Уже замужем

Сухие щелчки фотокамеры неприятно скребли по барабанным перепонкам, словно отсчитывали оставшиеся до неминуемого взрыва секунды. От жара прожекторов по спине уже давно стекали капельки пота; вода в бутылках нагрелась и приобрела довольно ощутимый привкус пластика, но Люси отдала бы сейчас что угодно за глоток даже такой противной жидкости — горло чесалось и першило, а слюны не хватало, чтобы смочить его хоть немного. Глаза порядком устали от слишком яркого света, и от этого картинка в видоискателе двоилась, плыла, не давая оценить качество будущих фото, хотя Люси и так знала: съёмка провалена. И дело было не в её усталости или раздражении. Иногда злость, наоборот, помогала: подстёгивала, добавляла некий задор, покалывая пальцы острыми иголочками нетерпения, вымораживая все остальные чувства, кроме главного — сделать! Поймать самый лучший ракурс, успеть запечатлеть на плёнке малейшие изменения мимики, раскрыть созданный визажистами и модельерами образ, добавив в него и что-то от себя, от своего видения. Обычно Люси удавалось заразить клокотавшим внутри азартом и стоящего по ту сторону объектива человека, но этот мальчик, сегодняшняя модель… Он был, без сомнения, хорош: симпатичное личико, бьющая через край юность, тщательно слепленное в спортзале красивое тело и… взгляд испуганного оленёнка. Тщедушное травоядное вместо полного силы, уверенности и первобытной похоти хищника. Такому только молочные коктейли рекламировать, а не новую линию туалетной воды для мужчин с агрессивно-сексуальным ароматом. И на другого не заменишь — парень идеально подходит по типажу, да и заказчик, среди десятков претендентов выбрав именно его, даже слушать не хотел о том, чтобы попробовать кого-то ещё. И что теперь с этим ягнёнком делать? — Перерыв! Люси с тихим стоном разогнула ноющую спину, часто-часто заморгала, пытаясь избавиться от ощущения песка под тяжёлыми веками, и убежала в аппаратную, с лёгкой завистью понаблюдав за тем, как устраивается на раскладном пластиковом стуле мальчишка-модель, к которому тут же подлетела весело щебечущая визажистка подправить грим. А у неё времени даже на кофе нет. Во-первых, нужно заново заправить фотоаппарат — заказчик неожиданно ударился в ностальгию и потребовал, чтобы не только снимки были чёрно-белые, но и делали их на старой, вышедшей из употребления лет тридцать назад камере: «Так лучше чувствуется дух времени». Все доводы, что и на современном оборудовании можно с лёгкостью добиться подобного эффекта, были просто проигнорированы. «Ладно, хрен с ним, — сдался директор студии. — За те деньги, что нам отвалят, если этот чудик захочет, мы ему и того допотопного монстра найдём, на котором в позапрошлом веке снимали». Начальству, конечно, легко говорить — его дело только на контракте свою закорючку поставить да проверить количество нулей в счёте, а отдуваться ей, Люси. Но ворчать на судьбу она не станет — никто насильно не пихал её в профессиональные фотографы. Сама погналась за мечтой, чего уж теперь жаловаться? А во-вторых (и в главных), через два часа ей необходимо быть в другом месте, куда совершенно никак нельзя опаздывать. Не говоря уже о том, чтобы перенести визит или вообще от него отказаться. Но как за неполные шестьдесят минут (минус душ, кофе и дорога) расшевелить это ванильное нечто, чтобы получить хоть пару-тройку нормальных фото? — Сделай уже что-нибудь, — словно прочитав её мысли, пробурчал за спиной светооператор. — Эта манерная кукла вызывает у меня исключительно рвотные позывы. Люси, покосившись на говорившего, с трудом сдержала вздох: уж если Макс, яркий представитель «голубой» братии, всегда остро чувствующий исходящий от мужских моделей магнетизм, кривит нос, то дело труба. — Одну минуту, пожалуйста! — предупредила она вставшего в позу парня и метнулась к столику трюмо, на котором в изобилии валялась всевозможная косметика. Для придания себе нового образа требовалось совсем немного: распустить волосы, обвести губы ярко-красной помадой, расстегнуть кофточку — так, чтобы в вырезе зазывно мелькали не только высокие холмики упругой груди, но и подчёркивающее их кружевное бельё (чёрное — как чувствовала, что оно сегодня пригодится), смочить шею и грудь водой — всего несколько капель, что потом эротично стекут в ложбинку. — Как же я это ненавижу! — едва слышно прошептала Люси, разглядывая в зеркале своё отражение. На мгновение прикрыла глаза, загоняя раздражение поглубже. Вскинула голову, расправляя плечи, чуть искривила губы в неком подобии улыбки — так, чтобы получилось соблазнительно, но без малейшего налёта похоти. Медленно, чеканя шаг, вернулась к подиуму и, прежде чем сосредоточиться на съёмке, посмотрела на застывшую в ступоре модель: — Ну давай, малыш, покажи мне, на что ты способен. Мальчишка мгновенно преобразился: из движений исчезла манерная расслабленность, в глазах наконец-то зажёгся хищный огонёк, даже черты лица приобрели некую грубоватость и мужественность. Люси быстро щёлкала камерой, стараясь не смотреть на обозначившуюся в паху модели приличную по размерам выпуклость. Пожалуй, это была единственная причина, заставляющая почти ненавидеть свою работу — служить для исходящих тестостероном самцов приманкой. Причём, вариант просто постоять в сторонке или пригласить для этих целей другую девушку почему-то не срабатывал — только она, Люси, и только с фотоаппаратом в руках. И требующих «особого» вдохновения моделей становилось всё больше. Приходилось старательно гнать от себя мысли о состоящем с ними в сговоре начальстве — не может же такого быть, чтобы каждый второй парень, позирующий перед камерой, имел фетиш на девушку с фотоаппаратом и все они якобы случайно попадали именно к ней? В подобные совпадения верилось с трудом. Потому что снимки в сопровождении недо-стриптиза получались на порядок лучше, чем без него, что, конечно же, сказывалось и на популярности агентства, и на её личном гонораре. Однако даже мелькавшая в чеке четырёхзначная цифра не могла компенсировать испытываемые во время фотосессии жгучий стыд и неловкость, словно Люси не просто расстёгивала пару пуговиц на блузке, а работала полностью обнажённой. Была ли тому виной природная скромность или такие плоды принесло полученное в семье воспитание, особого значения не имело, потому что становиться другой она не собиралась и лишь старалась, чтобы ситуации, подобные этой, случались как можно реже. Счётчик наконец показал, что кадров на плёнке не осталось. — На сегодня мы закончили, — закрывая объектив, оповестила всех Люси, старательно игнорируя пожирающего её голодным взглядом парня на подиуме. Кого бы попросить задержать его в студии, пока она доберётся до стоянки? Кофе, так и быть, перехватит где-нибудь по дороге, душ можно заменить влажными салфетками — при такой жаре уже через полчаса от подаренной водой свежести не останется и следа, стоит ли тогда рисковать остатками хорошего настроения ради сомнительного удовольствия? А задержать мальчика надо, иначе прицепится, как репей, начнёт изводить её пустой болтовнёй, хватать за руки, просить номер телефона, напирая своей неожиданно проснувшейся самцовостью. Не нужно ей такое счастье. Хватит и того, что теперь из неё сделают главную героиню ночных влажных фантазий. Та ещё мерзость. Люси, зябко передёрнув плечами, поспешила к выходу из студии, надеясь успеть сбежать, пока с моделью сюсюкается визажистка — минут пять форы та сможет ей обеспечить, на большее болтушки Венди не хватит. Уже в дверях кто-то проворно сцапал Люси за локоть. Она обернулась, собираясь отчитать человека, из-за которого теряет драгоценные мгновения, но тут же сменила гнев на милость — рядом стоял Макс. — Дашь мне его фотки? Из последних? — облизывая губы, спросил он. Ещё один любитель поработать кулаком. Макс часто выпрашивал у неё снимки моделей, и Люси прекрасно знала, с какой целью. «Давно бы уже нашёл кого-нибудь и не маялся дурью», — не раз говорила она, вкладывая в трясущиеся от нетерпения руки светооператора глянцевые, чуть отдающие закрепителем прямоугольники фотобумаги — ссориться с Максом не хотелось, как-никак они работали в одной команде, да и некоторая польза от него имелась, поэтому иногда приходилось идти против себя, делая ему небольшие презенты. «Зачем? Я себе не враг, — фыркал тот. — С этим «кем-то» потом придётся носиться, как курица с яйцом: в постели ублажи, в кино своди, подарки ко всем этим тупым праздникам и датам приготовь. Ни в клуб, ни с друзьями расслабиться — сразу ревность, предъявы, скандалы. Я лучше на ночь под одеялом пару раз передёрну. Пусть сам, зато каждый раз на разного мальчика». Люси такого подхода не понимала, но и не осуждала — у всех свои тараканы. — Ну хоть одну! — заканючил Макс. — Задержишь его на полчаса — сам выберешь, какие захочешь, — предложила Люси. — Да хоть на час! — заорал счастливый Макс, бросаясь обратно в студию. Теперь можно было спокойно выполнить составленную ранее программу-максимум — в способности светооператора очаровывать парней Люси не сомневалась — но рисковать всё же не стоило. Поэтому она сразу спустилась на стоянку, по пути успев привести себя в порядок. Дорога порадовала её отсутствием пробок, а мэрия встретила аскетичной тишиной и приятной прохладой. Нужный кабинет оказался на втором этаже; весело процокав каблучками по широкой каменной лестнице, Люси уверенно толкнула тяжеленную дубовую дверь, но входить в просторный, залитый солнцем зал не торопилась, невольно залюбовавшись стоящим в центре молодым мужчиной. Рен Акацки — её жених и тот, на встречу с кем она так боялась опаздать — всегда вызывал у неё лёгкий трепет. Высокий, смуглый, с выразительными тёмно-карими глазами, стильно одетый, не стеснённый в средствах, обходительный, уверенный в себе и капельку самовлюблённый — прекрасный образчик сильной половины человечества, почти год назад прочно обосновавшийся в её жизни. Они познакомились благодаря случаю: один из старых приятелей Люси, занимающийся свадебной съёмкой, сломал ногу и попросил подменить его. Доводы, что это не совсем по её профилю, коллега проигнорировал, слёзно умоляя не отказывать — никому другому он столь ответственное дело доверить не может. Пришлось скрепя сердце согласиться. Организацией свадьбы занималось агентство Рена. Поначалу мистер Акацки весьма скептически отнёсся к фотографу-женщине (он вообще не любил, когда его планы нарушались), но сделанные во время репетиции торжества пробные снимки заставили даже столь строгого критика сменить гнев на милость — жених с невестой были от них в полном восторге. На самой свадьбе всё тоже прошло отлично, и Рен окончательно растаял, пригласив Люси на свидание. Проведённый вместе вечер понравился обоим, и за ним в скором времени последовал второй, третий, четвёртый, а после десятого пара официально признала перед близкими и просто знакомыми, что они встречаются. Ещё через полгода Рен сделал предложение, и как раз сегодня будущие молодожёны собирались получить разрешение на брак. В дверной проём, о чём-то споря, протиснулась парочка. Люси, извинившись, шагнула в сторону, при этом выпустив дверь, и та с жутким грохотом захлопнулась. Находящиеся в зале люди немедленно обернулись на шум, а высунувшаяся из-за стойки, как поджидающая добычу мурена, сотрудница мэрии наградила Люси таким грозным взглядом, что той немедленно захотелось провалиться от стыда под землю. Всё, на что хватило сил — пролепетать дрожащим голосом «Извините!» и предпринять жалкую попытку спрятаться за ближайшей колонной. — Мисс Хартфилия, мы здесь! — остановила неудачный побег стоящая рядом с Акацки девушка — мисс Реалайт, его личная помощница, сопровождающая своего обожаемого босса везде и всюду. Сам Рен что-то быстро строчил в ежедневнике, не обращая внимания ни на что вокруг. — Здравствуйте, Дженни. Я не опоздала? — подойдя ближе, вполголоса спросила Люси — она знала, что в такие минуты жениха лучше не беспокоить, иначе тот мог забыть что-то крайне важное или перепутать время и место заносимых в расписание дел. — Нет, мы записаны на три, а сейчас только два двадцать. — Так долго ждать! — невольно посетовала Люси. Зачем Рен просил приехать к половине третьего? Все документы готовы, анкеты заполнены заранее. Она бы вполне успела перекусить. Есть хотелось ужасно: утром ни на что, кроме чашки чая с малюсеньким тостом, не хватило времени, обед пришлось пропустить, пытаясь спасти почти проваленную фотосессию, а когда она уже заводила машину, представляя горячий вкусный хотдог, который сможет купить в скверике у мэрии (и плевать на фигуру! С её графиком, особенно в последние недели, нормально поесть удавалось от силы раз в день, так что лишние килограммы ей точно не грозили), позвонил Рен и предупредил, что их встреча должна состояться на полчаса раньше. Что за странные перестановки? — Я не стал бы без необходимости тревожить тебя, — захлопнув ежедневник, обиженно поджал губы Акацки. — Но, кажется, наша свадьба интересна только мне. Люси захотелось дать себе подзатыльник: ну что ей стоит уделить любимому несколько лишних минут? Он взял на себя все предсвадебные хлопоты, при этом не забывая и про свои непосредственные обязанности, поэтому на её месте нужно не возмущаться, а благодарить. — Прости, — примирительно улыбнулась Люси, подставляя щёку для практически братского поцелуя — Рен не любил никаких прилюдных проявлений чувств, ограничиваясь вот такими лёгкими касаниями губ. — Я тебя внимательно слушаю. Нужна моя помощь? — Не совсем, — слегка растаял Акацки. — У нас небольшие изменения в планах. От этих слов Люси пробила нервная дрожь. Ибо «небольшие», по понятиям Рена, изменения на практике обычно превращались в её личный Армагеддон. Взять хотя бы выбор свадебного букета. Тщательно, едва ли не по цветочку подобранный, он вдруг оказался забракован по той простой причине, что не соответствовал новым модным тенденциям. Люси вынуждена была перенести несколько встреч и лишиться единственного выходного ради того, чтобы попасть на семинар по свадебной флористике, а потом под чутким руководством жениха собирать новый букет. Покупка подвенечного наряда вышла не менее эпичной. Люси в сопровождении Дженни (Рен, соблюдая традицию не видеть наряд невесты до свадьбы, мониторил их действия исключительно по телефону) объездила все салоны в поисках платья определённого оттенка с каким-то супер мудрёным названием. Чем отличались от него остальные, она так и не поняла — на её взгляд, все модели были одинакового белого цвета. Каким образом среди них Дженни и продавщицы смогли выделить нужный, так и осталось загадкой. Но после этих многодневных мотаний по магазинам Люси заработала стойкую неприязнь к белому цвету. И так было со всем, от места проведения церемонии до салфеток на столах. Уже утверждённые свадебные аксессуары неожиданно по разным причинам переставали устраивать Акацки, и Люси вынуждена была, бросив все дела, нестись на другой конец города, чтобы молча поприсутствовать при выборе новых. Будь её воля, она вполне обошлась бы обычной росписью в городской мэрии и незатейливым ужином в кругу только самых близких друзей, но Рен настаивал на чём-то более грандиозном, ссылаясь на свою репутацию в деловых кругах. «Я бизнесмен, поэтому всё должно работать на моё дело. Как я буду выглядеть в глазах клиентов, если они узнают, что моя собственная свадьба была скромной? Мало кто захочет обращаться в агентство, владелец которого не смог организовать себе достойное торжество». Люси не хотела навредить любимому, поэтому терпеливо сносила его капризы, внутренне обмирая, слыша о новых изменениях в планах: что ждёт её на этот раз? — Я дозвонился до мадам Локсар, — не замечая состояния своей невесты, продолжил Рен. — К сожалению, сама она не сможет принять новый заказ — у неё расписано всё на несколько месяцев вперёд. Нами займётся один из её помощников, но мадам пообещала помочь с выбором торта. Мы договорились на послезавтра. — А чем тебя не устраивает торт, который мы видели в кондитерской Коннеллов? — не поняла Люси. — Он был вполне приличным, без всех этих кремовых розочек и глупых фигурок жениха и невесты наверху. — «Вполне приличным»?! — возмущённо ахнув, перебила её Дженни. — Как можно сравнивать шедевры мадам Локсар с тортами каких-то Коннеллов? — Я просто хотела сказать… — начала было Люси, но Рен резко вскинул руку, призывая их обеих прекратить спор. Реалайт немедленно замолчала, потупив глазки, всем своим видом выражая почтение к боссу. — Мадам Локсар сейчас в тренде, — тоном, каким учитель объясняет нерадивому ученику всем известные истины, сказал Акацки. — Обращаться к кому-то другому всё равно что… — он запнулся, подыскивая подходящее слово, и закончил, скривившись: — Всё равно что заказать пиццу. — А что? Я бы не отказалась. По крайней мере, вышло бы оригинально, — улыбнулась Люси, представив торт из пицц, но увидев вытянувшиеся лица Рена и Дженни, поспешила добавить: — Это шутка. Если ты считаешь, что правильнее обратиться к мадам Локсар, я совершенно не против. — К чему тогда было начинать весь этот разговор? — недоумённо поднял брови Рен. — Я ведь стараюсь исключительно ради нас, чтобы наша свадьба была идеальной. Знаешь, сколько раз мне приходилось слышать от огорчённых молодожёнов: «Вы были правы, мистер Акацки, следовало послушать вас»? Я не хочу пополнять собою ряды таких вот неудачников. — Ты прав, извини, — совсем стушевалась Люси. — В таком случае не забудь — послезавтра, в двенадцать. Адрес сброшу сообщением, посмотришь в Гугле. — Может, будет лучше, если вместо меня поедет Дженни? — Люси сделала робкую попытку отмазаться от дегустации, иначе она вынуждена будет либо переносить назначенную как раз на это время съёмку, либо вообще от неё отказаться. Начальство пока закрывало на подобные вещи глаза, но любое терпение небезгранично. — Ты же знаешь, я не люблю сладкое, а она лучше разбирается в свадебных сладостях. — Позволь напомнить: я женюсь не на мисс Реалайт, а на тебе, — холодно осадил её Рен. — Не увиливай от своих обязанностей. Это некрасиво — перекладывать их на других. Воспитательная лекция продлилась недолго — Дженни каким-то чудом удалось перетянуть на себя внимание босса, и оставшееся до назначенной встречи время они что-то обсуждали, кажется, совсем забыв о стоящей рядом Люси. Ту подобный расклад весьма устраивал — достаточно с неё на сегодня неловких и неприятных ситуаций. Скорей бы уже добраться домой, принять горячую ванну и распить бутылочку вина, желательно в компании лучшей подруги — и пожаловаться на жизнь будет кому, и от мрачных мыслей легче отвлечься. Рену можно сказать, что у неё болит голова — он страсть как не любит болезни и больных, поэтому, формально справившись, не нужно ли ей что-нибудь, уедет к себе. Врать, конечно, нехорошо, но ей просто необходим тайм-аут. Хотя бы на один вечер. Ровно в три их пригласили к стойке. Представительница мэрии, мисс Лау, как значилось на бейджике, женщина далеко за сорок, дородная, важная, в строгом синем костюме и с уложенными в высокую причёску явно крашенными тёмно-каштановыми волосами, довольно быстро справилась с документами Рена, потратив большую часть времени на то, чтобы томно повздыхать над каждым пунктом немудреной анкеты, видимо, сожалея, что такой со всех сторон интересный мужчина не встретился ей раньше. Когда же она взялась за бумаги невесты, вся её любезность испарилась — более строгой сотрудницы стены мэрии вряд ли когда-либо видели. Под её тяжёлым взглядом Люси невольно напряглась, опасаясь новых неприятностей (хлопнуть дверью не преступление, но испортить таким образом мнение о себе вполне возможно), и те не замедлили явиться. — Вы старше мистера Акацки? — глядя на неё поверх круглых очков в старой черепаховой оправе, спросила чиновница. — Всего на год, — привычно округлила разницу в возрасте Люси. Её лично такое положение дел не смущало, Рен, поначалу раздосадованный тем фактом, что он младше своей девушки, постепенно смирился и даже научился шутить на эту тему. Что до окружающих, их реакция бывала разной, и после нескольких неприятных замечаний пара перестала без необходимости раскрывать свой маленький секрет. — Один год, десять месяцев и семнадцать дней, — скрупулёзно перечислила сотрудница мэрии, сверившись с анкетами. — Это может помешать мне получить разрешение? — осторожно уточнила Люси. — Нет, — поджала губы мисс Лау, отворачиваясь к компьютеру. — Зато это может, — с нескрываемым торжеством в голосе продолжила она через минуту, отчеканивая каждое слово: — Вы уже замужем! — Была, — поправила её Люси, мысленно прощаясь с планами на вечер — теперь вместо задушевной беседы с подругой ей придётся объясняться с женихом, потому что эту пикантную подробность она от него утаила. — Мы развелись пять лет назад. — Ваш первый брак до сих пор не аннулирован, — последовал холодный ответ. — Этого не может быть! Проверьте, пожалуйста, ещё раз, — забеспокоилась Люси. — Я отсылала мужу бумаги на развод, он должен был подписать их и… — Я и так всё внимательно просмотрела, — перебила её чиновница. — Повторяю: вы до сих пор замужем. Поэтому в разрешении на брак с мистером Акацки вам отказано! — Что же теперь делать? Ведь до нашей свадьбы две недели… — Ну… — пожала плечами мисс Лау. — Обычно в такой ситуации выход только один: найти супруга и лично проконтролировать, чтобы он поставил свою подпись. Правда, некоторые при встрече передумывают разводиться, ну, знаете, общие воспоминания, вспыхнувшие вновь чувства… — Этого не случится, — подскочила как ужаленная Люси. — Я добьюсь развода. — Вот тогда и приходите, — бросила вместо прощания сотрудница мэрии, отгораживаясь от неё какими-то бумагами. Оставалось только выдавить из себя «До свидания» и медленно поплестись к выходу, стараясь хотя бы так трусливо оттянуть предстоящий неприятный разговор с женихом. Если он у неё ещё есть, конечно.

***

— И что ты теперь собираешься делать? Флёр, та самая лучшая и по совместительству единственная подруга, с громким чпоком откупорив бутылку, разлила вино по бокалам и тут же пригубила из своего. — То, что посоветовала мисс Лау — встретиться с мужем и попросить его подписать бумаги, — устало вздохнула Люси, подтягивая колени к подбородку. Она сидела с ногами на диване, завернувшись в плед — любимая поза, порицаемая Реном. «Не веди себя по-плебейски», — обычно одёргивал её Акацки, если заставал в таком положении. Но сейчас его рядом не было, так что можно расслабиться. — Как отреагировал мистер Идеал на новость о том, что ты замужем? И, кстати, почему ты не сказала ему? И мне? — Да не о чём там рассказывать, — отмахнулась Люси, игнорируя первый вопрос. — Мы были женаты всего полгода, и я думала, тот брак остался далеко в прошлом. Но, увы! Теперь мне придётся тащиться через полстраны, чтобы получить развод, будто мне мало других неприятностей. Под конец её голос уже слегка дрожал от невыплаканных слёз — день выдался просто ужасный, и горячая солёная влага сама скапливалась в уголках глаз, готовая в любой момент вырваться на волю. Будь Люси одна, она бы не противилась этому процессу, но даже при любимой подруге стеснялась проявлять подобную слабость. — Значит, поссорились, — удовлетворённо кивнула Флёр. Она недолюбливала Рена и не скрывала своего к нему отношения от Люси, стараясь, ради неё же, не быть в суждениях об Акацки слишком резкой. — Надеюсь, он отчитывал тебя не при этой… как её? Джулии? — Дженни. Нет, мы говорили наедине. — Хоть на это у него хватило такта. За словами, как я понимаю, он не особенно следил. — Не осуждай его. Мне бы тоже не понравилось, если бы у моего жениха вдруг появилась жена. — Конечно, — закатила глаза Флёр. — Ты бы немедленно прониклась к ней сочувствием, что она потеряла столь завидного мужчину, и поспешила найти для бедняжки равноценную замену. Люси молча запустила в подругу диванной подушкой. Флёр поймала её на лету, подложила под себя и немного поёрзала, пытаясь найти положение поудобнее. — Слушай, а может, это судьба? — спросила она минуту спустя, общипав лежащую на тарелке виноградную гроздь. — Ну то, что твой прошлый брак всё ещё не аннулирован? Это как бы намёк, что не надо заключать новый. — Нет никакой судьбы в том, что один так и не повзрослевший мальчишка что-то забыл или не захотел сделать, — с трудом сдерживая готовое прорваться наружу раздражение, ответила Люси. — Давай не будем об этом, пожалуйста, — уже гораздо тише и жалобнее попросила она. — О'кей, — легко согласилась Флёр. — Что у нас там в программе на вечер? Вино, пицца и жаркие танцы с отвязными парнями в клубе? Или последнее отменяется? Когда у тебя самолёт? — Завтра в девять утра. Так что да, мальчики отменяются. Надо ещё собрать вещи. И не забыть заказать такси. — Зачем? — нахмурилась Флёр. — Хотя нет, не говори, я догадываюсь — у мистера Акацки какие-то сверхважные дела, и он не может их отложить, чтобы отвезти тебя в аэропорт. Тогда это сделаю я. И не спорь! Начальство прекрасно обойдётся без меня пару часов, а лучшая подруга — нет. Выделишь мне чистое полотенце и зубную щётку? Переночую у тебя, чтобы не мотаться туда-сюда. — Конечно, — обнимая её, улыбнулась Люси. — Для тебя — всё, что угодно.