Baby Doll

      Она безусловно понимала, что день этот выдастся непростым, но уж такой стали в голосе думала, что не услышит от босса и по совместительству своего мужчины, которого впору бы назвать живым воплощением порока. Потому что в нём идеально всё, без капельки приуменьшения!       Голос у него тягучий, бархатистый и сексуально хрипловатый, доводящий с лёгкостью до полуобморочного состояния. Четко очерченные пухлые губы, которые он, будто бы издеваясь, имел привычку частенько облизывать, скользя раз за разом по ним языком с такой чувственностью, что у неё коленки начинали предательски подрагивать, и вовсе порождали в голове ураган непристойных мыслей, отражающихся румянцем на щеках. А что уж говорить о тех моментах, когда он обхватывает этими самыми губами стеклянное горлышко бутылки с минеральной водой, делая жадные глотки, скользя при этом по поверхности бездумно своими идеальными пальцами… напоминая тем самым на что же они способны. И ради созерцания такого зрелища ей совсем-совсем не в тягость прикидываться, что снова забыла — по чистой случайности, правда-правда! — принести в его кабинет стакан.       На этот раз шалость за ней числилась куда более серьёзная… ведь ему вчера доставили вместо приглянувшегося костюма совсем другой. И да, тут крылась её вина, ведь вельвет ей, в отличие от него, не нравился совсем. Последствия этого поступка отзывались до сих пор сладостной болью в теле, вместе с не покидающими её воспоминаниями о том, какая сталь затопила его взгляд и как крепкие ладони со звонким шлепком опускались на грудь и ягодицы снова и снова, а голос превратился в тихое рычание… впрочем, истинное наказание настигло её всё же коварнейшим образом прошлой ночью. Долгожданной разрядки она так не получила, хотя молила его всеми известными ей способами… Но он так и не смягчился, и кто знает вообще, сколько это будет продолжаться, учитывая сколь велика его любовь к этой ткани.       Зайдя с лёгкой опаской в его кабинет, она не могла не обратить внимание на то, как напряжены его плечи и то, что пальцы сжаты слегка в кулаки. И этот взгляд… этот чёртов взгляд прожигал насквозь, скользя по её телу с такой интенсивной жадностью собственника, вынуждающей в горле мигом всё пересохнуть, а внизу живота так сладко затянуть в предвкушении.       — Себ… — она замолкла на полуслове, слыша, как цокнул он недовольно языком, покачав после медленно головой из стороны в сторону, приближаясь к ней всё ближе и ближе, заходя по итогу за спину и рывком притягивая её к себе за талию, — Мистер Стэн, — мигом исправилась она, бормоча едва слышно и получая удовлетворительный смешок в ответ.       Она тут же ощутила горячее касание мужских губ к шее, сопровождающееся игривым, но таким чувственным, скольжением языка по бешено пульсирующей венке, гоняющей кровь по разгоряченному и такому податливому в этот миг женскому телу с удвоенной скоростью. Ей так хотелось ведь не ощущать преграду между их телами в этот миг. Ей так хотелось ощутить жар его кожи и вес тела на себе, услышать, как шепчет он её имя с придыханием на ушко, подчиняя себе каждым движением внутри неё.       — Ты ведь понимаешь, doll, что поступила очень-очень плохо? — прошептал ей на ушко Себастиан, едва задевая мочку уха губами, прежде чем скользнуть пальцами к мелким пуговкам её рубашки, с дразнящей медлительностью высвобождая каждую из петель, по чуть-чуть обнажая светлую кожу.       Всё, на что она имела право в этот миг — вцепиться ноготками покрепче в его ремень, заведя руки чуть за спину, чтобы обрести хоть какую-то опору, потому что ноги нещадно дрожали от прикосновений его восхитительно горячих ладоней. Тело, плотно затянутое ремешками портупеи, отзывалось с усиленным рвением, сладко ноя в тех местах, где он самолично затянул ремешки потуже, чтобы она ежесекундно могла вспоминать его и сожалеть о содеянном, ведь сжимают так сладостно её отнюдь не его руки.       Проведя по тёмным ремешкам на животе кончиками пальцев, Себастиан прерывисто вздохнул, толкнувшись бёдрами навстречу, давая прочувствовать ей сполна сколь сильно он желает её в этот миг… Прикосновение его чуть шершавых пальцев к покрасневшей слегка под ремнями на талии коже сорвали с её губ расслабленный стон, вместе с тихим-тихим, умоляющим шёпотом:       — Мистер Стэн…       Мысли в голове её окончательно спутались, мешая сформулировать логичное предложение… и его руки, скользнувшие под ткань классической юбки уже, совсем не помогли процессу. Лишь усугубили его, вынуждая откинуть голову ему на плечо, прикрыть глаза и отдаться тем самым в его власть, по обыкновению, целиком и полностью.       — Doll, тебе как следует нужно поблагодарить меня за щедрость, ты так не считаешь? — Себастиан прикусил довольно ощутимо кожу на её покатом плечике и оттянул кружевную ткань трусиков, прежде чем проникнуть под них ладонью.       В ту же секунду с губ её сорвал он сладостный всхлип, стоило только коснуться дразняще наиболее чувствительного местечка. Столь чувствительна ведь к его прикосновениям, и этот факт вызвал на его губах хитрую и вместе с тем довольную ухмылку, ведь стонов будет очень много, так же, как и мольбы, потому что ей придётся постараться, чтобы заслужить прощение.       Мистер Стэн не любит ведь, когда его doll нарушает правила, но как же зато сладко наказывать её за очередную шалость, которые порой она сама и подстраивает. Всё для того, чтобы насладиться подольше отзвуком его голоса, становящимся таким низким и властным в подобные моменты, и раствориться полностью в том, как он владеет ею.