Ошибки прошлого

      Рабочий пятничный день в офисе близился к завершению. Одри методично раскладывала каждый документ в определённую папку, когда на пороге офиса появилась Виктория Майсак. Её модельная выправка и магический взгляд, пожалуй, завораживали любого и Одри не была исключением. — Мисс Майсак, добрый вечер, — рабочей улыбкой поприветствовала Одри.       Серые глаза одарили Одри глубоким взглядом, вернув приветствие. — Могу ли я увидеться с мисс Райдер? — Подождите минуту, уточню, — не прерывая зрительного контакта, Одри потянулась к селекторной связи.       Виктория наблюдала, как девушка отточенными движениями, словно машина, выполняла свои обязанности.       Выслушав указания босса, Одри кивнула: — Вы можете пройти. — Спасибо, Одри, — Виктория обвела взглядом приёмную, прикидывая объём работы помощницы Николь, которую ей приходилось выполнять ежедневно. — Ума не приложу, как ты со всем этим справляешься?       Тёплая улыбка расцвела на лице Одри, щёки залились румянцем, и она поспешила отмахнуться банальной отговоркой.       Когда Виктория вошла, Николь расслабленно сидела в кресле, закинув ногу на ногу. На столе стояла чашка свежесваренного кофе. Николь никак не отреагировала на её появление. Она медленно водила пальцем по фарфоровой ручке и бесцельно смотрела в невидимую точку на столе. Светлые волосы, небрежно собранные на затылке, выбились непокорными прядями и касались овального лица, подчеркивая лёгкий оттенок загорелой кожи. Худые руки с заметным рельефом выглядывали из-под коротких рукавов оливковой блузки.       Зачарованная этим безупречным сочетанием сексуальности, красоты и делового стиля, Виктория с волнением выдохнула и прошла вглубь кабинета. Прошло почти две недели с их последней встречи, когда они вместе провели ночь. Николь попросту её игнорировала. Впрочем, глупо было ожидать другого. Но Виктория больше не могла оставаться в неведении, ей нужно было знать причину этого молчания. Конечно, её терзали сомнения, стоило ли приходить сюда, в офис, и требовать объяснений, но другого выхода она не видела. Она несколько раз приезжала к её дому, но каждый раз Гарсия не пускала её, твердя, что Николь нет. Сколько бы она ни пыталась пробиться сквозь выстроенную стену, Гарсия была непреклонна и не выдавала никакой информации. В клубе, по словам Камиллы, Николь тоже не появлялась, а Лиза не решалась нарушить кодекс дружбы. — Привет, надеюсь, не помешала? — нарушая тягучую тишину, заговорила Виктория, пересекая кабинет.       Николь подняла на неё глаза — необычного синего оттенка, в глубине которых таилось странное выражение. Она отрицательно покачала головой и одарила бывшую любовницу холодным взглядом. — Привет, Вик. Помешала или нет, ты уже здесь. Так что не вижу смысла отвечать на твой вопрос. — Она сделала неопределённый жест рукой и, сохраняя вежливый, но суровый тон, без особого энтузиазма предложила: — Чай? Кофе? Воды? Впрочем, могу предложить и чего покрепче, если желаешь, конечно. — Нет, спасибо.       Не дожидаясь приглашения, Виктория опустилась на стул напротив её стола. Сняла с плеча сумку и поставила на пол рядом с собой.       Николь терпеливо ждала, сама не понимая чего именно. — Тебе, наверное, не нравится, что я пришла к тебе в офис, но, полагаю, ты догадываешься, почему я здесь. — Обойдемся без догадок, просто скажи, что тебе нужно.       Виктория отвела взгляд и посмотрела в огромное окно за спиной Николь. — Ладно. Тогда спрошу прямо. — Виктория напряженно провела пальцем по металлическому плетению браслета на запястье. — Как долго ты собралась от меня прятаться? Ни дома, ни в клубе тебя не застать, — она сделала короткую паузу. — Нет, я всё понимаю, — Виктория подняла ладони, словно капитулируя, — на тебя многое навалилось. И я не то чтобы предъявляю претензии. Ни в коем случае, не подумай. Но, послушай, я тебе не враг. Я искренне за тебя переживаю. Ты, конечно, можешь думать обо мне всё что угодно, но это правда… я просто хочу знать, что с тобой всё в порядке.       Николь оживилась, расправила плечи, словно птица Феникс восставшая из пепла. Чуть наклонилась вперёд через стол, бросив на неё острый, как бритва взгляд. — С чего ты взяла, что я от тебя прячусь? — Ну, ты не отвечаешь на мои звонки, — перечисляя, Виктория начала загибать пальцы, — игнорируешь смс, молчишь в мессенджере. Разве этого недостаточно, чтобы у меня сложилось такое впечатление?       Её напористый тон вызвал у Николь недоумение — будто она ей что-то должна, и это после всех обвинений, которые она выслушала в свой адрес в прошлом. Как она вообще смеет ей что-то предъявлять? — Разве я тебе что-то обещала? — Николь вопросительно подняла бровь. — И на каком основании ты вообще что-то от меня требуешь?       Виктория вытянула руки, жестом останавливая бурный словесный поток. — Не пойми меня неправильно, это не требование, а всего лишь беспокойство с моей стороны. — Ах, вот оно что! — Николь не сдержала саркастической усмешки. — Беспокойство? Как мило. Не поздновато ли проявлять его сейчас?       Николь казалось, что безопаснее отгородиться от Виктории, чем поддаться чувствам, с которыми она так долго и упорно боролась. Пугала даже сама мысль о второй попытке. Любить женщину, которая вместо того, чтобы выслушать и поверить ей, предпочла растоптать и унизить, — это было бы ошибкой. Она не допустит повторения. Древний инстинкт самосохранения настойчиво шептал: остановись, пока не поздно.       Виктория рассмеялась, но в этом смехе, как и в её улыбке, не было ни капли веселья. — Видимо, я поторопилась, решив, что нам удалось найти взаимопонимание. — Она нетерпеливо махнула рукой. — Я понимаю твою реакцию, Николь. Я сильно обидела тебя, теперь ты злишься на меня и хочешь ответить тем же. — Виктория постаралась не поддаваться эмоциям. — Мне жаль, что в прошлом я совершила опрометчивые поступки по отношению к тебе. Однако, несмотря ни на что, ты никогда не была мне безразлична. Я не жду от тебя, что ты примешь меня обратно… но, нельзя же вот так отфутболивать… после того, что между нами было той ночью. Могла бы ответить парой слов в мессенджере. Этого было бы достаточно. Разве это так сложно? — Ой, ну прости, не думала, что ты такая чувствительная, — с иронией отозвалась Николь, сохраняя холодный тон. — Проклятье! — Виктория вскочила со стула, сжала пальцами переносицу, снова повернулась к Николь, встретив её стальной взгляд. — Так мы будем делать вид, что ничего не произошло? — Полагаю, что да. — Николь изобразила недовольную гримасу. — Не понимаю, чего ты ожидала?       Виктория беспомощно развела руками и вымученно усмехнулась. — Наверное, хоть какого-то взаимодействия… Да что угодно, только не молчания.       Склонив голову на бок, Николь подозрительно прищурилась: — У тебя что, проблемы? С чего ты решила, что можешь приходить сюда и устраивать мне, словно истеричная любовница, какой-то дурацкий допрос? — Да, — закивала Виктория. — Ты права, у меня есть одна проблема, Николь, — это ты! Мне было так же больно, как и тебе! Слушай, после той ночи у тебя дома, если я правильно поняла, мы вроде как решили остаться в нормальных отношениях, а не прятаться друг от друга по углам. — Мгновение она колебалась, понимая, что вступила в открытое противостояние с Николь, которое ни к чему хорошему не приведёт. — Скажи, зачем ты приезжала ко мне в больницу? Зачем проявила заботу? Зачем предложила в тот вечер остаться у тебя на ночь? — От досады Виктория скривила лицо. — Вряд ли ты сделала это из равнодушия ко мне. Честно, я не понимаю твоих игр, Николь.       Николь поднялась и, обойдя стол, встретила прямой взгляд серых глаз. Она наклонилась к Виктории и понизила голос. — Осторожнее на поворотах, Вик, — предупредила она. — Не пытайся манипулировать мной, вызывать странное чувство долга или уличить в намеренном желании причинить тебе боль. У меня полно других дел, и совсем нет времени думать о тебе и твоём беспокойстве. Ты не заслуживаешь моего внимания. Разве тебе это и так не понятно? На что ты рассчитывала, придя ко мне сюда — в офис?       Виктория бросила на неё недоверчивый взгляд. — У меня и в мыслях не было тобой манипулировать, — жёстко отрезала она, выдержав её напор. — Спасибо, что просветила меня насчёт своего бесценного времени. Обязательно учту в следующий раз. — Что ж, полагаю, наш разговор окончен?       Схватив свою сумку, Виктория пристально посмотрела в её синие глаза. Николь выглядела подавленной, раздраженной, но старалась казаться непробиваемой, несокрушимой скалой. — Серьёзно? Окончен?       В ответ Николь холодно усмехнулась, выражая всем своим видом глубокое разочарование. — Где именно в моих словах ты заметила намёк на шутку?       Виктория обернулась и посмотрела на дверь. Слова Николь ужасали своей надменностью и равнодушием. Покинуть её офис прямо сейчас было самым простым решением, но хотела ли она уйти? Виктория повернулась обратно и посмотрела на неё.       На мгновение Николь показалось, что она должна её остановить, но вместо этого добавила: — И не надо меня больше разыскивать, докучая звонками и сообщениями. С твоей стороны это выглядит нелепо.       Виктория готова была вот-вот разрыдаться, но черта с два, она не сделает этого в присутствии Николь. Возможно, она действительно повела себя неправильно. Следовало отступить, забыть её и жить дальше, как жила последние три года. Ведь прошлое не вернёшь. — Не нужно из-за поступка твоего отца злиться и срываться на весь мир, — слова её вонзились осиным жалом. Заметив шальной взгляд Николь, она мысленно пожалела, что затронула эту болезненную тему.       Казалось, целую вечность Николь молча смотрела ей в лицо. Она разрывалась между желанием обнять Викторию и желанием накричать на неё. — Да что ты об этом знаешь! — чуть ли не скрипя зубами, прошипела она. — Как ты вообще смеешь говорить об этом? И зачем я только открылась тебе… — Николь обошла стол, присела на его край, скрестила на груди руки и посмотрела на Викторию так, будто перед ней стояла незнакомка. — Не ищи в моих словах острого ножа, я сказала это не потому, что хочу оскорбить тебя. — В её серых глазах Николь увидела стальную решимость. — Просто сейчас ты вымещаещь на мне свою злость на него. Мне, правда, жаль, что твой отец так поступил с тобой и Глорией. И я действительно переживала за тебя. Знаешь, Николь, чтобы между нами не происходило, я никогда не буду желать тебе зла. — Играть словами у тебя хорошо получается. — Не сводя с неё глаз, Николь покачала головой и, не выдержав, заявила с нетерпением: — Когда ты обвинила меня в домогательстве, тебе было плевать на меня и на мои чувства. Плевать на мою репутацию! Ты, — она поднялась и ткнула в неё пальцем, — смешала меня с грязью. И после этого ты заявляешь, что никогда не пожелаешь мне зла? Сама-то веришь в эту ложь?       Облизнув губы, Виктория провела рукой по волосам. — Если честно, я устала извиняться. Устала доказывать обратное. Я на самом деле очень сожалею, Николь, что поверила Филиппу, а не тебе. Конечно, мои слова для тебя ничего не значат, но повторю ещё раз: прости за то ужасное обвинение, за недоверие, за страдания и причинённую боль. Я не собиралась тебя «смешивать с грязью», как ты выразилась. Но ты не оставила мне выбора, не дала шанса уйти по-хорошему. Ты отказалась пойти мне навстречу, чтобы мы могли разойтись по-тихому. Я была в отчаянии, растеряна и не представляла, как мне отработать на тебя ещё полгода, учитывая… сложившиеся обстоятельства. Это было выше моих сил. — Уйти по-тихому? — Николь приблизилась к ней коршуном. — Таковы были условия твоего контракта, если ты помнишь. И как у тебя хватает наглости обвинять меня? — В твоих силах было отпустить меня без штрафа, но ты этого не сделала. Мне пришлось действовать по настоянию адвоката.       Николь тихо пробормотала что-то похожее на весьма непристойное ругательство. — Всё? Закончила свою пламенную речь? — в её голосе звучало напускное спокойствие, сквозь которое пробивался лёд высокомерия.       Взмахнув рукой, Виктория резко хлопнула себя ладонью по бедру. Кто знает, возможно, это её последний шанс высказаться. Она усмехнулась, глядя в ожидающий, несгибаемый взгляд синих глаз, отливающих сталью гнева. — Почти закончила, — произнесла она. — Позволь мне украсть ещё немного твоего драгоценного времени. Та ночь… она хоть что-то значила для тебя, кроме тупого сексуального удовлетворения? Или это была всего лишь месть?       Николь наигранно рассмеялась. — Ради бога, Виктория, давай обойдемся без этого. Твои домыслы могли бы меня позабавить, будь у меня подходящее настроение.       Прижав пальцы к вискам, Виктория иронично улыбнулась. — Как скажешь. — Она нахмурилась, осознавая всю бессмысленность своего визита. — Но ради приличия, ты могла бы ответить.       Кривая ухмылка скользнула по красивому лицу Николь: — Одна ночь не обязывает меня отвечать на твои звонки и сообщения. Это был просто секс, ничего личного. Странно, что ты на что-то рассчитывала. Я ведь ясно дала тебе понять, что продолжения не будет.       Потеряв дар речи, Виктория ошеломлённо уставилась на Николь, с трудом справляясь с этим вопиющим безразличием. Оборонительная крепость, выстроенная Николь, оставалась неприступной. Она понимала, что вернуть её доверие будет непросто. Вокруг Николь всегда было много людей, но лишь немногим удавалось проникнуть в её внутренний мир. Она впускала туда избранных, тех, кому безоговорочно доверяла. Остальных держала на расстоянии. Они оказались на двух противоположных берегах, разделённые бурной рекой страха, боли и обид.       Кивнув, Виктория горько усмехнулась, почувствовав, как в ней закипает ярость и невыразительно повторила: — Просто секс… — поправив сумку на плече, она направилась к двери. Но, прежде чем уйти, решительно остановилась, развернулась и быстрым шагом подошла к Николь. — А знаешь что? Пошло всё к чёрту! Наверное, ты права, нельзя вернуть то, что давно потеряно, — Виктория смотрела в пылающие синим огнём глаза. Буря негодование распирала её грудь. — Я люблю тебя, Николь, но я не игрушка для утешения или развлечения на одну ночь! — Больше она не собиралась терпеть высокомерие Николь Райдер и с этими словами покинула кабинет.       Глядя ей вслед, Николь почувствовала, как бешено заколотилось сердце. Она хотела забыть всё, что причиняло ей страдания. Кровь пульсировала в висках от осознания, что она никогда не сможет жить как прежде. Она злилась, не в силах прогнать гнев на Викторию за то, что той единственной удалось разрушить все барьеры на пути к её сердцу. Разлука с Викторией была невыносима. Стоило закрыть глаза, и она видела её лицо, слышала голос, обвиняющий её в предательстве. Три ничтожных года она отчаянно пыталась доказать себе, что может жить без неё. И даже почти поверила в это. Николь чувствовала себя такой уязвимой, такой беззащитной и зависимой.       Ей с трудом удавалось дышать, борясь с охватившей её паникой. В голове эхом прозвучал звук захлопнувшейся двери в тот день, когда Виктория ушла от неё. Прокручивая в уме её последние слова, она поняла, как сильно в ней нуждается. Ей хотелось кричать, не переставая, в надежде, что это хоть немного облегчит её страдания. Что же она натворила…       Неужели это конец? И она вот так отпустит её? Позволит ей снова уйти?       Она вылетела из кабинета и рванула к лифтам, вслед за Викторией, но было уже поздно.       Безысходное чувство потери вызвало слабость во всем теле. Николь, как обезумевшая, давила на кнопку вызова лифта. «Ну давай же», — шептала она себе под нос.       Наконец лифт доставил её на первый этаж бизнес-центра. Она пулей вылетела на улицу и стала высматривать высокую брюнетку. В спешке огляделась, понимая, что Виктория не могла далеко уйти. И вдруг хорошо узнаваемая фигура, мелькнула на углу соседнего здания. Николь сорвалась с места и побежала за ней. — Виктория, постой! — выкрикнула она, догоняя её. Схватив её за плечо и развернув к себе, она встретила озадаченный взгляд. — Прости меня за то, что веду себя как последняя идиотка. Я просто запуталась…       Оттолкнув Николь, Виктория отстранилась и с досадой в голосе сказала: — Я не вещь, которую можно просто отшвырнуть, когда нет настроения. — Прости меня, я не должна была так с тобой разговаривать. Вик, ты же знаешь, наша близость — это всегда больше, чем просто секс. И я никогда не считала тебя вещью. — Да? Ещё несколько минут назад ты говорила совсем иначе. — Виктория передразнила её тон, но голос предательски дрогнул, от переполнявших её чувств. — Я люблю тебя, — эти простые и одновременно сложные слова, сорвались с губ Николь легче, чем она ожидала. — Ты много значишь для меня, но столько всего произошло между нами, когда я думаю о нас, о тебе…       Виктория печально улыбнулась и покачала головой. — Правда любишь? Тогда зачем делаешь вид, будто я совершенно безразлична тебе? — Потому что боюсь оказаться беспомощной. — Николь открыла рот словно рыба, выброшенная на берег. — Мне страшно, Вик. Ты — единственный человек, который может сломать меня. Впервые в жизни я испытываю такой сильный страх. — Она небрежно пожала плечами, словно сбрасывая с них непосильную ношу. — Я почти ничего не боюсь в этом мире, но снова потерять тебя… я просто не переживу. Боже, я так устала страдать… так устала…       Николь отвела взгляд, пытаясь унять разбушевавшиеся чувства, чтобы признаться Виктории во всём, что собиралась сказать. — Любовь к тебе делает меня и очень сильной, и очень уязвимой. Я хочу, правда, хочу вернуть то, что между нами было. — Она перевела дыхание. — Но после всего, что произошло, мне сложно доверять. Это так пугает меня… И я не знаю, как быть. Не знаю, что правильно, а что нет. Не знаю, как будет лучше, как безопаснее… Сейчас, когда ты ушла, я поняла: все страхи, которые я испытываю рядом с тобой, — ничто по сравнению с моим главным страхом — остаться без тебя. Я не хочу возвращаться в ту пустоту, в ту жизнь без тебя.       Пристальный взгляд Виктории смягчился, и на её лице появилась подобие улыбки. — Николь, я тоже люблю тебя, — она взяла её руки в свои. — Если тебе станет от этого легче, знай: я тоже устала от страданий. Эти три года без тебя были не жизнью, а выживанием. От мучительных мыслей о тебе, меня спасали только бесконечные съёмки, — в глазах Виктории блеснули слёзы, но голос оставался ровным и спокойным. — Знаешь, в какой-то момент я даже полюбила эти многочасовые изнуряющие съёмки. Потому что только когда я валилась с ног от усталости, я засыпала, не думая о тебе.       Казалось, время остановилось. Её серые глаза смотрели Николь прямо в душу. Они стояли, держась за руки, не замечая шума улицы. — Тогда почему ты только что снова это сделала? — Снова? — удивлённо переспросила Виктория. — Снова ушла, только что… — Ты сказала, я ничего для тебя не значу. И сама меня прогнала.       Николь наклонилась вперёд. — В этом-то и дело! Ты убегаешь, не пытаясь разобраться. — То есть, по-твоему, я должна была проглотить твоё напускное равнодушие и унизительные слова?       Николь с трудом сдержала горький смешок. — Я предупреждала: мне нужно время. — Не знала, что в понятие «время» входит оскорблять меня и наши чувства.       Николь придвинулась вплотную и обхватила Викторию за талию. — Давай уйдём отсюда? Это не лучшее место для выяснения отношений.       Мягкие прикосновения Николь лишили её возможности злиться. Виктория распахнула объятия и заключила в них любимую женщину, ощущая силу и нежность одновременно. С упоением вдыхая её аромат, в котором смешались все самые дорогие воспоминания, она провела по кожи её рук плавными движениями. — Что ты делаешь сегодня вечером? — прошептал низкий голос, коснувшись её уха. — Ничего важного, вроде бы, — в её голосе появилась прежняя мягкость. — Как насчёт того, чтобы провести его вместе?       Виктория окинула взглядом прохожих и тут же вернула его к пристальным синим глазам Николь. — Звучит неплохо. — Можем поехать к тебе, и я приготовлю нам ужин, — заманчиво предложила Николь. — Ты… и готовить? — Виктория слегка отпрянула, и на её лице расцвела широкая улыбка. — Тебя случайно не подменили?       Насколько она знала Николь, та никогда не приближалась к плите. — Вообще-то, я могу и обидеться на такое заявление, — игриво ответила Николь, растягивая уголки губ в улыбке. — И тогда ты никогда не попробуешь мои кулинарные шедевры. — О! Даже так? — Видишь, ты совсем мало знаешь о моих талантах. — Вот уж точно. Зато тебе удалось меня заинтриговать.       Николь улыбнулась: — Неужели? — Учитывая, что я никогда не пробовала ничего тобою приготовленного, — определенно да. — Хихикнув, Виктория подняла бровь. — Я уже сгораю от нетерпения, чтобы отведать твой… как ты там сказала? Кулинарный шедевр. — Договорились. Значит, увидимся вечером.

****

— Ещё пять минут и лазанья будет готова, — сообщила Николь, закрывая духовку.       Виктория расположилась на диване с бокалом белого вина в руке, наблюдая за движениями Николь и удивляясь, с какой легкостью та справляется на кухне. — Стыдно признавать, но оказывается, я действительно знакома не со всеми твоими талантами.       С лёгкой ухмылкой Николь закинула полотенце на плечо, взяла свой бокал и, облокотившись бедром о столешницу, повернулась к Виктории. — Удивлена? — Более чем, — немного смущённо ответила Виктория. — Мне и впрямь неловко перед тобой. Я даже не подозревала, что ты умеешь готовить такие сложные блюда.       Криво усмехнувшись, Николь глотнула вина и протестующе подняла руку. — О нет, это случилось позже, — она на секунду задумалась. — Чтобы отвлечься от любовных страданий, я решила заняться чем-то новым. И, к моему собственному удивлению, меня привлекли кулинарные курсы. — Николь рассмеялась своим обычным весёлым смехом, поглядывая на Викторию любящими глазами. — Знаю, это совсем на меня не похоже. Но иногда с нами случаются вещи, которых мы сами от себя не ждём. — Кулинарные курсы… впечатляет, — Виктория поднялась с дивана и направилась к ней. — Получается, наше расставание имело не только негативные последствия. Всё-таки в нём есть маленький плюсик, — лукаво улыбаясь, добавила она шутливым тоном. — Давай, скажи ещё, что ни о чём не жалеешь, — с пляшущими чертиками в глазах, подразнила Николь.       Виктория провела пальцами по её волосам, нагнулась и слегка прикусила её за мочку уха. — Ты же знаешь, что я никогда так не скажу.       Через несколько минут лазанья была разложена по тарелкам, кухню наполнил аппетитный аромат, вызывая адское чувство голода. Они сели за обеденный стол. — Пахнет просто божественно, — Виктория отрезала кусочек сочной лазаньи, поднесла вилку ко рту и попробовала. Николь внимательно наблюдала за её реакцией, с нетерпением ожидая оценки. — Мм… — прикрыв от удовольствия глаза, она промычала, смакуя сочетание мяса и специй, и положила в рот следующий кусочек.       Николь так и не притронулась к своей тарелке. — Ну?.. — Хочешь услышать честный ответ? — Жду не дождусь, — стараясь быть серьёзной, ответила она. — Ты — богиня, Николь! — Она прожевала, наслаждаясь богатым вкусом. — Лазанья просто восхитительна! Как давно я не ела ничего настолько душевного и по-домашнему вкусного.       После секундного блуждания в воспоминаниях, она снова улыбнулась Виктории. — Спасибо, — поставив бокал вина на стол, Николь взяла столовые приборы и попробовала сама. — Пожалуй, открою на пенсии свой ресторан, — Виктория уловила в голосе её весёлые нотки.       Она посмотрела на Николь странным взглядом и покачала головой. — Пенсия? Ха! Сомневаюсь, что ты променяешь свою косметическую компанию на какой-то там ресторан, — жуя, Виктория ткнула в её сторону вилкой. — Кстати, должна тебя предупредить: теперь я от тебя не отстану. Постоянно буду просить что-нибудь приготовить. Ты к этому готова? — промокнув салфеткой губы, она посмотрела на её изящные руки.       Молча, Николь водила вилкой по тарелке. В её глазах вспыхнул чувственный блеск. — Прости, наверное, я слишком тороплю события. — Всё в порядке, я не против, — Николь осторожно коснулась кончиками пальцев её руки. — С чего-то же нужно начинать.       Столько времени прошло с тех пор, как она в последний раз ужинала в её компании. Николь чувствовала себя немного странно, сидя за одним столом с Викторией, пока та рассказывала забавные истории со съёмок. Моментами происходящее казалось сном, от которого не хотелось просыпаться. Она слушала знакомую интонацию её голоса и периодически проваливалась в былые воспоминания.       Допивая вино, Николь отклонилась на спинку стула, внимательно изучая блеск серых глаз.       Виктория рассеяно моргнула, заметив пристальное внимание к собственной персоне. — Наверное, утомила тебя своими рассказами о всякой ерунде. Прости. — Нисколько, — она сжала руку Вик, пытаясь доказать обратное. — Я всегда любила тебя слушать, особенно, когда ты рассказываешь о чём-то через призму чёрного юмора.       Николь медленно наклонилась и провела подушечкой большого пальца по её мягким губам, вспоминая, какие они нежные.       От неожиданного прикосновения по телу Виктории пробежала легкая дрожь, и она едва смогла произнести: — Спасибо за ужин. — Пожалуйста, — низким голосом ответила Николь, не сводя с неё глаз.       Поддавшись притяжению, Виктория придвинулась ближе. Она положила одну руку на бедро Николь, привлекая её внимание, а другой удерживала за ножку бокал вина. Пальцы Николь скользнули в тёмные волосы и, притянув к себе Вик, накрыла её губы поцелуем. Не сдерживая своих порывов, Виктория углубила поцелуй и просунула руки под тонкую блузку Николь. После нескольких минут непрерывных поцелуев, они неожиданно, как по команде, отстранились друг от друга, словно боялись зайти слишком далеко. — Как же приятно с тобой целоваться, — усмехнулась Николь, восстанавливая дыхание. — В такие моменты я чувствую себя подростком.       Облизнув губы, Виктория хитро стрельнула в неё глазами. — Радует, что не старухой. — Она накрыла своей ладонью изящную кисть Николь. — Посмотрим какое-нибудь кино или… — Кино? Отличная идея! — согласилась Николь, находясь в лёгкой растерянности.       Виктория облегченно выдохнула. Потребуется время, чтобы привыкнуть к их новым и пока ещё хрупким отношениям. Она встала из-за стола и начала убирать тарелки в посудомоечную машинку. — Какой фильм будем смотреть?       Николь тоже поднялась, помогая ей убраться. — Если ты помнишь, жанр фильма отступает на второй план, когда мы смотрим вместе. — Правда? Интересно почему… — повернувшись к ней, Виктория хихикнула, глядя в тëмно-синие глубины, будоражащие её естество. Она вспомнила, как Николь любила приставать к ней за просмотром какого-нибудь фильма и в итоге они почти всегда досматривали его позже. — Сегодня всё будет благородно. — Она подняла правую руку, как если бы давала клятву. — Обещаю вести себя хорошо. — Ох, ну посмотрим-посмотрим на ваше поведение, мисс Райдер.       Возникшее глубоко внутри ощущение дома, чего-то близкого, родного захлестнуло Николь приятной, тёплой волной. Так давно она не испытывала ничего подобного и думала, что никогда уже не испытает в этой жизни. Но это чувство вернулось, затопив сознание Николь невероятным возбуждением перед чем-то новым, что ждало их с Викторией.