Шалость удалась.

      Кровь на полу казалась совсем чёрной в приглушённом освещении церкви, делая её не такой пугающей, как при ярком свете, но неотвратимо подступающей ближе, неся с собой смерть. Уилл так и не отпустил маленькую ручку Эбигейл и с силой дёрнув девочку к себе, опять упал на пол, со страхом заглядывая ей в лицо. Эбби не пострадала, была напугана, но жива здорова и как всегда не кричала, а тихонько скулила. Прожив три года с глухонемой мамой, она редко использовала голос, чтобы донести свои чувства, стараясь передать их взглядом или жестом, и сейчас, священник отчётливо читал на её лице страх, но не боль. Грэм перевёл взгляд на лужу крови, наконец осознавая чья она, и в этот момент Скалли рухнула на пол. Она упала не как актёры падают в кино, театрально раскидывая руки и принимая изящную форму, а просто грохнулась вниз, как подкошенная, создавая последний звук в этом мире, и осталась лежать неподвижно, в собственной крови и с широко открытыми глазами. Священник посмотрел на убийцу и успел заметить испуг, даже настоящий шок от произошедшего, прежде чем тот взял себя в руки и злобно вскочил на ноги.       — Что ей было надо от меня? — почти закричал Тобиас, отпрыгивая от лужи крови и шаркая подошвами об пол, стирая кровь, — Кто это?       — Она просто мать, испуганная мать, которая поспешила на помощь своему ребёнку, — печально ответил Грэм, начиная потихоньку отползать назад, — Зачем ты её убил? Она бы не смогла навредить тебе.       — Получилось само собой, — ответил Бадж и наклонился над трупом женщины, — Это случайность. Я не виноват.       — Случайность? — удивился Уилл, — Разве можно убить случайно? Ты пришёл сюда с оружием, значит ты виноват в этом. Что тебе надо от нас?       Детектив всё ещё был растерян тем, что сделал. Он ещё не убивал никого просто так, пока ни разу. Его мать сама заслужила то, что с ней произошло, а бедные мальчики, он считал, что помогает им, не все такие сильные как он, чтобы пережить изнасилование. Он даже сам себе с трудом мог объяснить, почему убивает детей, но какие-то важные причины у него для этого были. Иногда Бадж понимал, что он психопат и что с ним будет, если он попадёт в тюрьму, что там с ним сделают. До педофилов не опускаются нормальные зеки, и его отдадут «петухам» или просто будут трахать черенком от швабры, пока он не умрёт от заражения крови или от разрывов, его будут бить каждый день, заставлять ходить только на корточках или стоять по пояс в выгребной яме, на него будут мочиться и макать головой в парашу, а если получат молчаливое согласие на его смерть, убьют, заставив вспоминать имена всех детей, что он убил. И что даже Чесапикский Потрошитель побрезговал им, опускало его так ниже плинтуса, что туда уже не пробивался солнечный свет. Так что детей он убивал ради их же блага, чтобы они не стали таким как он, а вот смерть несчастной женщины, напугала его больше всех зверств, что он совершил.       — Мне просто нужно найти этого человека, — упрямо ответил Тобиас, снова доставая газету и тыкая ей священнику в лицо, — Сказал бы сразу как его найти, ничего бы не случилось.       Уилл уже сидел почти около алтаря, спрятав за спину Эбби и снова взял газету, посмотрев на своего доктора.       — Зачем он тебе? — спросил Грэм, — Что тебе от него нужно? Может я могу тебе помочь?       — Зубы мне заговариваешь? — окрысился Бадж, — Ждёшь кого-то?       — Никого я не жду. Тобиас, верно? — доходчиво и тихо сказал священник, — Я не могу тебе помочь с розыском этого человека, но может быть с чем-нибудь другим смогу?       — И чем же, святой отец? Помолишься за меня? — неожиданно серьёзно спросил детектив и опустился перед Уиллом на пол, но по прежнему держа пистолет в руке.       — Это само собой, обязательно, — просто ответил Грэм, — Просто скажи мне, вдруг я помогу?       — Зря вы его защищаете, не всегда надо пытаться спасти, святой отец, если я его найду, я избавлю мир от огромного зла.       — Да никого я не защищаю, — ответил Уилл и посмотрел на мёртвую Скалли, — Пока я вижу злость только в тебе, и я могу помочь избавиться от неё, если ты позволишь.       — Я просто хотел с ним поговорить, — сдался детектив, не в силах бороться с таким вниманием и желанием помочь.       — Поговори со мной. Поверь мне столько, сколько я слышал разных вещей, наверное никто никогда не узнает, — доверительно сказал Уилл, — Ведь есть тайна исповеди, всё останется между нами.       Тобиас снова присмотрелся к священнику. Несмотря на то, что в нескольких метрах от них лежала мертвая женщина, и сам мужчина находился почти под прицелом пистолета, он был спокоен, как скала, смотрел с вниманием и даже сочувствием. Понимая, что ему всё равно придётся убить Уилла, то почему бы не поговорить с ним, ведь именно возможности выговориться и попытаться быть понятым, так долго искал Бадж. Они посмотрели друг другу в глаза, прекрасно понимая чем закончится беседа. Детектив знал, что он убьёт священника, и Грэм это знал, но он смотрел так, как будто хотел спасти не себя, а Тобиаса, и Бадж не мог проигнорировать этот взгляд. Он так давно избегал человеческих глаз, боясь увидеть в них презрение и отвращение, и мог смотреть только на мальчиков, которых убивал, наслаждаясь их страхом и болью, что взгляд полный сочувствия и понимания, обездвижил его и он положил пистолет на пол и взял Уилла за руки. Ему показалось, что кто-то видит его впервые в жизни, по настоящему видит и хочет помочь.       — Святой отец, — страстно зашептал он, — Я так одинок, я пытался всё изменить, старался как мог, но всё всегда было против меня.       — Тобиас, — покровительственно и очень ласково сказал Грэм, пожимая его руки, — Я могу открыть тебе один секрет. Мы все одиноки. Все. У меня было тяжёлое детство, жестокий отец, я выбрался из этого с меньшими потерями, чем многие, но человек всегда остаётся один на один со своими мыслями. Можно иметь семью, братьев и сестёр, кучу детей и друзей, но как только закрывается за ними дверь, и вот, ты снова один. Надо научиться жить в ладу с собой, и тогда одиночество не коснётся тебя.       — Но как, святой отец? — с надеждой спросил Бадж.       — Помирись с самим собой и главное, пусти кого-нибудь внутрь. Я пустил в себя бога и он всегда со мной, — ответил священник и погладил детектива по голове, — Я могу научить тебя этому.       — Вы поможете мне? — Тобиас опустил голову и закрыл лицо руками, — Помогите, пожалуйста, я так больше не могу.       — Хорошо, хорошо, успокойся, — ответил Уилл, — Скажи мне, что ты натворил?       — Я не такой как все, понимаете? — детектив посмотрел на Грэма пустыми глазами и быстро затараторил, — Мама, она ненавидела меня, смотрела на мои страхи и радовалась им, видела, как меня насилуют и ничего не делала. Понимаете, НИЧЕГО!!! Но я её проучил, — внезапно злобно улыбнулся Тобиас, но потом опять сник, — Убил её и ни капельки об этом не жалею, а потом, потом я остался совсем один. Иногда мне казалось, что люди настолько меня не видят, что однажды начнут проходить сквозь меня, как по пустому месту и я буду кричать, а они меня всё равно не заметят. Да, я похищал мальчиков, играл с ними, некоторых даже съел, но я не виноват, это она во всём виновата. Она!!!       — Ты прав, Тобиас. На ней огромная вина, — священник снова погладил его по голове, — А зачем ты ищешь мистера Виндзора? Что ОН тебе сделал?       — Он тоже меня оттолкнул, — губы Баджа дрогнули и он снова спрятал лицо, закрыв его руками, — Он сам убийца, Чесапикский Потрошитель, убивает и ест своих жертв, но даже он попытался меня убить, как будто бы он лучше, чем я. Я что хуже всех? Хуже психопата маньяка? Я всего лишь играл с мальчишками, а он убивает всех подряд, и я недостоин его дружбы?       — Ты достоин понимания, — тихо ответил Грэм, аккуратно и бесшумно поднимая с пола пистолет, — Сколько искалеченных душ я смог излечить, помогу и тебе, — Уилл посмотрел на Эбби, крепко сжал её руку и направил оружие на детектива, — Иди с миром, сын мой, и знай, ты был услышан.       Второй за вечер выстрел прозвучал также оглушительно, как и первый, и как закрученный розой ветров вихрь, продолжал гудеть по всей церкви несколько минут. Уилл выстрел прямо в грудь Тобиаса, и пуля разорвав его руки в клочья, попала почти в самое сердце. Бадж успел кинуть обиженно — облегчённый взгляд на священника, прежде чем упасть перед ним на пол и выпустить последний воздух из пробитых лёгких. Священник наклонился к самому лицу детектива, неотрывно смотря в глаза, стараясь уловить момент, когда душа покидает тело, но сзади в полный голос заревела Эбигейл, и Уилл повернулся к ней, чтобы обнять и успокоить.       Такими и нашёл их Лектер, когда спустя полчаса зашёл в церковь. Грэм сидел на полу, с разбитым лицом и дрожащей девочкой на руках, облокотившись на алтарь и тихо напевая колыбельную, а перед ним лежало два трупа, всё вокруг было залито кровью и пахло каким-то безумием. Ганнибал был так шокирован картиной, представшей перед его глазами, что даже не кинулся к ним на помощь, а смог лишь медленно подойти, с трудом передвигая ноги, как будто бы шёл по пояс в воде. Сначала он подошёл к Скалли, бегло осмотрел её и закрыл мёртвые глаза, мельком взглянул на тело Баджа, и лишь потом аккуратно приблизился к Уиллу, выдергивая из его скрюченных пальцев пистолет и пытаясь забрать Эбигейл.       — Уилл, — потряс его за плечо доктор, — Уилл, родной. Очнись. Что произошло?       Но Грэм не отвечал, а лишь сильнее держал Эбби, не отдавая её Лектеру, и не поднимал глаз от пола. Ещё раз посмотрев на мёртвого педофила, Ганнибал, конечно, понял примерно, что произошло, и то, что любимый человек впервые отказался на него посмотреть, дало осознание того, что они поговорили и священник всё знает.       — Уилл, посмотри на меня, — затряс его снова Лектер, от отчаяния начиная злиться, — Да очнись ты, сколько можно.       — Уходи! — ответил ему Уилл, не поднимая головы, — Уходи, Ганнибал, я должен вызвать полицию, лучше тебе здесь не находиться, когда они приедут.       — Хорошо. Я заберу Эбигейл? — спросил доктор, протягивая к ней руки.       — Нет! — воскликнул Грэм, — Нет. Она останется со мной, иди домой и принеси мне телефон, пожалуйста, он в моей комнате остался.       Лектер сходил за телефоном и положил его на пол около священника, не имея ни малейшего понятия, что ему теперь делать, но с места тронуться он так и не смог. В прошлый раз, когда он бросил любимого в таком состоянии, то еле успел спасти из горящей церкви. Он так мечтал, чтобы Уилл убил человека, чтобы был похожим на него, но сейчас, видя Грэма, своего любимого Грэма, который был самым сильным на свете человеком, таким сломленным и потерянным, Ганнибал хотел поднять пистолет с пола и пустить себе пулю в лоб за все свои мечты.       — Я всё-таки хочу остаться, Уилл, — сказал доктор, наплевав на всё и садясь рядом с ним на пол, — Я не могу оставить тебя одного в таком состоянии, — Лектер неуверенно обнял священника, и не получив отказа, прижал его к себе, — Давай я сам вызову полицию и скорую помощь. Ты не ранен?       — Мы оба в порядке, не переживай, — ответил Грэм, устало опускаясь на его плечо, — Да, наверное так будет лучше, вызывай.       Следующие несколько часов были настоящим кошмаром. Примчалась полиция, затем ФБР, криминалисты, эксперты, психологи, дознаватели, все эти коршуны кружились над молчавшим священником, пытаясь выведать, что произошло и понять, что с этим делать. Приехали социальные службы и пытались отнять у пострадавшего девочку, но если и Ганнибалу это не удалось, то остальным и подавно. Посреди этой беготни, они все втроём сидели на лавочке, прижавшись друг к другу и ждали, когда всё закончится. Здоровенная баба, размером с Титаник, снова предприняла попытку отобрать ребёнка у неадекватного Уилла, и подключила уже и психологов ФБР, которые от разговоров, уже перешли к активным действиям и применяли силу, но неожиданно Грэм встал посреди церкви и громко попросил слова. Сейчас священник снова напомнил Лектеру тот момент, когда он устроил приём, и бесстрашный Уилл стоял перед сотней самых богатых людей Балтимора, ничего не боясь и добиваясь своего, ведь на кону была его любимая церковь, и доктор в стотысячный раз мысленно признавался ему в любви и верности до конца жизни. Хотя он не был уверен, что через несколько минут на него не наденут наручники, или что священник не отвернётся от него навсегда, это не имело значения, теперь это было неважно.       Грэм отыскал глазами самого главного, безошибочно признав лидера в высоком чернокожем мужчине по имени Джек, и предложил ему сделку, они оставят ему девочку, а он расскажет им, кто Чесапикский Потрошитель, и кто на самом деле Тобиас Бадж, лежащий сейчас мёртвым посреди церкви. Такое громкое заявление произвело настоящий фурор и лёгкий шок у всех, включая Лектера, который от страха поджал пальцы ног ногах. Он не боялся ни тюрьмы, ни клиник, лишь то, что он больше не увидит Уилла, пугало его больше всего на свете, но он остался сидеть на месте, неосознанно поглаживая отметки от ожогов на руках, напоминая себе, что за всё надо платить. Джек Кроуфорд не зря был главным, принимал решения мгновенно, и лично вытолкав из церкви женщину — Титаник, согласился на любые условия.       Священник довольно кивнул, подвёл Эбигейл к доктору и посадил её к нему на колени.       — Последи за ней, Ганнибал, — Грэм погладил девочку по голове и доверительно посмотрел на Лектера, — Я скоро вернусь, никуда не уходи.       Уилл не удержался, обнял своего доктора, шепнув ему на ухо, люблю тебя, и ушёл в свою комнатку в сопровождении Джека и нескольких агентов. Лектеру оставалось только ждать.