Заклятое соседство

      Утренний свет, пробиваясь через щель между сиреневыми занавесками, мягко разливается по спальне уютно обставленной дорогой мебелью.       Вескер спит на кровати, укрывшись одеялом. Черные очки покоятся на тумбочке рядом. Постельное белье в расцветке долларовых купюр. Подарок от Озвелла Спенсера на один из дней рождений любимому «отпрыску». «Папаша» подарил аж десять комплектов постельного белья, желая казаться щедрым, притом все были одной расцветки. Вескер тогда поблагодарил из вежливости и признался, что очень любит деньги, но не в таком варианте. С тех пор Спенсер дарит исключительно денежные переводы, чему «сынок» безмерно счастлив. А постельное белье Альберт решил не выкидывать, а использовать по назначению. Материал оказался настолько качественным, что Вескер подумал, что всю жизнь придется на нем спать. Не особо огорчился, так как земные радости не считает делом первостепенной важности.       Внезапно распахивается дверь, и в комнату влетает симпатичная женщина в бордовом платье с глубоким декольте, приоткрывающем не только красивую грудь, но и показывающее во всей красе изумрудное ожерелье. Темные волосы забраны в тугой пучок на макушке. В ушах подрагивают такие же, как украшение на шее, изумрудные «капельки» сережек.       — Альберт! Альберт! — выкрикивает Экселла спящему с растерянностью, даже паникой.       — Ммм, — Вескер открывает глаза, — что?       — Где мои туфли?! Я опаздываю.       — Это, какие? — не понимает спросонья.       — Темно-зеленые, замшевые со стразами на носиках. Где они?!       — Чего меня спрашиваешь? Я не брал.       — А кто еще?! — возмущается, уперев руку в бок. — Внизу только одна туфля, где вторая?!       — У Лаки спроси.       — Очень смешно. Он же кот!       — Тогда поищи у него где-нибудь. В лотке, например.       — Некогда!       — Так надень другие туфли. У тебя много.       — Они не подойдут к сумочке!       — Значит, возьми другую сумочку, в чем проблема?       — Пока я перекладываю содержимое из этой в новую, можно будет никуда не идти!       — Бери пример с меня, я хожу без сумки.       — У меня в платье нет карманов!       — Вот так берутся проблемы на пустом месте, — сетует Вескер и бросает взгляд на табло электронного будильник на тумбочке. — Но я не бужу тебя в восемь утра в единственный выходной! Дай, поспать.       — Ты невыносим! — обиженно выбегает из комнаты, быстро сбегает по ступеням, сыпля под нос ругательства.       — Вот они «прелести» семейной жизни… — вздыхает Вескер и переворачивается на бок, собираясь заснуть, как снизу раздается полный ужаса крик Экселлы.       — Похоже, нашла свою туфлю в неподобающем виде. Тоже мне, «трагедия»! — невозмутимо шепчет про себя Вескер.       — Альберт! — явно стоит у подножия лестницы, в голосе нотки паники. — Твой Лаки туфлей подавился и сдох!       Вескер от неожиданной новости подскакивает на кровати от удивления. Откидывает одеяло, поспешно садится.       — Как сдох?! — поражается, сон выветривается моментально. — Не мог! Теоретически.       Встает. Хватает со стула черный халат и на ходу облачается. Пояс падает на пол, не замечает. Солнцезащитные очки, даже забывает надеть.       Быстро спускается с лестницы к раздосадованной Экселле, придерживая рукой сомкнутыми полы халата.       — Где он? — спрашивает встревоженно.       — На кухне. Он мою туфлю проглотил! — чуть не плачет.       — Сейчас разберемся.       Вескер первым влетает в кухню, Экселла следом.       Под обеденным столом лежит на боку Лаки, а из тройной пасти выглядывает черный каблук, который бедолаге никак не удалось проглотить. Глаз на боку закатился, под тонкой голой кожей еще отчетливей проступили ребра. Питомец нездорового синего оттенка. Внезапно из глотки доносится бульканье, а единственное ухо судорожно вздрагивает.       — Еще жив! — заключает Вескер и опускается на колени перед «котом». — Сейчас спасать будем. Только, интересно, чего его на замшу потянуло? Не кожа ведь.       Альберт осторожно вытягивает Лаки из-под стола. Осматривает зубастую пасть и обдумывает, как лучше вытянуть туфлю, чтобы прекратить асфиксию.       — Подними его за задние лапы и держи вертикально, — приказывает Экселле. — А я спасу твою обувку.       — А по-другому никак?       — Никак.       — У меня руки чистые! К тому же у него когти, — хмурится девушка.       — А ты аккуратно. Вообще возьми в привычку носить перчатки. Ведь, не знаешь, когда могут пригодиться.       Джоане вздыхает, наклоняется и с отвращением поднимает несчастного «котейку» за ноги. Вескер аккуратно взявшись за задник туфли одной рукой, а другой — отводя в стороны две верхние челюсти, тянет предмет из глотки.       — Плохо идет, — сетует. — Зубы внутрь загнуты.       — Так не надо было его таким делать! — продолжает злиться Экселла.       — А откуда я знал, каким он после укола получится? Элемент случайности никто не отменял.       — Вымахал, зараза, еле держу, — жалуется Экселла.       — Еще немного, ты сильная, справишься. Уже пошло, вытягиваю.       — Надо его на диету посадить.       — Тогда он станет жрать не только обувь.       — Как там моя туфелька? Не сильно пострадала?       — Пока идет целая.       — А стразики все на месте?       Лаки хрипит и сделает судорожный вдох, когда туфля почти покидает глотку.       — Вот так, — комментирует Вескер, освобождая дыхательные пути мутанта. — Еще немного… и все.       Наконец, вытаскивает злосчастную туфлю. Вся покрыта вязкой слюной, а передняя часть, словно оплавилась. Стразик сохранился только один и мутно поблескивает в свете окна.       — Вот это да! Неужели, переварил, даже пластиковую подошву?! — удивляется Альберт. — Надо будет взять желудочный сок на анализ…       — ЧТО?! — разжимает кисти Экселла, выпуская злосчастное животное. — Как это переварил?!       Вескеру удается подхватить страдальца в последний миг и уложить на пол.       — Осторожнее! Еще переломы мне лечить не хватало! Возьми свою туфлю! — протягивает.       — Фу! Да я к ней не прикоснусь теперь! Твой урод ее безнадежно испортил! — всхлипывает.       Вескер откладывает обувку на пол.       — Он не урод! — с нежностью поглаживая, приходящего в себе мутанта по загривку, поправляет ученый, — Это новая ступень эволюции домашних кошек. И не называй его «моим». Не забывай, ты его тогда в дом впустила!       — Так я кота впускала, а не это! Прибился бродяжка к порогу, только молочка в тарелочку налить хотела, а ты тут, как тут: «Ой, какой бесхозный экземпляр! А, давай, его полечим, видишь, как выглядит плохо?» Так что ты во всем виноват!       — Я его туфлями специально не кормил. Это раз. Жрет он их сам. Это два. К тому же, где ты их оставила? В шкафчике для обуви? По лицу вижу, что нет, а значит, сама виновата! Не будешь туфли разбрасывать.       — Тогда я ему твои сапоги скормлю! У тебя столько всего кожаного, — мстительно зашипела Экселла.       — Лаки столько не съесть, лопнет, — с усмешкой отвечает Альберт, сохраняя невозмутимость.       — Ничего, за месяц скормлю, — продолжает кипятиться девушка.       — Успокойся, подумаешь, туфли!       — А ты, знаешь, сколько они стоят?! К тому же я из-за тебя на работу опоздала.       — Начальники не опаздывают, а задерживаются, — самодовольно уточняет Вескер.       — Но не каждый же день!       — Таким хорошеньким простительно, — делает комплимент. Доводить ситуацию до скандала совсем не хочется.       — Альберт, это были мои любимые туфли! — просящее сморит в глаза возлюбленного. — Теперь придется сумочку выбрасывать, а я ее тоже люблю. И такое красивое ожерелье больше ни с чем ни надену…       Вескер понимает намек:       — Ладно, я куплю тебе новые туфли. Закажем такие же.       — А можно что-нибудь помоднее?       — Хорошо.       — И сумочку к ним.       — Ладно.       — А еще костюм, а то я только в платьях хожу, как нищенка. Ну, нельзя же так, верно?       — Нельзя, — соглашается, в уме прикидывая сумму незапланированных расходов.       — И цепочку с серьгами, — хлопает глазами довольная Экселла.       — Тебе палец в рот не клади, — усмехается Альберт, — целиком проглотишь.       — Но это были мои любимые туфли! — клянчит Джоане.       — Ладно, только не очень дорогие.       — Люблю тебя, — наклоняется и довольная чмокает в щеку. — Я пошла. Отдыхай.       Экселла идет в прихожую, обувает другие туфли и выходит из дому.       — Самый простой путь к сердцу женщины — обновить ей гардероб, — усмехается Альберт.       Лаки поднимается на ноги и тыкается мордой в плечо хозяина. Трется боком, словно еще кот.       — Есть хочешь? — спрашивает Вескер и треплет питомца за оставшимся ухом. — Сейчас тебе рыбки разморожу.       Поднимается на ноги, одергивает халат и идет к холодильнику. Достает из морозилки пакет с рыбой. Кладет в кастрюльку и наполняет горячей водой из-под крана. Ставит рядом с раковиной.       Лаки подходит, встает на задние лапы, опираясь о шкафчики, будто догадывается, где лежит пища. Достает верхней частью безглазой морды до края раковины. Приоткрывает пасть и высовывает красную ленточку языка. Вескер, привалившись к разделочному столику, отпихивает его коленом.       — Учись ждать! Действительно, здорово ты подрос. Слишком много ешь. Интересно, сколько протянешь без пищи? Правда, при таком эксперименте тебя придется запереть, а то еще с голодухи Экселлу проглотишь. Хотя, с другой стороны, тогда никто не будет мешать спать.       Мутант фыркает и ложится у раковины. Кончик хвоста недовольно подрагивает.       — И это я еще на ней не женился! — продолжает рассуждать вслух Вескер. — А если мы узаконим отношения? Б-р-р! Только в страшном сне. Семейная жизнь не для меня, верно, Лаки? Вот только как Уильям все совмещает?.. Хотя, он не так талантлив, как я. Но это и понятно, Биркин всего лишь человек.       Внезапно раздается стук во входную дверь.       — Дай, угадаю, Экселла забыла свою сумочку!       Вескер идет к двери, а потом вспоминает, что она бы позвонила в звонок или отперла бы дверь, а значит, это не только незнакомец, но еще и слепой.       «Ох, как не люблю гостей!»       Сквозь стекло двери виднеется женский силуэт, но это не Джионе.       Уже подойдя, Вескер вспоминает, что не надел очки, а пугать гостью желто-алой радужкой совсем не хочется. Ученый очень предусмотрительный, поэтому на этот случай на полочке под зеркалом всегда есть запасные. Главное, чтобы Лаки их не съел. Альберт, подойдя, отыскивает очки взглядом. На месте, правда, завалены бутылочками с косметикой.       «Никак не могу приучить свою даму к аккуратности»       Извлекает очки из-под завала, наскоро протирает полой халата и надевает. По-привычке бросает на себя взгляд в зеркало и обмирает. Обычно гладко прилизанные светлые волосы сейчас растрепались, и от былой аккуратной прически не осталось и следа.       — Кошмар! — ужасается Альберт, хватает расческу и пробует причесаться, но жесткие от лака пряди не желают аккуратно ложиться. Положение практически не удается достойно исправить. Нужно срочно помыть голову, но в дверь настойчиво стучат.       «Вот же дилемма» — вздыхает Альберт, — «Да еще и пояс от халата куда-то подевался, что за неудачный день!»       Поспешно запахнув полы халата, Вескер ощутил себя крайне неуютно в настолько домашнем виде.       Можно, конечно, вообще не открывать незнакомке дверь, постоит, да уйдет, решив, что никого нет дома. Но с другой стороны, было любопытно, что ей нужно. К тому же стучит очень настойчиво, что раздражает.       Вескера посещает мысль, что Лаки можно держать на улице на привязи, как собаку. Станет предупреждать появление незванных гостей. А заодно станет и отпугивать.       Придерживая халат, открывает дверь.       На пороге стоит девушка в голубой бейсболке, такого же цвета топе и черной юбке. На ногах белые кроссовки. Из-за козырька кепки не видно лица. Зато можно различить темно-русые волосы, забранные в хвост на затылке.       — Вообще-то есть звонок, — нравоучительно начинает Альберт и показывает на кнопку справа.       — Извините, не заметила, — поднимает незнакомка голову и на лице отпечатывается удивление. Притом, обоюдное.       Миловидные черты лица чуть портит широкий носик, поджатые губки говорят о решительности, да и в целом черты слишком узнаваемы, чтобы ошибиться.       — Мисс Валентайн! — первым нарушает тишину хозяин, — Каким ветром? Решили устроить сюрприз своим визитом?       — Вовсе нет, капитан Вескер, — справившись с удивлением, наконец, произносит гостья. — Просто мы снимаем домик неподалеку и не знали, что вы здесь живете.       «Будь это так, мы бы сюда не переехали», — читалось на ее лице.       — Не зря говорят, что мир тесен. А где ваш домик, если не секрет? — прищуривается бывший капитан, хотя за темными стеклами очков этого не видно.       Девушка кивает на почти такое же двухэтажное строение слева.       — Так мы соседи, мисс Валентайн! А я думал, что чудес не бывает.       — Вообще-то я больше не Валентайн, а миссис Редфилд.       — Редфилд? — брови Вескера удивленно ползут вверх, но он быстро берет себя в руки, скрывая изумление, — Так и Крис будет жить здесь?       Гостья молчит, что красноречивее любых слов.       — Вот это день сюрпризов! А я ведь вас, даже не поздравил. Что же на свадьбу-то не пригласили? Такое событие ни за что бы не пропустил.       — У нас и без вас народа было много. К тому же не хотелось портить… — поняв, что сболтнула лишнее, замолкает.       — Если честно, я не в обиде и даже не удивлен. Сразу было видно, к чему у вас дело идет. Люди — они такие предсказуемые.       — А вы, смотрю, тоже не один живете, капитан Вескер.       Уязвляет Альберта до глубины души. Уподобляться простым смертным ученому вовсе не хочется, но получалось как-то само собой, что одновременно расстраивает и злит. Хотя с другой стороны, не все так плохо. Есть с кем поболтать и не надо нанимать личного повара.       В халате, да босиком Альберт ощущает себя не очень-то по-капитански.       — Не обращайся ко мне так, я уже давно не работаю в полиции, нашел себя совсем в другой области. В более мирной и безопасной.       О последнем он лукавит.       Вдруг в глубине дома что-то падает и металлически звякает. На кухне.       «Кажется, Лаки больше не выдержал томиться в ожидании и голод победил разум. Хотя есть ли он у него, вот в чем вопрос»       — Ой, а что это у вас там? — настораживается Джилл, включая полицейское чутье.       — А это мой котик завтракает, — самым безобидным тоном отвечает Вескер. В подтверждении его слов, из глубины дома что-то смачно чавкает.       — Рыбку ест, — уточняет хозяин с милой улыбкой. — А вот кошачий корм совершенно не любит.       — Значит, вы его избаловали, — заключает Джилл, — моя кошечка с удовольствием ест готовые корма.       — Кстати, зачем ты пришла? Давай на «ты», раз мы теперь соседи.       — Ну… э… — мнется. — Да так зашла. Просто хотела поздороваться. Сейчас уйду.       — Стой, — приказывает Вескер, как если был капитаном полиции. — Докладывай, что приключилось.       Девушка вздыхает, но интонация действует.       — Брук залезла на дерево, а я не могу ее снять.       — Твоя кошка? — догадывается.       — Да. Она очень пугливая. На новом месте ей очень непросто и, в общем, я надеялась, что кто-то поможет мне ее снять. Но вижу, что ошиблась адресом.       — Погоди, а твой герой где? Что это он даму в беде выручать не хочет?       — На дежурстве, не приехал еще.       — А! Вы-то профессии не сменили. Или только Крис?       — Оба.       — Тогда дождись супруга.       — Не знаю, когда вернется, а Брук там уже больше часа сидит.       — А тебе разве на дерево не забраться?       — Высоты боюсь, — потупляет взор.       — Вот это новость! День потрясений просто.       — А ты бы залез? — спрашивает девушка с вызовом.       — Ну… я и в детстве по деревьям не лазил. Не солидно это. Особенно в моем возрасте.       — Ясно, не умеешь. Тогда Криса подожду.       — Умею, но не лазаю, — быть хуже ненавистного Редфилда Вескеру совсем не хочется. — Зачем, если есть способы проще и эффективнее?       — И какие, например?       — Захочет, есть, сама слезет.       — Она не слезет! Брук первый раз на дерево влезла! Она в квартире жила, к улице совсем не приучена.        — Ну, так появится повод приучиться.       — Она уже мяучит, бедняжка.       С соседнего участка доносится жалобное мяуканье. Вескер кривится. Все веселее денек и веселее.       — Расстели одеяло под деревом, когда устанет, свалится, как перезрелый плод, — советует соседке.       — Это жестоко! Но другого не ожидала. Я зря зашла. Прошу прощения за беспокойство.       — Всего хорошего, — равнодушно желает Вескер и закрывает дверь.       — Вот это соседство! — прошептал, направляясь в кухню. — Хоть съезжай теперь…       Джилл уходя, думает аналогичным образом.       Альберт идет на кухню, чтобы посмотреть, что натворил питомец. Когда входит, самые худшие опасения превращаются в реальность.       Лаки стянул с раковины кастрюлю на пол, явно языком дотянулся, разлил по кухне воду, проглотил рыбу, а теперь лежит посреди лужи и мусолит край кастрюли, зажав передними лапами. Острые зубы при этом неприятно клацают о металл. Глаз на боку без тени смущения таращится на хозяина алым зрачком.       — Вот, гад, подождать не мог пять минут, пока вернусь! — злится Вескер, теряя самообладание. Срывает полотенце со стены и направляется к мутанту. Единственно, чему радуется мужчина, что идет босым, иначе будь на нем тапочки, то неизбежно промокли.       — Фу, Лаки! Нельзя! — хозяин отнимает у питомца кастрюлю, осматривает ее на предмет повреждений, к счастью, пара небольших вмятин ничего страшного, но дезинфицировать придется точно, ради Экселлы. А что касается ученого, то он заразиться от мутанта не боится, исходя из принципа: зараза к заразе не пристает. Вескер бросает кастрюлю в раковину, ставит «кота» на лапы, подхватив под брюхо. Промокает наскоро полотенцем, затем поднимает на руки и вытирает лапы. Относит «кота» за границу лужи и опускает на пол.       — Еще одна такая выходка, и запру тебя в клетке в подвале, — произносит со всей строгостью и подталкивает под зад прочь с кухни, — Иди отсюда и не смей больше портить мне выходной!       Мутант выходит, цокая когтями по линолеуму. Заходит в гостиную, запрыгивает на кресло в углу, в котором любит сидеть хозяин, и принимается вылизываться длинным тонким языком. Выходит почти по-кошачьи. Разве портит сходство приоткрытая, как лепестки росянки, трехчелюстная пасть, в которую превратилась голова бывшего животного. Нравом мутант остается вполне мирным и довольно ласковым, особенно, когда сытый. Правда, питает нездоровую страсть к обуви, поэтому жильцам приходиться прятать ее из зоны доступа любимца.       Раз в неделю приходит горничная прибираться. Но она была позавчера, поэтому сегодня убирать кухню придется исключительно хозяину дома, к его большому сожалению. Альберт идет до кладовки, берет ведро и тряпку. Возвращается на кухню. Халат отчаянно мешает, поэтому приходится снять и повесить на спинку стула, оставшись в одних пятнистых леопардовых трусах, которые подарила Экселла. Предпочитая черный цвет в любой части гардероба, Вескер не хотел принимать подарок, но Джионе убедила, что его все равно не будет видно, а раз не видно, то нижнее белье можно носить любое. Под напором логики пришлось сдаться.       Ползая на коленях и вытирая воду, Альберт про себя проклинает неудачный день, визит Валентайн, Лаки и весь мир до кучи. К тому же мыть полы совсем не по-геройски, хорошо никто не видит. За это кому-нибудь когда-нибудь он обязательно отомстит.       Очки Вескер снимать не стал. Привык ходить в них и днем, и ночью, в любую погоду, разве, когда спал и мылся, приходилось снимать.       Испорченную туфлю Экселлы пришлось выбросить.       Закончив уборку, помыв и обработав антисептиком кастрюлю, накидывает халат. Замирает посреди кухни и думает, чем заниматься дальше.       «Выпить кофе? Или продолжить сон, который так внезапно прервали?»       Можно попить чаю и пойти спать. Но лень побеждает. Вескер только делает несколько глотков из стакана, предварительно налив в него воды из хрустального графина на столе, и идет наверх в свою комнату.       «Я же ужасно выгляжу» — вспомнает он. — «Прежде, нужно привести себя в порядок»       Так что сначала направляется в ванную, принимает душ, чистит зубы, причесывается и возвращается в постель. Спать особо не хочется, но все равно ложится. Снимает очки и кладет на тумбочку. Теперь их там пара совершенно одинаковых.       «Надо будет снести одни вниз»       Работой он принципиально заниматься не хочет, а читать или заходить в Интернет не стоит, потому что все равно сведется к работе, общению с коллегами и прочим. Нет. Один день в месяц нужно посвятить ничего-не-деланью. А к вечеру позвонить Уиллу и пригласить на ужин. Заодно познакомить с Экселлой, а то все как-то недосуг.       На этой приятной мысли Альберт затягивает с сон.       Будит его ощущение, как что-то липкое касается щеки, затем кто-то бесцеремонно укладывается рядом, упираясь лапой в бок.       — Лаки, убирайся отсюда! — Вескер сразу узнает питомца и спихивает с кровати. — Уже предупреждал, не смей забираться на постель! Вот сейчас отправлю в подвал.       «Кот» садится на полу и обиженно отворачивается.       — Ладно, не отправлю, — смягчается, — Просто сегодня все идет наперекосяк. И, между прочим, это твоя вина. Нельзя есть чужую обувь, разве, не предупреждал? Нам и так ее прятать приходиться от тебя, потому, что ты тупой и слов не понимаешь. Надо было отвезти тебя в лабораторию. Как говорил в шутку профессор Маркус: «Никогда, ребята, не берите работу на дом — это может быть опасно!» Хотя, какая ты работа, так, хобби просто.       «Хобби» подходит и тыкается сомкнутыми челюстями в свешенную с постели кисть хозяина, будто полностью его понимает, в чем Альберт сильно сомневается, но все равно чешет питомца за ухом, как собаку. Глаз на боку щуриться от удовольствия.       — Все, беги отсюда, — отправляет питомца прочь. Тот отступает от кровати, ложится на брюхо, какое-то время наблюдает за мужчиной. Когда тот не смотрит, наклоняется, хватает черный хозяйский тапок и несется прочь из комнаты, стуча когтями по полу.       Пропажи Альберт не замечает, только радуется, что, наконец, остался в одиночестве.       Можно поспать, но сон не идет. К тому же начинает раздражать мяуканье за окном.       «С ним определенно нужно что-то делать», - думает Вескер, ворочаясь и не в силах сомкнуть глаз - «Вот только что?»