burgundy

Прошла неделя. Чанёль не звонил и даже не писал. Бэкхён и подавно. Если причина первого была вполне ясна и понятна: парень боялся и даже не знал, как стоит начать разговор, то причина второго всё ещё оставалась загадкой. Вряд ли дело было только в этом скетчбуке. Бэк принципиально не идёт на контакт. Мимолётный злостный порыв прошёл, стоило Бэкхёну встретить новый день после той встречи с ушастым. Его уже ничего не терзало. Он не был гордецом, который ни за что и никогда не позвонит первым, не был застенчивым, который всего лишь стесняется, не был забывчивым, у которого старая ссора всплывает в голове мутным туманом. Он был самим собой. Не звонил, значит, так было нужно. Единственный человек, которым молодой художник восхищался, и тот мёртв. Теодор Жерико скончался от болезни в 1824 году. Французский живописец, изучавший кораблекрушение фрегата «Медуза», зарисовывал трупы в морге парижской больницы. Этюд под названием "Отрубленные головы" являлся ключом вдохновения для Бён Бэкхёна. К тому же парень обожал бордовый цвет. Проще сказать - был влюблён во все оттенки красного. Рубиновый, винный, алый... Но, проснувшись на следующий день и заметив очередные кровавые капли на простыни и немного засохших капель на полу, любоваться этим багрянцем отнюдь не хотел. Бэк прерывисто вздохнул и отправился в ванную за чистящим средством. Он в действительности не любил копаться в своих воспоминаниях, это было стрессом для него, но всё же оставлять всё как есть было нельзя. — Давай на чистоту, — разговор с самим собой в данной ситуации не являлся таким уж плохим решением. — Откуда взялась кровь в твоей комнате? — проговорил он, смотря на своё бледное отражение в зеркале над раковиной. Ответом послужила ожидаемая тишина. Бэкхён с опаской принялся осматривать свои руки. Задрал выцветшую футболку до самой шеи, бросил быстрый взгляд на ноги - ничего. Нет ни порезов, ни царапин. Он снова пристально уставился в зеркало и поставил руки по обеим краям от раковины. — Откуда. Взялась. Кровь? — буквально выплёвывал эти слова. И снова тишина. Он напрягся с такой силой, пытаясь вспомнить, чем был занят и где находился вчера вечером, что острая боль сдавила виски. Начинается. Парня пробила мелкая дрожь, в глазах потемнело, а по телу холодной волной пробежали мурашки. Чернила. Он помнил, как рисовал чёрными чернилами, выводя узоры на... какой-то поверхности. Отчаянно хватаясь за мимолётный кадр из своей памяти, Бэк изо всех сил попытался вытянуть ещё что-либо, пока не понял, что начинает отключаться. Быстро открыл глаза, приходя в себя и предотвращая падение на холодный кафель. Бэкхён схватил чистящее средство из-под ванной, нашёл щётку и направился обратно в комнату. Звонок в дверь раздался, когда парень уже отскабливал последнюю пару капель от пола. — О, уборку затеял? Дело хорошее. Помочь? — огромные искрящиеся глаза громилы напротив вновь прожигали всё нутро насквозь. Явился. Не запылился. Причём ещё с какими-то тяжёлыми на вид пакетами. — Я уже закончил. На секунду показалось, что взгляд ушастого потух, но уже через это мгновение он без приглашения и без зазрения совести прошёл вглубь помещения. "Возомнил себя моим другом? Почему заходит, как к себе домой? И что это за мешки?" Последний и единственный вопрос Бэк всё же решил озвучить. — Ах, это? ...Я зашёл и купил нам еды. Не знаю, любишь ли ты мясо, но ЭТО ты просто обязан попробовать. Ещё я захватил овощей, а на десерт... По обыкновению Бэкхён практически прекратил вникать в его слова. Чанёль тараторил что-то про фильмы, про то, что он обожал боевики и комедии. Только вот единственное, что хранилось в комоде хозяина дома, это парочка дисков с артхаусными ужастиками. — Н-ну ладно, ты пока поищи что-нибудь посмотреть, а я отнесу продукты в холодильник. Стоит ли говорить, что Бэкхён находился в лёгком ступоре? Он не собирался смотреть фильмы, не нуждался в закуске и уж точно не желал делать что-либо по приказу этого незваного гостя. Стоял всё так же посередине комнаты, не шевеля и пальцем. Меньше, чем через минуту Чанёль появился в дверном проёме. Что-то изменилось... Его лицо. Оно словно окаменело. Теперь уже не было и намёка на былую улыбку. Даже не блестели глаза. — У меня там это... дела появились. Я...утюг не выключил. Бэк не успел моргнуть, как балабол молниеносно зашнуровал свои кроссовки и пулей вылетел за входную дверь. Уж что-что, а человеческий фактор любопытства у Бэкхёна присутствовал. Что же такого Чан увидел на кухне? Что его так встревожило? Мешки с продуктами валялись около морозильной камеры, дверца которой была открыта. Там в чуть приоткрытых полиэтиленовых пакетах валялись ошмётки свинячей кожи, на которой виднелся еле заметный рисунок. Так вот откуда взялась кровь. Он вспомнил. Вчера Бэк искал очередную подработку, ибо денег на квартплату стало не хватать. Забрёл в тату салон, посоветовался с мастером. Тот, правда, не особо охотно рассказал, что обычно начинают тренироваться набивать на свиной коже. Деталей не уточнил. Провалы в памяти Бэкхёна всё ещё оставались. Почему он взялся тренироваться самостоятельно? И почему у себя дома, а не в том же салоне? И главное, откуда же всё-таки он взял эту кожу? Почему-то начало беспокоить то, что не успел объяснить это Чанёлю. Хотя... о чём это он? Бэк сам себе-то не мог объяснить всё до конца. Он нервно прикусил губу. Паршиво.