Ошибки прошлого

      На экране телевизора замелькали титры, комедия с Беном Стиллером подошла к концу. Николь бросила взгляд на тёмные волосы, рассыпавшиеся по её плечу. Догадываясь, что кое-кто проспал почти весь фильм, она ласково поцеловала Викторию в макушку и, поглаживая её пальцы, тихим голосом произнесла: — Эй, соня, фильм закончился. — Закончился?.. — сонно пробормотала Виктория, потирая глаза.       Сердце Николь наполнилось теплом от этого простого момента и она одарила её широкой улыбкой. Как же она скучала… — Боюсь тебя огорчить, но ты проспала почти весь фильм. — Как-то неловко получилось, — Виктория приподнялась, принимая сидячее положение на диване. Вид у неё был виноватый и трогательный. — Наверное, утомительные съёмки и смена часовых поясов дали о себе знать.       Николь ласково прикоснулась ладонью к её щеке, наслаждаясь теплом её кожи, ощущая лёгкое дыхание. Последние годы она столько об этом мечтала, хотя и гнала эти мысли прочь. — Не переживай. Всё в порядке. Я в любом случае провела чудесный вечер. Если честно, мне давно не было так хорошо. — Улыбка Николь стала ещё шире и теплее. — И, как я поняла, тебя тоже не было в Майами?       Виктория устало вздохнула, потягиваясь. — Работа есть работа. Вернулась из Сингапура только сегодня утром. — Воспоминания о недавних съёмках скривили её лицо в недовольной гримасе. — Только представь, все два дня лил дождь, стояла невыносимая духота и влажность. На моей памяти это были одни из самых изматывающих съёмок под открытым небом. — Виктория задумчиво провела рукой по волосам и продолжила: — Приходилось всё время что-то переснимать, потому что кому-то что-то не нравилось. Визажист ворчал без умолку, пытаясь скрыть мой свежий шрам на виске в этой адской жаре.       Николь зачарованно смотрела на растрепанные тёмные пряди, которые украшали её утончённые черты лица. Кончиками пальцев она нежно коснулась розового шрама, не сводя взгляда с тёплых серых глаз. — Тебе нужно отдохнуть. — И чем же, по-твоему, я занимаюсь сейчас? — промурлыкала Виктория, водя пальцами по её руке. — Кстати, что значит «тебя тоже не было в Майами»? Расскажешь, где ты была? — Спросила она осторожно, боясь задеть или снова переступить невидимую черту. Виктория не была ещё до конца уверена в намерениях Николь. Как показывал опыт: лучше действовать не спеша.       Николь впилась в неё взглядом, и по напряжению в её голубых глазах Виктория поняла, что этот вопрос застал её врасплох. — Мне нужно было побыть вдали от всего этого хаоса, привести мысли в порядок. — Она равнодушно пожала плечом, пытаясь скрыть истинные чувства. — Здесь, куда бы я ни пошла, что бы ни делала, всё напоминает о моих проблемах. Здесь невозможно спрятаться от прошлого.       Виктория сочувственно кивнула и положила ладонь на её плечо. — Так где же ты была?       На лице Николь промелькнула слабая тень улыбки. — На озере Тун, в Швейцарии. — Она задумчиво теребила пуговицу на своей блузке. — Я понимаю, что бегством ничего не решить. Но мне нужен был глоток свежего воздуха, вдали от всего этого. Нужна была передышка. В Швейцарии есть что-то уникальное. Это вселенная в миниатюре. Словно попадаешь в другое измерение — в мир красоты и покоя. Я влюбилась в это место, когда мне было пятнадцать. Отец устроил нам с мамой двухнедельное путешествие по Швейцарии, и неделю мы провели на этом озере. Помню, как меня поразили его тишина и безмятежность, — она нахмурилась, водя пальцем по обивке дивана. — Вот и в этот раз подумала, что оно поможет мне освежить мысли и найти выход из сложившейся ситуации. Нам с мамой обеим нужна была эта поездка… — Опустив глаза, Николь пыталась скрыть разочарование. — Я никогда не пойму поступок отца. Никогда! Как бы я ни старалась, какие бы оправдания ни искала, всё бесполезно. Это отвратительно! Мерзко. Низко. И недостойно прощения.       Печальная усмешка тронула её осунувшееся лицо. — На фоне моего отца Филипп выглядит обыкновенным злобным простофилей. — Смена обстановки полезна, но это лишь временная мера. В твоей ситуации невозможно сбежать от того, что сделал твой отец и уж тем более найти этому поступку оправдание. Мне жаль, Николь, что тебе приходится проходить через такое… — Почему ты вернулась в Майами?       От резкого перехода Николь Виктория почувствовала, как напряглись мышцы живота. Неужели они прямо сейчас вернутся к обсуждению прошлого? — Я правда хочу знать о твоих мотивах. Мы были здесь очень счастливы, я имею ввиду в Майами. А потом настолько же несчастны… Будь я на твоём месте, ни за что не вернулась сюда обратно. — Камилла уговорила меня переехать. И ты права, решение вернуться в этот город далось мне нелегко. Но в Штатах Камилла — единственный по-настоящему близкий мне человек. Я боялась снова остаться одной.       Выражение лица Николь немного смягчилось, когда она услышала напряжение в её голосе. — Не стоит так пугаться моего вопроса, — она взяла её руки в свои, нежно поглаживая костяшки пальцев. — Во мне говорит отвергнутая женщина, — добавив в голос шутливые нотки, Николь придвинулась ближе, заглядывая в её пронзительные серые глаза. — Ты же понимаешь? — Наклонившись, она коснулась губами её шеи. — Поэтому какое-то время я определённо буду добавлять перчинку. Будь к этому готова. — Ты неприлично резко сменила тему! Мы говорили не обо мне.       Добродушно рассмеявшись, Николь обняла её за талию и снова, играючи, прикусила кожу, осыпая поцелуями шею и лицо. Виктория не смогла долго сопротивляться её натиску и, сдавшись, притворной укоризной ответила: — Ах, значит, перчинку… Тогда я тоже могу добавить остроты… — Наслаждаясь прикосновениями, Виктория слегка приподняла бровь. — Почему бы тебе не наладить ваши отношения с Глорией? Встретиться, поговорить. Уверенна, тебе станет легче.       В ответ Николь шутливо шлёпнула её по бедру. — Что с тобой сделали годы разлуки! — Тон её не был серьёзным или сердитым, скорее насмешливым и ироничным. — Оказывается, ты ещё и коварна, чего я раньше совсем не замечала. — Ничуть, — Виктория изобразила самую невинную улыбку. — Исключительно ради твоего блага. И раз мы затронули эту тему, не могу удержаться от вопроса… Ты уже говорила с Глорией?       На этот раз Николь предостерегающе взглянула на Викторию. Не хотелось омрачать вечер разговорами о том, что бередило душу и приносило боль. Она отстранилась и выпрямилась, так, словно в комнату вошла сама королева. — Нет, ещё не говорила. — С протяжным вздохом она повернулась обратно, глядя на Вик долгим, молчаливым взглядом. — Я не хочу об этом говорить. Мысли о моём происхождении, о Глории и без того редко оставляют меня в покое. А мы с тобой слишком долго были в разлуке, чтобы тратить время на пустые разговоры о моих отношениях с ней.       Нахмурившись, Виктория придвинулась ближе. Она чувствовала, как тяжело Николь говорить об этом. Душа ищет покоя, но не находит. Её исхудавший вид говорил о глубоких переживаниях, которые Николь тщательно скрывала. — Вы должны встретиться, это хоть немного облегчит твои страдания. — Виктория проигнорировала её острый взгляд. — Понимаю, это тяжело, но ты должна попытаться пойти с ней на диалог. В вашем случае другого выхода нет. — Я сама разберусь, — запротестовала Николь. Виктория открыла было рот, но Николь не дала ей и слова вставить: — Пойми, Виктория, мне становится дурно от одной мысли о встрече, после всех упрёков и оскорблений от Сильва в мой адрес. Ты не присутствовала на наших встречах с ней и Филиппом. Они постоянно пытались меня задеть или уколоть только потому, что я не продавала им свою долю сети. Каждая наша встреча превращалась в поле боя. — Лицо Николь омрачилось, голос звучал напряжённо и устало. — А теперь я должна раскрыть ей объятия и сказать «здравствуй, мама»? — Твоё негодование по отношению к Глории вполне объяснимо, — мягко произнесла Виктория. — Но избегать её — не выход.       Прежде чем она успела что-либо добавить, Николь резко встала. — Не надо, Вик, пожалуйста, не продолжай…       Однако её мольба не остановила Викторию. — Я не оправдываю поведение Глории. Но, Николь, она не должна расплачиваться за поступок твоего отца, который лишил вас обеих гораздо большего, чем правды. Ты злишься на отца, которого уже нет. Злишься на него куда сильнее, чем на Глорию, и пытаешься выместить всю свою боль на ней. Но она тоже пострадала, как и ты. Представь, через что ей пришлось пройти! Пора закопать топор войны, хотя бы ради себя самой.       Николь одарила её взглядом, полным такой холодной ярости, что Виктории стало не по себе. Но она не отступила. — Чего ты хочешь добиться, избегая Глорию?       В отчаянии и растерянности Николь всплеснула руками. — Ничего! Буду жить как прежде! Я не нуждаюсь в другой матери, она у меня уже есть. — Должна тебя огорчить: зная правду, жить, как прежде, уже не получится. — Попробовать стоит, — отчеканила Николь, теряя былую уверенность. — В любом случае, выбор у меня невелик. — Возьми нас с тобой: если бы мы избегали друг друга, мы никогда бы не пришли к прощению и пониманию…— Виктория упрямо не сдавалась, пытаясь достучаться до неё. — Это совсем другое, не нужно сравнивать. — Ситуации разные, да, но я говорю о том, что в вашем случае диалог просто необходим. Ты не можешь вечно её игнорировать. Теперь она для тебя не просто Глория Сильва, а твоя кровная мать. Нельзя просто вычеркнуть этот факт. Я знаю тебя, Николь, и как бы ты ни пыталась, у тебя не получится просто об этом не думать, не получится просто жить, как будто ничего не произошло.       Николь бросила долгий взгляд на Викторию и вдруг осознала, что перед ней — самая прекрасная женщина, которую она видела. Чёткие линии скул, прямой нос, соблазнительные губы, которые она так любила целовать. Тонкий розовый шрам на виске — едва заметный изъян, но даже он не портил её безупречную красоту. Модно подстриженные волосы в беспорядке рассыпались, чуть касаясь плеч. Несколько коротких прядей кокетливо падали на лоб, и ей захотелось протянуть руку, коснуться их, просто слегка коснуться, но на этот раз она сдержалась. Достаточно знать, что Виктория здесь, рядом, и она уже не одинока. — Я подумаю, обещаю, но не нужно меня торопить. — Она заставила себя немного успокоиться. — Теперь мы можем поговорить о чём-то более приятном?       Виктория ободряюще провела рукой по спине Николь. — Уедешь или останешься? — неуверенно спросила она, наблюдая за её реакцией.       Вопрос прозвучал как подарок небес. Николь придвинулась ближе, обхватила ладонями её лицо. — Я бы предпочла остаться, если ты тоже этого хочешь.       Виктория взяла её руки в свои, поднесла к губам и стала осыпать поцелуями. — Ты даже не представляешь, как сильно я этого хочу.       Не разрывая зрительного контакта, Николь наклонилась и нежно её поцеловала. Губы Виктории, сладкие как ликёр, опьяняли и манили. Не встречая сопротивления, Николь подтолкнула её в сторону спальни. Она медленно расстегнула хлопковую рубашку Вик, распахнула края ткани и с жаром припала губами к её ключице. Руки Николь, казалось, ласкали её повсюду: она поглаживала её волосы, бёдра, плечи. Николь потянулась к молнии светло-серых джинсов, расстегнула её и забралась руками под плотную ткань, сжимая упругие ягодицы. — Как же сильно я соскучилась по тебе, Вик. Хочу любить тебя везде, быть в тебе…       Твёрдые губы потянули за нежный сосок, Виктория выгнулась, тая в желанных объятиях. Николь действовала терпеливо, вкушая каждый момент, разжигая желание, пока Виктория не вскрикнула хрипло, исступлённо: — Пожалуйста, не останавливайся!.. — Уверена? — чуть издеваясь, прошептала Николь. — Да. — И как сильно ты хочешь меня?       Глаза Виктории словно подернулись дымкой. Соски, которые Николь перекатывала между пальцами, наливались и твердели. — Очень, — это короткое слово жадно сорвалось с её губ. — Очень хочу.       Николь снова припала к ней и заметила, что Виктория уже с минуту пытается расстегнуть пуговицы на её блузке, принесшей той столько волнений. Она тихо рассмеялась. — Разучилась? — Ещё и остришь…       Скинув блузку, она принялась бороться с тонким поясом на юбке. — Ты неутомима, — поддела Николь, забавляясь их маленькой сценкой раздевания. — Лучше бы помогла, чем ехидничать, — шикнула она, застонав от досады.       Николь собралась помочь ей избавиться от ставшей тяжёлой и ненужной одежды, но в отместку за её шутки Виктория не позволила. Наконец ей удалось освободить Николь от юбки и остального белья. Вскоре вещи лежали на ковре у их ног.       Николь легонько погладила её живот, скользнула по рёбрам, затем, обхватив её шею, притянула для собственнического, страстного поцелуя. Изголодавшееся по близости с Николь тело Вик быстро откликнулось. Издав довольный стон, Виктория сомкнула руки у неё на плечах, крепко прижала к себе и тихо спросила: — Пообещай, что больше не прогонишь меня?       Большим пальцем Николь провела по её губам и прошептала: — Не прогоню. Обещаю. — Голос её звучал мягко и нежно. — Как же ты соблазнительна… — Николь провела рукой по её спине. — Я больше не совершу этой ошибки. Я люблю тебя, Вик. И хочу попробовать с тобой снова… — И я тебя люблю, — хрипло произнесла она. — И никогда не перестану любить.       Ошеломлённая её чувственным поцелуем, Николь смогла только кивнуть. Она чувствовала, как тело пульсирует от прикосновений и близости Виктории. Непроизвольно у неё вырывались короткие вздохи. Николь хотела её сильнее прежнего. Она обошла её сзади и повалила на кровать, целуя одержимо, со страстью, сметая все барьеры. Внутри всё горело огнем, сжигая до тла любые сомнения. Она перевернула Викторию на спину и легла на неё, сильнее разжигая желание обладать ею. Сердце Николь замерло от выражения бесконечной любви на её красивом лице.       Тëмно-голубые глаза, глубокие, как летнее небо перед грозой, лучились нежностью. Виктория, опьянённая её близостью, с восторгом отдавалась во власть Николь, тонула в её воле, как в бездонном океане. Стоны срывались с губ, она запрокинула голову, обнажая изящную линию шеи, а ноги крепко обвивали бёдра Николь, восторженно принимая её тепло, словно две сплетённые нити, навеки связанные вместе.       Виктория извивалась в танце страсти, каждой клеткой тела впитывая жар её губ, с нетерпением принимала ласку пальцев, двигаясь в унисон с заданным ритмом. Каждый вздох подстегивал, разжигая пламя, призывая к новым вершинам наслаждения. Николь вошла в неё, отдаваясь древнему ритму любви, и в этот миг, потеряв связь с реальностью, в беспамятстве удовольствия и восхищения, услышала тонкий, пронзительный вскрик восторга. Николь любила её яростно и нежно, обжигающе и трепетно. Пока Виктория тонула в этом безумном потоке, Николь почувствовала, как вместе с ней стремительно приближается к оргазму, падая в пропасть бурлящего наслаждения, в бездну то ли ада, то ли рая. Не в силах остановиться, не в силах насытиться друг другом, они шептали слова любви, пытаясь наверстать упущенное время, вновь и вновь окунаясь в круговорот чувств, где не было ни прошлого, ни будущего, только настоящее, сотканное из страсти и обожания.

****

      Сквозь пелену полусонного забытья Николь отчаянно пыталась остановить назойливую трель, не в силах определить источник раздражающего звука. Лишь осознав, что это не будильник, а её телефон, она вскочила с постели и, спотыкаясь, бросилась в гостиную на звук звонка. — Алло, — пробормотала она сонным голосом, едва успев коснуться экрана. — Ты что, ещё спишь?! — в голосе Лизы слышалось крайнее изумление. — Спала… до твоего звонка, — проворчала Николь, зевая и возвращаясь в спальню. Нырнув обратно в тёплую постель, она прижалась к мирно спящей Виктории. — На минуточку, уже час дня, ты в курсе? — недоуменно протянула Лиза. — Спасибо, что сообщила, — шепнула Николь в ответ. — Только не говори, что ты всю ночь где-то пропадала, — Лиза знала, как сложно застать Николь спящей в такое время, учитывая её привычку к дисциплине и собранности, особенно в последние годы. — Пропадала… это не совсем точное определение, — тихо рассмеялась Николь в трубку, играя на любопытстве подруги. — Хм, ты явно меня дразнишь! И ты ничего не хочешь мне рассказать? — в голосе Лизы появились настойчивые, почти требовательные нотки. Расплывчатый ответ подруги ничуть её не удовлетворил. — Однозначно не сейчас, — Николь самодовольно улыбнулась, услышав недовольное фырканье в трубке. — Что ж, я терпеливая. Подожду. — Лиза откашлялась и перешла на деловой тон. — Вообще-то я звоню напомнить, что сегодня в клубе рок-вечеринка. Ты ведь помнишь?       Николь нахмурилась. Как она могла забыть об этом? — Конечно, помню, — соврала она. — Так вот, одна из заявленных групп не сможет выступить. У них гитарист сломал руку. Нам срочно нужна замена. — Чёрт, — промычала Николь, приподнимаясь на подушке. — Но ведь… — Да-да, я уже внесла изменения на сайте и в соцсетях. Но мне нужна твоя помощь. Сама бы справилась, если бы время не поджимало.       Она рухнула обратно в кровать. — Хорошо, скоро буду.       Едва завершив разговор и положив телефон на прикроватную тумбочку, она почувствовала нежное прикосновение губ к плечу. — Уже уходишь? Что-то случилось? — сонно пробормотала Виктория, обнимая свою возлюбленную.       Чтобы убедиться, что это не сон, а явь, Николь повернулась и одарила Викторию обезоруживающей, любящей улыбкой. — Ничего, что предвещало бы конец света, — она нежно чмокнула Викторию в уголок губ. — Но, к сожалению, мне и правда нужно собираться. — Жаль. Я рассчитывала на совсем другое утро.       Виктория провела кончиками пальцев по упругим мышцам живота Николь, вызывая легкую дрожь возбуждения и новую волну желания. — Нет, только не сейчас, пожалуйста, — умоляюще запротестовала Николь, перехватывая шаловливые пальцы. Она повернулась на бок, подперла голову рукой и нежно погладила тëмные волосы Виктории. — Мне бы очень хотелось остаться и разбудить тебя совсем другим способом… гораздо более приятным… Но мне, правда, пора. Возникли небольшие проблемы с сегодняшним мероприятием в клубе.       Нетерпеливо вздохнув и не сводя глаз с синих омутов, она схватила её руку. — Так и быть, проявлю к тебе милосердие, — Виктория весело подмигнула, — и позволю спокойно собраться.       Николь отчаянно хотелось остаться. Остаться и любить её.       Сквозь прикрытые жалюзи робко пробирались солнечные лучи, лаская комнату тёплым, золотистым светом. Ароматические свечи давно догорели, но тонкий аромат ванили всё ещё витал в воздухе. Задумавшись, Николь облокотилась на элегантное изголовье кровати с кожаной обивкой и нежно коснулась губами макушки тёмных волос Виктории. — Сегодня в клубе играет твоя подруга. Придёшь?       Николь выглядела слегка смущённой и в то же время невероятно милой. Обычно она излучала уверенность и решительность, казалась женщиной, которой по плечу любая задача и достижима любая цель. Но с Викторией всё было иначе – однажды она уже потеряла её, познав вкус горького поражения. И вновь испытать это мучительное чувство бессилия Николь боялась больше всего. И этот страх, липкий и холодный, держал её в ледяных объятиях, заставляя голос звучать робко, почти неслышно. — Конечно! С удовольствием! — Виктория прильнула ближе, и в её голосе слышалось восторженное придыхание. От переполнявших её чувств она прикрыла глаза, на губах расцвела счастливая улыбка, словно исполнилась самая заветная мечта. И, будто оберегая сокровище, она обвила руками ту, которой принадлежало её сердце.