Шалость удалась.

      Уилл сидел около своей скромной кроватки, на которой лежал его соблазнитель, перебирал пальчиками чётки и ждал, пока женщина домоет полы и уйдёт. Прошло полчаса, она наконец-то закончила и покинула церковь. Грэм запер все двери, вернулся в свою комнатку и столкнулся со своим неожиданным гостем, который уже не спал и стоял посреди комнаты. Священник почувствовал себя маленькой мышкой перед коршуном. Мужчина был высокий, намного выше Уилла, широкий в плечах, а расстегнутая, окровавленная рубашка и взлохмаченные волосы, закрывавшие почти всё лицо, делали его похожим на вампира, который проснулся от голода, после ста лет спячки. Уилл попятился было назад, но тот схватил его за рукав.       — А ну стой. Где это я?       Мужчина осоловело крутил головой, пытаясь сориентироваться после беспокойного сна, но увидев священника, отпустил его. Уилл ласково усадил его обратно на кровать и попросил раздеться, а сам сбегал за тазом с водой и аптечкой. Когда он вернулся, незнакомец сидел на кровати в одних трусах, типа «парус» и кисло улыбался. Он был ранен в правое плечо и правую ногу, видимо он сражался с левшой, его волосы слиплись, костяшки на руках были все в ссадинах, он находился у чёрта на куличках, но никакого волнения или паники не было, как будто он так и планировал провести этот вечер. Грэм смыл кровь и обработал все раны, а одну даже зашил. Они, наконец-то познакомились и мужчина представился как доктор Ганнибал Лектер, он рассказал, что на него напали хулиганы и он еле-еле унёс ноги, начал ещё что-то говорить, но язык слегка заплетался, доктор начал подтормаживать и, забинтовав его как мумию, Грэм смог снова уложить его в постель, где тот сразу и вырубился.       Уилл унёс вещи доктора, не зная, что с ними делать. И брюки и рубашка уже не подлежали восстановлению, брюки разодраны от кармана до колена, а на рубашке почти оторван один рукав. Грэм прижал к себе его вещи и понюхал, от них не пахло ни потом, ни кровью, в которой они были перемазаны, зато шёл стойкий аромат парфюма, который будоражил его и будил волнительные воспоминания. Перерыв все вещи, которые добрые люди оставляют для бездомных, он так ничего и не подобрал. На мужчину такого роста и телосложения, как Лектер, было всего несколько тряпок, но даже Грэм, далёкий от всего мирского понял, что тот лучше уйдёт голым, чем наденет хоть что-нибудь из этого. Не придумав ничего лучше, он достал запасную рясу и отнёс её для своего гостя. Сев на стул около кровати, он достал библию и начал читать молитвы за здравие. Сейчас перед ним лежал больной, и маленький скромный священник делал свою работу, молился за него, поправлял волосы и вытирал пот влажным полотенцем. То, что этот перебинтованный мужчина и есть тот, кто творил с ним безумства в исповедальной, не совсем укладывалось в его голове, и лишь закрыв глаза и уловив его запах, Уилл чувствовал возбуждение и трепет. Он так и заснул, прижимая к себе его окровавленную рубашку, и уткнувшись лбом в бедро Лектера.       Ганнибал вскочил среди ночи и увидев около себя кого-то, со всей дури вломил по нему пяткой, роняя его на пол. Грэм вскочил с пола и кинулся было к доктору, но тот резко сел, схватил его за шею и прижал к кровати. Пока Грэм корчился в его стальном захвате и пытался вздохнуть, Лектер поводил глазами по сторонам, немного нахмурился, возвращаясь в реальность и перевёл взгляд на священника, который уже слегка позеленел и почти перестал сопротивляться. Тряхнув головой, Ганнибал наконец-то убрал руку и начал вылезать из постели, игнорируя Уилла, который возился где-то в его ногах, ловя ртом воздух.       — Где моя одежда? — угрожающе прошипел доктор.       — Она вся испорчена, — садясь на кровати, с трудом прошептал Уилл, — Куда вы собрались, вам ещё рано вставать. Полежите ещё немного, а вечером я отвезу вас домой. Я вас не отпущу.       — А, отец Уилл? Так вы меня выхаживаете, — с усмешкой сказал Лектер, — Мой маленький развратный священник с тяжёлыми яйцами и маленьким членом переживает за меня?       Грэм не нашёлся что ответить и поднялся на ноги. Он поднял с пола библию и чётки, которые упали вместе с ним на пол и строго посмотрел на Лектера. Буйнопомешанных и озлобленных людей он не боялся.       — Возвращайтесь быстро в постель, — брови Грэма сошлись на переносице, этим он скорее рассмешил доктора, чем напугал.       — Хорошо, хорошо, — Лектер открыто скалился, смотря на забавного священника, — Только отведите меня в туалет и я вернусь в кровать.       Сделав все свои дела, доктор вернулся обратно и заснул, а Уилл опять сел на стул, охранять сон этого странного мужчины. Он его не боялся и все те истории, которые тот ему рассказывал об убийствах, считал выдумкой.       Снова Ганнибал проснулся уже далеко после обеда. Он чувствовал себя нормально и был рад, что не уехал ночью. Вылезая из постели он чуть не наступил в маленький горшочек, стоящий на полу у кровати. Рядом с ним лежали кусочки бумаги, и поняв, для чего это всё тут лежит, чуть не рассмеялся в голос, представив себя, сидящим на этом крошечном горшочке с нарисованными ромашками. На столе стояла тарелка с хлебом, варёными яйцами и яблоком, а также кувшин с водой и стакан. Вся обстановка напоминала скорее военный госпиталь второй мировой, чем обычную комнату, жалкая обстановка, перебинтованный человек, грубая пища на столе и горшок в углу. Пошарив по углам и не найдя никакой одежды, доктор понял, что делать нечего и влез в церковную рясу, приготовленную для него и выглянул за дверь. Церковь была забита народом, шла служба и отец Уилл что-то с полуулыбкой читал, обращаясь к окружающим и его внимательно слушали, с почтением и уважением. Лектер вспомнил, что так же был поражён мягким и добрым голосом этого священника, когда случайно попал в эту часовню полгода назад. Он вызывал чувство успокоения и умиротворения, и то, что его маленькая шалость с совращением удалась, немного, но вызывало в нём стыд. Интересно, стали бы эти люди также тянуться к Уиллу, если бы видели, что он вытворяет на исповеди. Почувствовав неуместное возбуждение Ганнибал отошёл от дверей. От греха подальше доктор вернулся к столу, сел кушать и дожидаться, когда все разойдутся.       Грэм вернулся через несколько часов и нашёл Лектера, читающим библию на кровати.       — Как вы себя чувствуете? — спросил Уилл.       — Вашими молитвами, отец Уилл, — Лектер встал и бросил библию на кровать, — Теперь вы меня выпустите?       — А вы на машине? Я не спросил…       — Да, но она далеко отсюда. Видимо сюда я пришёл пешком, и… спасибо, что не бросили умирающего в беде.       — Это мой долг, — скромно сказал Уилл, — Сейчас у меня исповеди. Но после семи я вас отвезу куда скажете.       — А можно и мне потом зайти и покаяться перед вами? Мне просто необходимо преклонить колени перед вами, за вашего доброе сердце.       — Конечно. Да, к-конечно, — Лектер не сводил глаз с Грэма и тот попятился назад, — Если вам необходимо…       Уилл не выдержал насмешливого взгляда доктора, выскочил из комнаты и бегом скрылся в своей маленькой комнатке за занавеской. Всё его спокойствие сдуло ветром, его затрясло от возбуждения при мысли о Ганнибале у него между ног. Дальше оральных ласк его фантазия не расширялась, но и этих мыслей было достаточно, чтобы заставить его вспотеть с головы до ног. Вдруг, занавеска отодвинулась и внутрь втиснулся Лектер.       — Я тоже хочу послушать исповедь. Надеюсь ты не против? Я постараюсь не мешать тебе.       Он поднял шокированного Грэма со стула, уселся сам, посадил его к себе на колени и задёрнул шторку. Уилла обняли за талию и прижали спиной к широкой груди. Священник даже не смог протестовать, он сидел неподвижно, и как всегда, был парализован в этих сильных руках. Лектер ткнулся носом в затылок Грэма, и тот чувствовал его дыхание на оголённом участке шеи, покрываясь мурашками от каждого выдоха. Доктор ничего не делал, только водил носом по кудряшкам Грэма, нюхал его и легонько прижимал к себе, полностью игнорируя палатку у него между ног и чего-то ждал. Тут в соседнюю комнатку кто-то вошёл, покряхтел, поздоровался с Уиллом и дождавшись невнятного ответа, начал что-то говорить. Вот тогда Лектер и зашевелился. Уложив его голову себе на плечо, он пробрался к нему под рясу, где в этот раз не было штанов, а только нижнее бельё. О себе он позаботился заранее и скинул свои трусы ещё в комнате, а вот с Уилла их пришлось стаскивать самому. Их игра давно приняла такую форму, где Грэм не делает ничего, зато ничего и не запрещает. Стянув с него боксеры, Ганнибал задрал обе юбки и усадил трясущегося священника к себе на колени, раздвинул его бёдра и вытащил свой член между его ног. Он не спеша гладил член Уилла, нежно теребил его яички, и заставив его сдвинуть ноги, сам легонечко тёрся об него. Доктор не делал резких движений, массировал самые чувствительные места и жарко дышал в затылок. Голос за перегородкой продолжал монотонно бубнить, но его никто не слушал. Всё это происходило в полной тишине, не считая нервного дыхания Грэма, который закрыл себе рот рукой, но, вдруг Лектер лизнул его шею и Уилл громко простонал. Голос резко замолк и парочка прелюбодеев застыла на месте. Грэм смог выдавить из себя извинения и попросил продолжать, но там видимо закончили и получив благословение, вышли. Они просидели минутку в ожидании, но в комнатку никто не зашёл, они остались одни. Возбуждение достигло тех пределов, когда медленные действия уже невозможны, Лектер столкнул Уилла, развернул к себе лицом и посадил к себе на колени, раздвинув его ноги по сторонам. Доктор схватил одной рукой Грэма за задницу, а второй, сжал их полусырые члены вместе и начал быстро им дрочить. Уилл вцепился одной рукой в волосы Лектера, а второй в решётку, дрожал, как полоумный, толкался бёдрами и не мог сдержать стонов и невнятных слов. Кончили они вместе, запачкав спермой всё вокруг и даже Ганнибал не смог сдержать себя, и на выдохе, что-то прохрипел.       Грэм упал на плечо доктора и казался мёртвым и как Лектер его не тряс и не тормошил, тот никак не реагировал. Тогда он пересадил потерянного священника на пол к себе между ног и сам принял ещё две исповеди и отпустил грехи. Неплохой священник бы из него получился, я вам скажу, внимательный и жадный до чужих грехов.       Потом они вернулись в комнатку, где Лектер нашёл ключи от машины в своих убитых брюках и они вышли на улицу — два священника, перепачканные спермой и слюной. Уилл завёл свою старенькую машину, отвёз доктора, куда тот сказал и высадил его у оврага, около Бентли и дав по газам скрылся на горизонте. Наш маленький священник погряз в самобичевание. Раньше, пока его глаза были закрыты или завязаны, это не казалось ему таким сильным грехом, как сейчас. Его сознание отказывалось это принять. Приехав домой, он не вставал с колен несколько часов, молился и плакал, и чуть не поехал в аббатство, чтобы снять с себя сан. Усталость уронила его, а на утро стало легче, но он принял решение прекратить этот разврат и больше не поддаваться соблазну.       Через несколько дней, когда Ганнибал приехал и привёз постиранную одежду, Уилл попытался запретить ему появляться и отказался принимать его в исповедальной, обозначив конец порочной связи. Но он плохо знал Лектера. Теперь, когда занавес тайны упал и он перестал скрываться, он стал приезжать в церквушку чаще, почти через день, и преследовал бедного священника с маниакальным упорством. Сидел на его службах, общался с прихожанами, Уилл мог обнаружить его в своей комнате, читающим книгу на его кровати или с ангельским личиком раздающим деньги беднякам. Он мог появиться днём или вечером, зажимал Уилла по углам, но тот отбивался и Лектер его отпускал. Как-то он приехал почти к семи вечера и привёз Грэму подарок; дорогую библию в золотом переплёте, священник принял её с благодарственным лицом, но отпустить грехи не пустил и снова прогнал доктора. Ганнибал начал злиться, он не мог понять, что произошло и куда делся его легковозбудимый дружочек. Не то чтобы он был очень нужен до этого, он скорее развлекался, но сейчас он понадобился ему позарез. Зная, какие страсти кипят в этой упрямой кудрявой головке он не мог усидеть на месте. Он удвоил свои усилия, и начал приезжать каждый день, но Грэм стоял намертво. Теперь он не сводил глаз с губ Грэма и хотел не только увидеть их сосущими его член, он мечтал попробовать их на вкус. Когда они оставались одни, он тащил Уилла в его комнатку, пытался залезть к нему в штаны, угрожал не доводить до греха, шептал свои желания в красные ушки священника, но до насилия пока не доходил.       Маленький священник даже не знал с каким огнём он затеял игру. Эти преследования начали ему нравиться, он дрожал от чувств под взглядом доктора, но хотел помучить его сам не зная почему. Он купил себе самые плотные трусы какие смог найти, чтобы они скрывали от Лектера возбуждение, которое он у него вызывал. Он трепетал и наслаждался своей маленькой властью и ждал чем всё это закончится.       Но наш милый неопытный мальчик всё-таки доигрался и довёл Лектера до ручки.