться быстрее. — То есть, пропустить по бокалу?.. — смущенно улыбнулась Виктория, глядя на Николь. — Можно и так перефразировать моё предложение, — на лице Николь появилась довольная усмешка. — Как раз недалеко отсюда есть одно отличное место. — Она вдруг спохватилась, как могло быть воспринято её приглашение, и тут же поспешила добавить: — Не подумайте ничего такого, я приглашаю вас без всякого умысла. Если не хотите, можете отказаться. Это ни к чему вас не обязывает. — Николь ничего не могла с собой поделать, она чувствовала, что её неудержимо тянет к этой девушке. — Я угощаю, так что не спешите отказываться. Виктория отреагировала на её слова легким смешком. — Я и не собиралась. Звучит весьма заманчиво. — Отлично. Тогда идёмте. — На губах Николь снова заиграла приятная улыбка. — Предлагаю поехать в один из лучших баров, там подают невероятно вкусные закуски и превосходные коктейли, уверена, вам понравится это место. Они шли к машине неспешным шагом. Виктория отреагировала на ее реплику легким смешком. — Бар — это то, что нужно, особенно после насыщенного трудового дня. Да ещё и в такой приятной компании. С удовольствием искушусь парой бокалов чего-нибудь крепкого и расслабляющего, — весело хихикнула она. — Только не подумайте, что я любитель выпить. Совсем наоборот… — Взгляд Виктории невольно задержался на расстегнутых на три верхних пуговицы блузке Николь. Казалось, она смущена, но вместе с тем и довольна. — А для вас это действительно важно? — с интересом посмотрела на неё Николь. Потом засмеялась низким, горловым смехом на безобидные и в то же время забавные слова модели. — Что я о вас подумаю? Этот вопрос вогнал её в краску. На мгновение в воздухе повисла тишина. — Да, — Виктория попыталась придать своему голосу уверенность. — Вы мой работодатель. Наверное, было бы странно, если бы это было не так. — Она почувствовала, как к щекам приливает жар. Николь изучающе посмотрела на неё. — Ну что ж, — кивнула она. — Убедительно. Николь привезла её в один из своих любимых баров, где, по её мнению, подавали лучшие коктейли в городе. Она хорошо знала местного бармена, который подрабатывал у неё же в клубе. За разговорами и обсуждением самых разных тем они не заметили, как пролетело время. Оказалось, что их связывало гораздо больше общих интересов, чем они могли предположить. — Рик, твои коктейли достойны всяческих похвал, — похвалила Николь, допивая свой напиток. — Ах, спасибо, Николь. Твоя похвала — как бальзам на душу. Всегда рад угодить вашему Высочеству, — Рик, симпатичный темноволосый парень с взъерошенными волосами, хитро подмигнул. Он говорил с заметным испанским акцентом. Николь заметила его любопытный взгляд, которым он изучал Викторию. — Раз тебе так нравится мне угождать, тогда окажи еще одну услугу, вызови нам такси. Изобразив услужливого дворецкого, Рик взял в руки телефон и выполнил её просьбу. Его голова покачивалась в такт мелодии, звучащей в баре. Пока он заказывал такси, Николь успела расплатиться. Когда Рик краем глаза взглянул на оставленные ему чаевые, на его лице расплылась благодарная улыбка. Такси ждало их возле невысокого здания, где располагался бар. Обычно Николь не пользовалась услугами такси, но поскольку уровень алкоголя в крови превышал допустимые нормы, а беспокоить водителя посреди ночи совсем не хотелось, она решила оставить свой спортивный автомобиль на стоянке. Под лёгким расслабляющим действием алкоголя и теплого вечернего воздуха Виктории вдруг безумно захотелось прикоснуться к лицу Николь, наклониться и поцеловать её. Эти мысли будоражили её воображение, заводили, но и невероятно пугали. Она страшилась собственных чувств, которые вызывала в ней Николь Райдер, выделяясь своим контрастом на фоне остальных — властная снаружи, но проявляющая чуткость и заботу. Она часто выглядела серьёзной, но при этом обладала незаурядным чувством юмора, умело используя свой шарм и интеллект. Тем вечером Виктория осознала, что никогда и ни с кем не чувствовала себя так комфортно и уютно, как с Николь Райдер. Виктория ничего не могла с собой поделать. Она неумолимо влюблялась в президента компании. Только когда такси подъехало к её дому, Виктория обнаружила, что забыла сумочку с ключами в спортивном автомобиле. Так прошла её первая ночь в доме Николь. Она лежала в постели в комнате для гостей и беспомощно глядела в потолок, воспроизводя в памяти образ Николь. Весь вечер она сдерживала себя, чтобы не провести кончиками пальцев по чёткому контуру лица президента компании. В соседней комнате Николь, как и её гостья, страдала от бессонницы. Ворочаясь с одного на другой бок, она старалась думать о чём угодно, только не о Виктории Майсак. Новые, неизведанные чувства пугали её сильнее огня. Мысли, как назло, снова, и снова возвращались к классическим чертам лица с теплыми серыми глазами, которые покорили своей глубиной, захватив её внимание на протяжении всего вечера. Смех Виктории музыкой звучал в голове Николь, лишая ночной тишины. Наши дни Николь толкнула входную дверь клуба, наслаждаясь желанной прохладой кондиционера. — Привет, большой босс, — поприветствовала её Лиза, заметив вошедшую подругу, и суетливо помахала рукой. Ответив на приветствие, Николь подошла к ней и поцеловала в щеку. — У тебя такой серьëзный вид, словно ждёшь налоговую инспекцию. Может тебя пощекотать, чтобы ты улыбнулась? — сказала она шутливым тоном и пробежала пальцами по рёбрам девушки, зная её уязвимые места. — Слушай, прекрати, Николь, — отстраняясь от ловких пальцев, деловито заявила Лиза. — Мы ждали эту группу несколько месяцев. И вот результат — все столики забронированы. Сегодня ожидаем полный зал. Лиза была такой же светловолосой и голубоглазой, как Николь, незнакомые люди запросто могли принять их сестёр. Её глаза обладали серо-голубым отливом, в отличие от насыщенного синего цвета глаз подруги, а белая кожа была лишена завидного бронзового оттенка. Она моментально сгорала на солнце, стоило ей задержаться на нём больше положенного времени. По этой причине она редко засиживалась подолгу под палящим солнцем. — Вот, держи, — она протянула трубку с оторванным листком бумаги, на котором был накарябан мелким почерком номер телефона. — Их менеджер просил тебя связаться с ним. Николь повертела бумажку в руках, бросила взгляд на номер, чуть изогнув бровь. — Хм… ладно, позвоню из кабинета, — ответила она, направляясь к винтовой лестнице. — Ты придешь сегодня? — бросила Лиза вслед, вспоминая прошлый концерт, пропущенный Николь из-за неотложных дел компании. Она медленно обернулась. — Постараюсь. — Как в прошлый раз? — с лëгкой насмешкой отозвалась Лиза, поправляя сползающую с плеча тунику. — Долго ты будешь мне это припоминать? Презентация затянулась, что я могла поделать? Нельзя было упускать новых клиентов, — ответила Николь дразнящим тоном, она любила подтрунивать над подругой. — В любом случае, вечер обещает быть интересным, как ни крути. — Ты нагло мною пользуешься. Знаешь об этом? — шутливо пригрозила Лиза, прищурив глаза. — А если серьёзно, в самые важные моменты тебя сильно не хватает. Лиза снова стала серьёзной. Она задержала взгляд на мерцающих синих глазах Николь, барабаня пальцами по глянцевой поверхности барной стойки. — Я должна тебе кое-что сказать… не знаю, как ты отреагируешь… Николь усмехнулась, наблюдая за подругой. — Ты завела тигрового питона? — Нет, кое-что похуже. В прошлую субботу я видела в клубе Викторию. — Какую Викторию? — Николь не сразу поняла, о ком идëт речь. — Погоди-ка… Викторию?! — недоверчиво переспросила она, возвращаясь к барной стойке. Николь налила себе стакан воды и тут же осушила его. — Ты уверена, что ни с кем её не спутала? — Как будто Викторию можно с кем-то спутать… Негодование охватило её горячей волной. — Она сидела за столиком с какой-то девушкой, — Лиза погладила подругу по спине, чувствуя, как напряглись её мышцы. — Подумала, тебе стоит знать. Три года прошло с момента их разрыва, но ревность жалила, как пчела. Она глубоко вздохнула, медленно выдохнула, пытаясь восстановить утраченное равновесие. — Спасибо, что сказала, — отстранённо пробормотала она. — Отныне меня не интересует ничего, что связано с Викторией.****
В клубе в самом разгаре гремел концерт молодой рок-группы, уже успевшей завоевать сердца местной публики. Прожекторы выхватывали из темноты силуэты музыкантов, заставляя толпу ликовать и подпевать каждой строчке. Бармены и официанты с трудом успевали обслуживать гостей, принимая заказы на напитки, а у входа образовалась внушительная очередь из жаждущих попасть внутрь. Лиза с друзьями расположилась на втором этаже, в укромном уголке для желающих уединиться. Клуб занимал два этажа и был настоящим произведением искусства в стиле ар-деко. Над созданием его интерьера потрудились лучшие дизайнеры. Второй этаж утопал в мягком свете бронзовых люстр, а роскошная тёмная мебель с плавными линиями идеально гармонировала с мраморной отделкой стен в нежных фиолетовых тонах. Скульптуры обнаженных женских фигур, застывших в причудливых позах, призывали окунуться в мир лёгкого флирта и чувственных наслаждений. На первом этаже располагалась небольшая сцена и танцпол, окруженный уютными столиками. Лиза то и дело отлучалась, решая какие-то вопросы, а затем возвращалась, присоединяясь к беседе подруг. Она относилась к своей работе со всей ответственностью, стараясь держать руку на пульсе, особенно в отсутствие хозяйки клуба. Николь присоединилась к ним позже, когда музыканты исполняли уже третью песню. Её откровенный наряд говорил о желании окунуться в атмосферу беззаботного веселья и хорошего настроения. После нескольких выходных, посвященных исключительно делам компании, она отчаянно нуждалась в отдыхе. Короткие шорты и свободная рубашка идеально подчеркивали её подтянутую фигуру, а изящные мышцы красиво проступали на руках и ногах. Николь, как истинная жительница Майами, никогда не жалела времени на спорт. Она остановилась у столика, держа в руках поднос с текилой для подруг. — О, Николь, ты выглядишь как всегда сногсшибательно! — в голосе подруг звучало искреннее восхищение. — Обслуживай нас в этих шортиках, и мы будем здесь каждый вечер, семь дней в неделю! — Вы знаете, чего вам это будет стоить… — подмигнув, Николь шутливо протянула слова. Подруги, поняв намек, одарили её игривыми щипками за бедро. За их столиком царила атмосфера беззаботного веселья. Приятная музыка помогала расслабиться и отвлечься от повседневных забот. Люди слушали музыку, танцевали, общались. Здесь, в стенах клуба, пропитанных духом свободы, Николь чувствовала себя как дома. Девушки подпевали набирающей популярность рок-группе, и Николь не отставала от них. — Посмотри туда, — прокричала Лиза, толкнув Николь в бок и указывая пальцем на один из столиков первого этажа. Воздух вибрировал от оглушительной музыки. Николь прищурилась, пытаясь сквозь мелькающую толпу разглядеть знакомую фигуру. На мгновение мир вокруг замер. Виктория, беззаботно потягивая коктейль, сидела рядом с какой-то девушкой, наблюдая за концертом. Соседка то и дело склонялась к ней, что-то шепча на ухо. В груди вскипела ярость, пальцы Николь побелели, впиваясь в подлокотник дивана. Сердце бешено заколотилось, словно птица, отчаянно бьющаяся в тесной клетке. — Скоро вернусь, — бросила она, резко поднялась и направилась к лестнице. Зная о её намерениях, Лиза крикнула ей вслед: — Можешь смело вылить этот коктейль ей на голову! Кроме Лизы, никто не понял, что произошло. Николь решительно пробралась сквозь разгоряченную толпу и наконец смогла рассмотреть Викторию. Та была всё так же ослепительна, как и три года назад. Николь перевела взгляд на её спутницу — яркая, симпатичная латиноамериканка с небрежным стилем в одежде. Ядовитая стрела ревности пронзила сердце, разбередив старую рану, наполняя душу горечью разочарования. Ей казалось, она оставила эти чувства в прошлом, но оказалось, это была лишь иллюзия. Отбросив лишние эмоции, Николь приблизилась к их столику и с натянутой вежливостью холодно поздоровалась. — Интересно, что ты здесь делаешь — в моем клубе? Неужели не нашлось другого места? Виктория ожидала этой неизбежной встречи, но до последнего отчаянно надеялась, что ей удастся избежать столкновения. Она не хотела объяснять подруге, как это место душит её воспоминаниями. О своей личной драме с хозяйкой клуба она никому не рассказывала. Она подняла глаза, встречаясь с пронзительным взглядом синих глаз, и внезапно почувствовала, как ей не хватает воздуха, хотя нельзя было пожаловаться на плохое кондиционирование помещения. — Добрый вечер, Николь, — она демонстративно указала на сцену: — Я пришла послушать группу. Разве это преступление? Ответ прозвучал как вызов. Воспоминания, словно рой разъярëнных пчёл, начали жалить её сердце. На красивом лице Николь промелькнула недовольная гримаса. Она наклонилась к Виктории, опираясь ладонями о стол. — Брось, Виктория, — произнесла она сквозь зубы, с трудом сохраняя спокойствие. — Не припомню, чтобы ты была поклонницей подобной музыки. Виктория почувствовала её гнев, но Николь Райдер больше не имела права ей указывать. — Вкусы меняются. — И это твоё объяснение? — Объяснение?! — с вызовом повторила Виктория, глядя ей прямо в глаза. — Я не обязана перед тобой отчитываться. Я вправе проводить время там, где хочу. Если моё присутствие в твоём клубе тебя так сильно беспокоит, могла бы просто внести моё имя в чёрный список. Но ты этого не сделала… — Она сама поразилась, как ей удается скрыть дрожь в голосе. — Тогда какие ко мне претензии? Виктория изобразила равнодушный вид, хотя сердце бешено колотилось, грозясь вырваться из груди. Николь выпрямилась, и на мгновение застыла, словно оловянный солдатик, поражённая наглостью бывшей любовницы. — Поговорим наедине? В моём кабинете? Буквально две минуты. — Если тебе так необходимо, то, конечно. Виктория выдержала её сердитый взгляд, затем встала и молча последовала за Николь, любуясь её статной фигурой, пока та поднималась по лестнице. Поднявшись на второй этаж, они прошли по узкому коридору. Николь открыла дверь и молча пропустила её вперед. Безупречные манеры — то, чем Николь никогда непренебрегала. Сейчас они были лишь данью приличиям. Викторию поразили тёмные тона кабинета. В последний раз здесь всё было иначе: яркие краски, светлые стены. Николь указала на стилизованный диван, и Виктория вспомнила о её любви к дизайнерской мебели. — Присаживайся, — бросила Николь без энтузиазма. — Пару минут могу и постоять, — ответила Виктория, скрестив руки на груди, дабы спрятать своё волнение. Приняв её ответ молча, Николь облокотилась бедром о край стола, ища точку опоры. Взгляд Виктории невольно скользнул по стройным ногам, которые выгодно подчеркивали короткие шорты. Несмотря на предательство, она скучала по Николь каждой клеточкой своего тела. От этого осознания ей захотелось утопиться. Зря она поддалась на уговоры Камиллы и пришла сюда. Это была ошибка. — Теперь, когда мы одни, скажи мне честно, зачем ты здесь? — пронзительный взгляд изучал её лицо, ловя каждое движение мышц, каждый жест, пытаясь прочитать её мысли. — Я уже ответила предельно честно. К сожалению, моей подруге очень нравится твой клуб. Иначе я бы никогда не переступила его порог. И повторяю ещё раз, Николь, я не обязана перед тобой отчитываться. — Так и не переступала бы… порог моего заведения, — прошипела Николь, не отрывая от неё взгляда. — Тебе не кажется, что после всего, что произошло между нами, твоё появление здесь… неприлично? — Прилично или нет, но ты, Николь, насколько я помню, всегда умела мыслить категориями бизнеса, — Виктория обвела рукой комнату. — Это твой бизнес. Я — твой клиент. Всё просто. — Она старалась не сломаться под её стальным, испытующим взглядом. — Удивительно, но я всегда считала, что, когда дело касается бизнеса, все эмоции ты оставляешь дома. Похоже, я ошибалась. Последние слова прозвучали как пощёчина. — Что я тебе такого сделала, Виктория, что ты заставляешь меня снова испытывать эту боль? — вырвалось у неё против воли. Она не собиралась показывать свою слабость, но было уже поздно. Близкое присутствие Виктории обжигало почти физически. Чувства беспощадной плетью хлестали по старым, незажившим ранам. — Разве я должна напоминать тебе о том, о чём ты и сама прекрасно знаешь? Виктория повернулась к выходу, но тёплая ладонь коснулась её запястья. Мягкие пальцы крепко сжали руку, лишая её дара речи. — Хотела сделать мне больно? Ты за этим здесь? Что ж, поздравляю. Тебе это удалось, — ослабив хватку, Николь отпустила её руку. Виктория промолчала. Не было смысла что-либо доказывать или опровергать. Мерцающие синие глаза прожгли её сердце. Внутри всё горело, слёзы жгли веки. Виктория поспешно вышла из кабинета. На дрожащих ногах она добралась до уборной и дала волю захлестнувшим её чувствам. Несколько раз с силой она ударила руками по мраморной раковине, пока ладони не запылали огнём. Любовь, живущая в ней, обжигала изнутри. Как она может любить женщину, которая её предала? На глаза навернулись слёзы, но Виктория сдержала их. Вытащив из диспенсера бумажное полотенце, она громко высморкалась. Что нужно сделать, чтобы забыть Николь Райдер? Ответа на этот вопрос не было и по сей день. Она снова повторила себе, что не стоило поддаваться на уговоры Камиллы. Гораздо легче было жить с чувствами к Николь на расстоянии. А сейчас, когда она снова увидела её, почувствовала её рядом, ощутила этот пронзительный, пусть и гневный, взгляд, Виктория прислонилась спиной к холодной кафельной стене и закрыла лицо руками, пытаясь унять невыносимую боль. Может, ей стоило тогда простить Николь, чем вот так мучиться… в разлуке… Но кто ж знал, что она не сможет её забыть, а главное — разлюбить. Николь вернулась к шумной компании, терзаемая противоречивыми чувствами. Кроме Лизы, остальные не сразу заметили её отсутствие. — Как всё прошло? — спросила Лиза, потягивая коктейль. Николь устало откинулась на спинку дивана. — Никак. Всё, что я получила — это дозу неприятных воспоминаний. Она посмотрела на пустые бокалы. — Надо заказать выпивку. Сейчас она мне нужна как никогда. Лиза ободряюще похлопала её по колену. — Сейчас всё будет.****
— Я уже начала волноваться, — в голосе латиноамериканки звучала неподдельная тревога, подчеркнутая беспокойством на её лице. — Что это было? Почему она так с тобой говорила? — Всё в порядке, — Виктория попыталась отмахнуться, но вышло неубедительно. — Просто старая знакомая… Камилла накрыла её руку своей тёплой ладонью, пытаясь успокоить. — Звучит не очень убедительно, Вик. Что за знакомая? И чего она от тебя хотела? — Ничего особенного. Правда, всё нормально, — как ни старалась Виктория, предательский румянец и влажный блеск в глазах выдавали её с головой. — Кого ты пытаешься обмануть? Я же не слепая. Что произошло? Виктория судорожно вдохнула, покачав головой. Ей отчаянно захотелось покинуть клуб, раствориться в воздухе, исчезнуть навсегда. — Кто эта женщина? — не отступала Камилла. — Моя бывшая и… хозяйка этого клуба. — Ох… — Камилла почувствовала, как на неё обрушился груз вины. Несколько дней она уговаривала Викторию пойти с ней в «Savage». — Я не знала. Прости, надо было догадаться, когда ты сказала, что это место не для тебя. Я поступила, как последняя эгоистка. — Не вини себя, ты тут ни при чём. Не обходить же мне стороной все заведения, где может оказаться Николь, — с нетерпением ответила Виктория. Камилла не имела отношения к её личному поражению. Николь Райдер — вот кто был единственным виновником её страданий. — Почему ты не рассказала мне? Я бы ни за что не стала тебя уговаривать. Виктория нерешительно пожала плечами. — Я не люблю об этом вспоминать, а уж тем более рассказывать. Это были… неудачные отношения. Вот и всё. — И как давно вы расстались? Виктория задумчиво прикусила нижнюю губу. — Три года назад. — Она взяла со стола салфетку и машинально её смяла. — Я ушла от неё. Николь мне изменяла, а я оказалась слишком доверчивой дурой. Камилла моргнула, слегка ошеломлённая. — И какие у неё тогда к тебе претензии? — Хотела знать, зачем я пришла в «Savage». С некоторых пор я здесь нежеланный гость. — Погоди, разве она не должна хотя бы извиниться, попросить прощения, вместо того чтобы требовать каких-то объяснений? — в голосе Кэм звучал праведный гнев за оскорбленную подругу. — Николь всегда отрицала свою измену. Она считает, что я разрушила наши отношения. — Виктория скомкала очередную салфетку, словно пытаясь смять воспоминания, и окинула взглядом зал. Со сцены звучала живая музыка, люди продолжали танцевать и подпевать. — Если ты не возражаешь, то я хочу уйти отсюда и забыть этот вечер, как плохой сон. — Конечно, Вик, — Камилла решительно поднялась со стула. — Я с тобой.****
Лиза провожала тёмнокожую девушку, чей облик отдаленно напоминал Наоми Кэмпбелл, но с более мягкими чертами лица. Перед тем как дверь машины захлопнулась, девушки по-светски попрощались. Прежде чем вернуться к компании друзей, Лиза помахала знакомой вслед. На улице возле клуба тусовались пара-тройка человек. Их весёлый смех перебивал доносившуюся из стен заведения музыку. Тёплый, бархатистый ночной воздух приятно ласкал кожу. Толкнув дверь, Лиза вошла внутрь и внезапно лицом к лицу столкнулась с Викторией. Лиза бросила на неё осуждающий взгляд. Она никогда не вмешивалась в чужие личные дела, но в этот раз не стала упускать возможность, высказать всё, что думает об этой нахалке. — Держись подальше от неё и этого места! Ты уже достаточно причинила ей боли. Как ты вообще смеешь появляться здесь, будто ничего не произошло?! Хочешь снова ранить её чувства? — выпалила Лиза, в ярости указав на Викторию пальцем. Идеальное лицо Виктории омрачилось тенью возмущения. Два обвинения за один вечер — это было уже слишком. — Как ты смеешь меня судить?! Я ничего не сделала… — Ты предала Николь! Оскорбила и унизила, — воинственно перебила Лиза, не давая Виктории шанса на оправдание. — На месте Николь я бы и минуты не позволила тебе здесь оставаться, выставила бы вон, не задумываясь. Сделав вид, что не обратила внимания на её оскорбительный тон, Виктория сжала кулаки, стараясь сохранить хладнокровие, и едва ли не шепотом ответила: — Не я изменяла. Она! Она разрушила всё, что у нас было. — От вопиющей несправедливости в глазах Виктории вспыхнул гнев, кровь прилила к лицу. — На что она рассчитывала? Или Николь думала, я стану это терпеть? — Ты — полная дура! — голос Лизы, до этого сдержанный, сорвался на крик. — Измены, о которых ты говоришь, — ложь. И в глубине души ты это знаешь. — Она легонько толкнула Викторию в плечо, отчего та пошатнулась. — Николь отдала всю себя вашим отношениям, а ты повелась на грязную, чужую клевету и даже не удосужилась назвать имя лжеца. Я считала тебя достойной её, но как же я заблуждалась. — Продолжай её защищать, чтобы она ни сделала, ты всегда найдёшь способ её оправдать, ведь она твоя близкая подруга. — Виктория ткнула пальцем в грудь Лиз. — Если бы не тот поцелуй в клубе, который я видела лично, то, скорее всего я до сих пор оставалась бы такой же наивной и верила бы каждому её слову. Поверила бы любым оправданиям, даже несмотря на компрометирующие фотографии. Но я видела! Видела всё собственными глазами! Какая, к чёрту, чужая клевета? На лице Лизы промелькнула кривая, лишённая веселья усмешка. — Поцелуй… Ты и впрямь наивна. — Она выдохнула, уперев руки в бёдра. — Три с половиной года ты была лицом компании, в каком-то смысле Николь помогла тебе в карьере, но ты даже этого не оценила. — Лиза смотрела в серые, как грозовое небо, глаза Виктории. — А знаешь, что для меня действительно самое отвратительное в этой истории? Твоё обвинение в домогательстве! И после всего, ты смеешь приходить сюда, как ни в чём не бывало. Если я увижу тебя здесь снова, Виктория, обещаю, я лично тебя вышвырну отсюда. Лиза перевела взгляд на девушку, стоявшую рядом с Викторией и оценивающе посмотрела. Камилла не вмешивалась в их разговор. Да и как она могла, ведь эта часть жизни Виктории была скрыта от неё. — Извините, — с этими словами Лиза развернулась и исчезла в мерцающем свете клуба.
