Ошибки прошлого

      Солнечные лучи, как золотые нити, просачивались сквозь приоткрытые шторы большого панорамного окна спальни, окутывая пространство мягким утренним светом. В комнате царил лёгкий хаос: предметы одежды небрежно разбросаны, храня следы ночного приключения. Луч солнца коснулся лица Виктории, пробуждая её ото сна. Она ощутила прикосновение к своей щеке шелковистой копны белокурых волос. Приподняв голову, Виктория увидела рядом обнажённое тело и окончательно убедилась — происходящее не было игрой воображения.       Уголки губ Виктории тронула счастливая улыбка. Её переполняла волна безграничного счастья. Завороженная безмятежной красотой спящей Николь, Виктория замерла, боясь нарушить её покой. Казалось, она могла бы любоваться ею целую вечность, тонуть в её совершенстве. Тихонько выскользнув из постели, она направилась на кухню, чтобы приготовить завтрак.       Вскоре, дразнящий аромат свежесваренного кофе выманил Николь из сонного царства. Потянувшись всем телом, она открыла глаза и увидела перед собой любимое, сияющее лицо. Виктория держала в руках поднос, на котором красовались две чашки кофе, хрустящие румяные тосты, баночка с янтарным джемом и горсть сочных фруктов. А в центре композиции, в узкой вазе, возвышалась крупная алая роза. — Неужели всё это для меня? — сонно протянула Николь, не в силах оторвать взгляда от прекрасного цветка. — Роза… какая прелесть! — Она поднесла распустившийся бутон к лицу, вдыхая его тонкий, пьянящий аромат. — Ты до сих пор их выращиваешь? — Да, немного, — Виктория кивнула в сторону просторной лоджии. — Красные, жёлтые, оранжевые… Пока всего несколько сортов. — Почему ты стала моделью, если так любишь заниматься цветами? — поинтересовалась Николь, задумчиво покручивая в руках изящную сортовую розу. Её низкий, обволакивающий голос с едва уловимой, волнующей хрипотцой заставил сердце Виктории забиться чаще. — Если бы я посвятила себя цветоводству, мы бы никогда не встретились, — дразня протянула Виктория, затягивая пояс на своём коротком халате. Устроившись поудобнее на кровати, она с аппетитом принялась за завтрак.       Николь приподнялась и расположилась напротив, облокотившись на подушки. — Кто знает… Может, я зашла бы к тебе купить цветы, стала бы твоей клиенткой, — она игриво приподняла тёмную бровь. — Хм… это было бы очень романтично. — Мечтательно глотнув кофе, Виктория намазала джемом два золотистых тоста. — И этот вариант принёс бы нам гораздо меньше проблем, — с доброй иронией заметила Николь. В её голосе не было ни обиды, ни гнева, лишь лёгкая усмешка играла на губах. — Ах, ты… — Виктория шутливо стукнула её в плечо, прекрасно понимая намёк, но звонкий смех Николь заставил и её саму рассмеяться. — Ты нарочно это сказала? — с притворным укором она ткнула в неё пальцем. — Всего лишь немного сострила. Люблю добавить перчинку, ты же знаешь. — Руки Николь скользнули по стройной талии Виктории, притягивая её ближе. — Эта ночь была волшебной. — Согласна, — прошептала Вик, обводя взглядом разбросанные по комнате вещи, ощущая на коже лёгкий трепет от воспоминаний о жарких объятиях.       Прикрывшись простыней, Николь осторожно придвинулась ближе, стараясь не задеть поднос с завтраком. Нежно проведя пальцами по подбородку Виктории, она поймала взгляд её серых глаз, полных обещаний. Затем прильнула губами к её шее, медленно спустилась ниже, осыпая её нежными, трепетными поцелуями. Проскользнув руками под тонкий халат, она обнажила хрупкие плечи возлюбленной и начала их мягко массировать. — Ты хоть представляешь, какой эффект производят на меня твои прикосновения?       Николь ехидно улыбнулась, заметив, как Виктория с наслаждением прикрыла глаза, отдаваясь её ласкам. — Хорошо, намёк поняла, — отстраняясь, сказала она. — Не дадим нашему кофе остыть.       Виктория протестующе застонала, чувствуя, как Николь играет с её чувствами. — После нашей бурной ночи я умираю с голоду, — добавила Николь, уже немного сожалея о своей маленькой провокации. — Ты издеваешься надо мной! — с притворной обидой воскликнула Виктория, откусывая тост с джемом. — Обожаю, когда ты так мило злишься на меня.       Внезапный звонок мобильного телефона прервал их идиллию. Николь не спешила отвечать, но всё же нажала на зелёную кнопку.       Неторопливо жуя тост, Николь поприветствовала Элену. Немного подавленный тон матери сразу же вызвал у неё тревогу. — Ты в порядке, мам? — Да-да, я… всё хорошо, — заверила Элена, но по голосу матери Николь поняла, что это не так. — Сегодня утром ко мне заезжала Глория. Мы поговорили… — Элена замолчала, видимо собираясь с духом. — Не могу поверить, что она твоя родная мать. Это просто в голове не укладывается. Нужно время, чтобы всё это переварить.       Расслабленное выражение лица Николь мгновенно стало отстранённым и холодным. — Что ей было нужно от тебя? Глория знает, как со мной связаться. Зачем она приходила? — Глория приезжала поговорить со мной, а не с тобой.       Негодование волной захлестнуло Николь, и ей пришлось глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться. С трудом выдавив из себя невнятный звук, она ждала продолжения. — Это был довольно тяжёлый и долгий разговор. И, признаюсь, болезненный. Эта история разрывает мне сердце. Из-за Джозефа я невольно чувствую себя соучастницей его грязных дел.       Элена была расстроена, надломлена и измучена. Николь чувствовала её боль, горечь, неоправданное чувство вины. Вместе со злостью к ней вернулся и голос. — Послушай, ты единственная моя мать! Остальное не имеет значения. Даже если подтвердится, что Глория… — Николь осеклась, поняв, что не в силах произнести вслух то, чего она никак не могла принять. Она бежала от этой мысли, но, похоже, уже никто не сомневался в немыслимой правде. Глория — её родная мать, и это её реальность. — Не торопись, Николь, отвергать Глорию, — Элена старалась говорить твёрдо, ведь она намеренно решила рассказать об этом по телефону, а не при личной встрече — так было легче. Николь не видела её слёз. — Я не против, чтобы ты общалась с Глорией. Она… — Элена замолчала, теряя уверенность в голосе. — Она — твоя мать. Я знаю, тебе больно это слышать, но нельзя отрицать правду. — Сначала я должна увидеть результаты теста, — проговорила Николь, хотя интуитивно знала ответ, в который до последнего не хотела верить.       Виктория взяла её за руку, утешительно поглаживая, пытаясь поддержать. — Ты и так знаешь, Николь, тест будет положительным. — Даже если и так — это не обязывает меня общаться с ней, — безапелляционно заявила она. — Знаешь, сколько дерьма я натерпелась от этой семейки? — Я понимаю, но… так нельзя. Всем свойственно совершать ошибки. Каким бы горьким ни казалось прошлое, Николь, я никогда не буду сожалеть о том, что стала твоей матерью. Пойми, Глория… — Элене пришлось сглотнуть, чтобы избавиться от кома в горле. — Глория не должна отвечать за преступления Джозефа. Она уже сполна заплатила за всё. И она... Тебе просто нужно узнать её лучше, с другой стороны... Уверена, вы найдëте много общего.       Николь закрыла глаза, с трудом восстанавливая дыхание. Она крепче сжала руку Виктории, желая поскорее вернуть себе уверенность и силу. — Я скоро приеду домой, и мы поговорим.       Элена прочистила горло: — В этом нет необходимости.       Она не хотела показывать Николь своё состояние. Сейчас она была морально раздавлена. Ей нужно было привести мысли и чувства в порядок, иначе как она сможет поддержать дочь, которой приходилось гораздо хуже? На людях Николь умела держаться уверенно, не показывая слабость, но Элена знала, как трудно сейчас её дочери скрывать свои истинные чувства. — Ты не ночевала дома. Где ты? — У Виктории, — кратко ответила Николь. — Значит, решила наступить на старые грабли, — подытожила Элена. — Не понимаю, как ты можешь после всего, что она тебе причинила, снова с ней сближаться. — Всё не так однозначно, как ты думаешь. И да, я готова рискнуть ещё раз. — Николь посмотрела на Викторию, такую домашнюю и родную, с чашкой кофе в постели. — Риск — дело благородное, конечно. Но родная, будь осторожна. Эта женщина один раз уже причинила тебе страдания. Не пойми меня неправильно, я всего лишь хочу, чтобы ты была счастлива, — смиренно ответила Элена. — Поеду на пляж, проведу время со своими старыми приятельницами. Мне нужно развеяться и отойти от встречи с Глорией.       Они попрощались. Николь понимала желание матери отвлечься. Она задумчиво повертела в руках телефон и вздохнула так, будто на плечи ей водрузили огромный камень.       Виктория, поглаживая её спину, заставила Николь посмотреть ей в глаза. — Элене не понравилось, что ты здесь? — Я большая девочка и не нуждаюсь в одобрении, — Николь коснулась её подбородка. — Мама всегда к тебе хорошо относилась, просто ей, как и мне, нужно время. Уверяю, у тебя есть все шансы снова завоевать её любовь и доверие. Порой она даже меня удивляет своим отношением к жизни и к обстоятельствам.       Виктория молча кивнула, не зная, что сказать. — Прости, я слышала из разговора, что к Элене приходила Глория? — Сегодня утром. — Дай ей шанс, Николь, — сказала Виктория с глубоким сочувствием. — Представь, в каком она смятении. Я не оправдываю её прежнее отношение к тебе из-за ваших споров, но сейчас это не должно влиять на ваши взаимоотношения.       Николь покачала головой: — Слишком многое разделяет меня с этой женщиной. — Она откусила тост и задумчиво стала его жевать. Затем снова посмотрела в серые глаза, ища в них поддержку. — Она совсем мне чужая! Я даже не знаю, о чём мне с ней говорить. — Наверное, это нормально, ты не знаешь её близко. Не так, как должна была знать. У тебя сложилось о ней определённое мнение, основанное на вашем противостоянии, вражде, неприязни двух семейств. Но Глория может быть совсем не такой, как ты о ней думаешь. — У меня нет настроения это обсуждать, — отмахнувшись, пробурчала Николь. — У тебя всегда нет настроения это обсуждать. Послушай, Николь, чем дольше ты откладываешь вашу встречу, тем больше себя изводишь. — Виктория ласково коснулась её белокурых волос. — Вам о многом нужно поговорить. — Перестань, Вик, — огрызнулась Николь, сдерживая раздражение. — Я сказала, что подумаю.       Виктория не была знакома с Глорией Сильва лично, и, возможно, именно поэтому инстинктивно хотела помочь Николь наладить с ней отношения. И в то же время понимала, что как бы Николь ни противилась сближению с Глорией, как бы ни отвергала неприятную правду, это необходимо для неё самой. — Я устала копаться в прошлом, — Николь отпила из кружки остывший кофе и посмотрела в окутанные дымкой серые глаза.— Хочу смотреть только в будущее. Только вперёд.       Виктория бережно взяла её ладонь и прижала к груди. Под тёплыми пальцами Николь ощутила ровный, успокаивающий ритм сердца. В этом тихом биении, словно в колыбели, она на мгновение забылась, погружаясь в плен умиротворения и покоя.