Шалость удалась.

      Прошло около двух часов, прежде чем Уилла, наконец, отпустили домой, и в сопровождении доктора и Эбигейл, уставший священник добрался до дома. Ганнибал стёр с себя десять слоёв пота, пока ждал его, но ничего страшного не случилось, Грэм вышел из своей комнатки уже переодетый в мирское, и кивком головы позвал Лектера домой, который послушно потащился следом. Всю дорогу Уилл молчал, о чём-то сосредоточенно размышляя, чем только нервировал доктора, не привыкшего к такой холодности от любимого, заставляя его кипеть в своих предположениях и догадках. Запретный плод оказался не так сладок, как хотелось бы, убийство, даже полного и конченого извращенца и педофила, всё равно оказалось не таким увлекательным занятием, каким выглядело на словах, которыми они разбавляли свой секс, и Лектер чувствовал, что священник шокирован своим поступком. Ганнибал видел его таким впервые в жизни, по настоящему грустным и печальным, как будто он похоронил кого-то близкого и родного, и отгонял от себя мысли, что Грэм оплакивает их отношения и соображает, как помягче свалить от сожителя, который оказался таким мудаком.       Двигаясь на полуавтомате, они зашли домой, переоделись, ополоснулись и вяло поужинали, но Уилл по прежнему молчал, забито смотря в пол, переложив всю заботу об Эбби на Ганнибала, лишь изредка кивком головы отвечая на какой-нибудь вопрос, и Лектер практически физически ощущал грозовое облако, повисшее над их обеденным столом. Как нашкодивший муж, он ждал приговор, представляя как Грэм указывает ему на дверь, обнимая дочь и рыдая в передник, не знаю почему именно в передник, ведь это часть гардероба принадлежала только Ганнибалу, но видел как раз такую картину, и Лектер с чемоданами покидает свой собственный дом, понуро отпустив буйную головушку. Всю совместную историю их отношений, священник всегда мог удивить доктора своими поступками, выводами, прощением или наказанием, и Лектер впервые не знал, чем закончится сегодняшний вечер.       — Уложи Эбигейл сам, пожалуйста, — сказал свои первые слова Грэм, усаживаясь перед камином с бокалом вина, - И приходи, нам надо поговорить.       — Конечно, Уилл, отдыхай я быстро, — ответил Ганнибал, не собираясь, если честно торопиться на собственную казнь, — Я мигом.       Доктор приготовил успокоительное для девочки, с психикой которой ещё придётся разбираться позже, и дождавшись, когда она уснёт, не спеша вернулся в гостиную, усевшись рядом со священником и наливая себе вина. Мысли Лектера, всегда кружившие возле нескольких размышлений одновременно, сейчас застряли только на одной единственной и самой пугающей, захочет ли Грэм остаться с ним, или они с Эбигейл оставят его одного, а в том, что уходя Уилл заберёт и девочку, Ганнибал даже не сомневался. Доктор встал и с трудом придвинул своё кресло ближе, почти вплотную, чтобы лучше видеть любимого, ловить его настроение по выражению лица, и если это их последний разговор, то занести все подробности и мелочи в свой дворец памяти.       — Расскажи мне, что произошло, Уилл, — первым прервал молчание Лектер, — Я в полной прострации, ты молчишь, совсем замкнулся в себе, я не знаю чем тебе помочь.       — Ты знаешь кто такой Тобиас Бадж? — прямо спросил Грэм, смотря на доктора.       — Человек, которого ты застрелил сегодня, как я понял из твоего ультиматума для ФБР.       — Ты был с ним знаком?       — Нет.       — Не ври мне, — совершенно неожиданно становясь злым, прошипел Уилл, — Как насчёт правды, доктор Лектер. Я заслуживаю правды, или до конца жизни должен был прожить в розовых очках?       — Заслуживаешь, — мягко ответил доктор, — Прости, это всегда нелегко.       — Давай я буду говорить, а точнее задавать вопросы, а ты мне будешь честно отвечать, — священник убрал бокал, облокотился на спинку своего кресла локтями и внимательно уставился на любовника, потянувшись в его сторону, — Ты любишь меня?       — До ужаса, милый, — сразу ответил Ганнибал, принимая такую же позу, — Люблю, это чистая правда.       — Зачем я тебе нужен?       — Затем же, зачем и я тебе. Чтобы не быть одним.       — Странная формулировка, — задумчиво ответил Грэм, - Хотя сегодня я видел до чего может довести одиночество. Так зачем, Ганнибал? Мне важно это понять.       — Уилл, прости меня, но это всё чтение книг и просмотр сериалов. Открывая хорошую книгу мы погружаемся в мысли героя, каждую мелочь, во всю цепочку маленьких моментов и решающих умозаключений, мы следим за его мышлением, как он терзается, теряет сон от тоски по кому-то, или не может есть, как осознаёт, что полюбил, что чужое спокойствие и чужая жизнь становится важнее, чем его собственная, и он приходит и говорит, я люблю тебя, и этим всё сказано. По крайней мере для меня, а я не кидаюсь такими словами направо и налево, как будто мне 17 лет, не говорю их каждому, кто попал ко мне в постель, до тебя я вообще их ни разу в жизни не произносил, а теперь у меня есть сразу два человека, ты и Эбби, которым я готов повторять их с утра до вечера. Что ты хочешь? Чтобы я читал тебе стихи, пел серенады, писал на асфальте признания и захлёбываясь рассказывал о каждой эмоции, которая бурлит во мне? Я люблю тебя, Уилл, и в этих словах заключено всё это, я верен им и просто делаю всё, что в моих силах, чтобы ты не сомневался в этом. Накормить, поддержать, убить за тебя, быть рядом, понять, делать тебя счастливым, дать тебе то, что ты хочешь, вот моё понятие любви, вот зачем ты мне нужен. Когда ты счастлив, счастлив и я.       — Ого, — ответил немного ошеломлённый Уилл, - Ты прав, мне не нужна эта вся сопливая ерунда, с шариками и пышными свадьбами, я лишь хочу…       — Я могу дать тебе и это, — перебил его Лектер, — Я давно бы попросил тебя об этом, любимый, я мечтаю узаконить наши отношения давно, ждал, пока ты покинешь свою обитель нравственности, и снова готов ждать или сделать, как ты захочешь, просто быть рядом, тихо расписаться или устроить шикарную свадьбу, всё что пожелаешь. Есть только одно, что я не могу сделать, это изменить своё прошлое, но готов быть таким, каким ты захочешь, в будущем.       — Погоди, не спеши, — растерялся Грэм, испуганный тем, куда зашёл разговор, - Сегодняшний день не подходит для таких разговоров.       — Любой день подходит, Уилл, — грустно сказал Ганнибал, — Сегодня ты мог умереть, я чуть разума от страха не лишился, когда вошёл в церковь. Моё прошлое, как я понял, привело этого ублюдка к самому дорогому, что у меня есть и я не оставлю тебя добровольно, не рассчитывай.       — Я справился с ним, не волнуйся, — ответил он покорённый откровенностью Лектера, выбрасывая из головы всё, что собирался сказать.       — Но как? — с азартом спросил доктор, — Что не перебираю в голове, понять не могу.       — Я его заговорил, — с лёгкой гордостью ответил Грэм, - Тем более он хотел убить тебя и угрожал Эбигейл, мне пришлось действовать решительно.       — Вот видишь, дорогой, и ты подтвердил мои слова, ты упомянул меня и Эбби, но не думал о том, что и ты сам мог умереть. Это самое главное в отношениях, если бы ты был мёртв, когда я зашёл, я бы не стал бороться за свою жизнь, даже ради Эбигейл. Я бы просто позволил застрелить себя не раздумывая.       — О, Ганнибал, — шепнул растроганный священник, прижимая руки к груди.       — Спрашивай, Уилл, - с волнением заговорил доктор, — Я не буду больше тебе врать. Никогда.       — Я и так всё знаю, Ганнибал. Чтобы доказать агентам ФБР, что я знаю, кто такой Чесапикский Потрошитель, я рассказал им подробности, которые известны только им и самому маньяку, а эти интересные факты, я узнал от одного полоумного прихожанина, который в течении полугода рассказывал мне их на исповедях, — начал свой рассказ Грэм, не сводя глаз с Лектера, — Но тайна исповеди, как и врачебная, я должен был молчать, и ничего не мог сделать. Даже когда узнал, что от скуки, Потрошитель решил поиграть с ФБР в любовную переписку, являясь и самим подражателем тоже. Печальная история, что-то я вспомнил из новостей, что-то узнал на исповедях, что-то рассказал мне сам Потрошитель. Хоть это и неправильно, я рад что он погиб. Я думаю мир станет лучше и чище после смерти самого ужасного психопата по имени Чесапикский Потрошитель, который страдал от одиночества и не знал, чем себя занять.       — Туда ему и дорога, — дрогнувшим голосом ответил Лектер, впервые почувствовав настоящее облегчение, что Уилл открыл последнюю дверь к его душе, и не убежал в ужасе, - Не будем его оплакивать.       Они в тишине снова потянулись к своим бокалам и не чокаясь выпили вино до дна, провожая Потрошителя в царство мёртвых. Вдруг, священник начал внимательно осматриваться по сторонам и остановившись на докторе, разглядывал его, как впервые в жизни. Его взгляд упал на часы Ганнибала.       — Сколько они стоят? — спросил Грэм, прикасаясь кончиками пальцев в циферблату.       — Часы? — удивился доктор, — Что-то около двухсот тысяч долларов. А что? Хочешь такие же?       — Сколько? — обалдел Уилл, испуганно убрав руку, - Нет, не хочу конечно, я что, совсем прибитый. Ты очень богат, Ганнибал?       — Достаточно, — растерянно ответил Лектер, ничего не понимая, — А что?       — У тебя теперь семья, безработный муж и маленькая дочь, — ответил Грэм, неожиданно смутившись, — У меня нет профессии и я не знаю, какую работу искать, да я за всю жизнь ни разу и не искал работу, что теперь делать ума не приложу.       — Безработный? — эхом повторил доктор, не веря своим ушам.       — Бог дал мне всё, что мне нужно. Я нашёл тебя, нашёл Эбигейл, понял, что как бы мне не казалось, я не хочу убивать своего отца, пусть живёт дальше, меня это не касается. Я хочу выйти замуж за тебя, удочерить Эбби, дать ей всё, что она захочет, и ноги моей в церкви больше не будет. Что скажешь? Или мне преклонить колено?       Ганнибал беспомощно хлопал глазами, не пытаясь скрыть своё охренение от слов любимого и удивлённо приоткрыл рот, к такому его бедное испуганное сердечко не было готово, и он так и сидел застывший, как памятник, моргая и почти не дыша. Понаблюдав за ним пару минут, Уилл обречённо вздохнул, поднялся с кресла и встал на одно колено.       — Ганнибал Лектер, согласен ли ты… — начал бубнить Грэм, но встрепенулся, — У тебя есть второе имя?       Доктор по прежнему молчал, оставаясь неподвижным, и Уилл вынужден был ущипнуть его за ногу, чтобы убедиться, что он в сознании.       — Нет, — воскликнул Лектер, вздрогнув от боли и растирая ногу.       — Не согласен? — испугался бывший священник.       — Нет второго имени, — поспешно ответил Ганнибал, он наконец-то ожил и лицо само по себе растянулось в глупой улыбке, делая его похожим на довольного крокодила.       — Хорошо, — успокоился Грэм и продолжил, — Ганнибал Лектер. Согласен ли ты стать моим любимым мужем, делить все горести и радости, болезни и счастье, и всё, что там полагается. Прости Ганни, я не готовился, у меня нет кольца, но я завтра же сбегаю и подарю тебе самое красивое и необычное кольцо, которое смогу найти. Растить нашу дочку, наполняя её жизнь нашим вниманием и заботой. Что там ещё? Блин. Ты как всегда был прав, подбирать слова оказывается не просто, да и не нужно. Действительно, надо говорить только самое главное, но понимать, какой смысл ты в это вкладываешь. Так вот тебе самые главные слова, без ненужной сахарной пудры. Ганнибал. Я люблю тебя. Люблю больше жизни. Хочу прожить с тобой до конца своих дней. Ты согласен выйти за меня?       Хоть доктор и был убийцей, шинковал людей, также просто, как и свои салаты, но в данный момент он почувствовал себя принцессой, которая хотела насладиться каждой секундой и каждым словом волшебного принца, который стоял перед ним на коленях, и розовая няша захватила его внутренний мир так, что он чуть не ляпнул, спасибо, я подумаю, чтобы вынудить воздыхателя, повторить это ещё раз. Но Лектер не был разнеженной феей, секундное помешательство прошло и он наклонился к Грэму, взял и поцеловал его руки, и спросил;       — Почему сейчас, Уилл? Что изменилось? Час назад я боялся, что ты покинешь меня навсегда, а ты, ты не перестаёшь меня удивлять.       — Не уверен, что смогу объяснить, — ответил Грэм, целуя его руки в ответ, — Там в церкви, я так испугался, что не увижу тебя больше, что когда ты пришёл, я не мог на тебя смотреть, боялся, что ты исчезнешь. Не знаю откуда такие мысли, но убив Тобиаса, я понял, что я не судья. Не хочу брать на себя функции бога, осуждать, наказывать или решать кто чего достоин, а кто нет. Я просто знал, что должен его убить, чтобы он не добрался до тебя, я не мог представить свой мир, если ты будешь в нём отсутствовать, поэтому не испугался и выжил сам. Прости, мои слова бессвязны, но я знаю, что ты, как всегда сможешь понять, что я пытаюсь тебе сказать. Так что там с моим вопросом?       — Уильям Грэм, мой самый любимый энцефалитный клещик, пробиравшийся ко мне в самое сердце, — прорвало, наконец, и Ганнибала, — Ты выжил не поэтому, дорогой, просто ты суперчеловек. Когда я остаюсь один, я перебираю все моменты нашей жизни и каждый раз восхищаюсь твоей смелости. Ты притащил меня раненого к себе, я вспоминаю, как грубил тебе и запугивал, а ты стоял на своём, как стена, и заставлял всё делать по своему. Куча мыслей и куча воспоминаний, каждый миг проведённый с тобой, это подарок судьбы. У меня столько мыслей, но давай оставим их на всю оставшуюся жизнь и будем учиться ими делиться друг с другом. Согласен ли я? Конечно да!!! Тысячу раз да! Сейчас я хочу только одного. — голос доктора дрогнул и он съехал на пол к Уиллу, обнимая и зарываясь носом у него в волосах. — Хочу сидеть так с тобой на полу до конца жизни и греться от тебя, как от солнышка.       — Это ты моё солнышко, — совсем разсопливился Грэм, — Значит договорились. Хочу уже скорее свою брачную ночь и медовый месяц.       — Да хоть завтра, — шмыгнул носом расчувствовавшийся Лектер, прижимаясь сильнее, — Я уже и так весь твой.       — Ты что там нос об меня вытираешь? — весело хихикнул Уилл, выбираясь из объятий, — Пойду проверю Эбби, и пошли спать, ну или не спать, но в кровать точно. Я так устал, что еле стою на ногах, а завтра куча дел. Меня вызвали на весь день в ФБР, а тебе придётся заняться похоронами Скалли. Давай вставай, маньяк недоделанный, и знаешь, я бы ещё поел, как-то неактивно поужинал, а твоя лазанья была просто превосходна.       — Сам такой же, — хмыкнул в ответ доктор, поднимаясь на ноги, — Иди проверь, а я разогрею поесть.       Уилл Грэм встал на ноги и пошёл в спальню, но у дверей остановился и посмотрел на такого же застывшего доктора. Помявшись немного он всё-таки кинулся к любимому на шею, возвращая друг другу чувство близости, и вытесняя страх одиночества, которое так отчётливо пережили они сегодня, страстными объятиями и поцелуями. И чем дольше они стояли, тем сложнее было расстаться, но Лектер сам подтолкнул любимого к дверям, желая скорее накормить его и пробраться в спальню. Грэм послушно отошёл, но как потерянный так и стоял около доктора, не желая выпускать его из поля зрения и Ганнибал послушно отвёл его на кухню, усадил на стул, разогрел недоеденный ужин и сел рядом, не выпуская его руки из своей. Священник уплетал лазанью, тискал любимую ладошку, счастливо улыбался и щурился, как довольный котёнок, радуясь, что доктор по прежнему понимет его без слов.       — Я люблю тебя, Ганнибал.       — И я люблю тебя, Уилл. ЭПИЛОГ.       Хотя ФБР и не было уверено на сто процентов, что Тобиас Бадж и есть Чесапикский Потрошитель, но довольно много улик указывало именно на это. Его интерес к делу, то что он крутился недалеко от следователей и профайлера, ведущих это дело, куски человеческого мяса, оставшихся в холодильнике и целые сборники заметок о самом себе. Газетные вырезки, фотографии, копии дел, которые он обманным путём смог выудить у следствия, и показания священника, почти всё подтверждало их теорию. Зная норов Потрошителя, все газеты напечатали о его глупой смерти, провоцируя на ответные действия, но их не последовало, как и прекратились и сами преступления. Непонятно было только одно, кто же ранил его тогда в оранжереи, и зачем он пришёл убить священника, но психологи смогли это обьяснить. Одиночество толкнуло его на поиски собеседника, а игра с ФБР в любовные валентинки, разгоняла его скуку, где он был самим собой и своим поклонником. Жажда любви и поклонения толкнула его на этот шаг, а сердобольный священник, смог заговорить его и дать отпор. Многие сомневались в этой версии, кто-то искал его логово, но признаков жизни Потрошитель так больше и не подал. Аминь, падла, так тебе и надо.       Эбигейл, удочерённая семьёй Лектеров, смогла пережить кошмар, через который ей пришлось пройти. Родители залюбили её до потери памяти о страшном прошлом, и к пяти годам, она уже не отставала в развитии от своих сверстников и свободно общалась. Но музыка так и осталась её самовыражением, и девочка легко научилась играть, посветив этому свою жизнь. Ей многое пришлось объяснять о безграничном доверии ко всем подряд, и родители тряслись над ней, как над хрустальной вазой, передавая лично в руки учителям и педагогам, старясь не оставлять одну, и так и вели по жизни, пока не передали в руки мужа, который прошёл через зверский тест от папы Ганнибала и через всевидящее око папы Уилла. Фотографии Скалли у неё не было, даже воспоминаний не осталось о матери, но отцы не бередили эти воспоминания, заменив их свежими и яркими радостями настоящего детства. Почти все были уверены, что она родная дочь Грэма, потрясающее сходство, одинаковые глаза, железобетонная выдержка и ледяное спокойствие, так что сама Эбигейл часто просила сознаться Уилла, в том, что он её настоящий отец, и со временем эта версия стала единственной и самой верной, спорить было бессмысленно, а с такой упрямой девочкой, тем более.       А наши влюблённые поженились быстрее, чем рассчитывали. Ганнибал поднялся на уши все знакомства, и через неделю их расписали в самом обычном ЗАГСе, или как там у них называется это место, от венчания в церкви Уилл отказался, но Лектер не удержался и всё-таки собрал небольшой приём, сообщив повод, лишь когда все уже пришли. Ну не смог он отказаться от наслаждения, посмотреть на всех тех, кто обхаживал его и подбивал к нему клинья, и даже специально созвал именно таких гостей. Вытянутые лица некоторых дам, включая Алану, ещё долго радовали его гаденькую душонку и он не заметил того, что подметили все остальные. Что грозного и сильного доктора Лектера, который вёл себя, как хозяин жизни, крепко накрепко схватила за самое сердце ручка миленького бывшего священника, который одним взмахом ресниц, мог руководить этим зазнавшимся всезнайкой и заставить замолчать, лёгким прикосновением руки.       Рассказы про смерть перестали быть двигателем их секса, но Уилл знал, как приручить дракона. Чем покорнее был в постели Грэм, помогая своему доктору наслаждаться чувством власти, тем зависимее от него становился и сам Ганнибал. Почти всегда истерзанный, закусанный и затраханный Уилл, практически вынуждал носить его за это на руках, повелевая маленькой ладошкой своим тиранозавром, смотря на мужа, как на божество, насыщая его целиком, своим преклонением и любовью, и купался в ответной любви. Наверное, это и есть самые правильные семейные отношения, которым нам бы можно было у них поучиться.       Ганнибал ни разу не приревновал своего мужа, и к лучшему я думаю, но однажды он столкнулся с ревностью Уилла, которая чуть не стоила им брака. Они всё больше делились своими переживаниями и чувствами от странности начала их отношений, и смогли разобраться с маниакальным желанием обнюхивать своего мужа у Лектера, который сейчас перестал это делать с таким старанием. Тот самый запах адреналина при мысли об убийстве, что так привлёк доктора на первых исповедях, и заставлял Ганнибала подсознательно искать этот аромат, но он никак не мог его вспомнить, потому что Уилл бесконечно пах сексом, сбивая доктора с верного пути. Сейчас они научились общаться словами и глазами, и для подтверждения любви не обязательно было задействовать нос, достаточно было просто спросить. О чём это я, ах да, о ревности.       Спустя несколько лет после свадьбы, сидя в саду и наслаждаясь вином, слегка датенький Ганнибал непонятно зачем рассказал мужу, о том, как он пытался его забыть, что даже с Аланой переспал тогда, за что словил от Уилла такой удар по уху, что сам растерялся. Грэм впал в такой шок от услышанного, что ни слова не говоря кинулся на кухню, схватил самый большой нож, какой смог найти и побежал к дверям, где его и перехватил ошарашенный доктор. Уилл рвался разобраться с надоедливой шлюхой, которая и так стояла у него поперёк горла и Лектер был вынужден вырубить его, чтобы успокоить. Ганнибал всю ночь стерёг своего любимого, но под утро начал засыпать, поэтому привязал его к кровати, чтобы не пропустить момент бегства. Утром обиженный муж, под удивлённо — испуганным взглядом Лектера, начал собирать вещи, раздув из мухи слона, бегал по дому с сумасшедшими глазами, кинул в Ганнибала обручальным кольцом и тряс перепуганную Эбигейл, заставляя и её собирать своих Барби, и валить из этого ненавистного дома куда подальше. Доктор нашёл в аптечке успокоительное и вколол очумевшему мужу лошадиную дозу, но придя в себя, Уилл продолжил истерику с новыми силами. Безумие продолжалось несколько дней и лишь зарёванная дочь, смогла привести Грэма в чувство. Тогда доктор пошёл на хитрость, привязал мужа к кровати, переоделся непонятно в кого и заявил Уиллу, что услышал его и сейчас пойдёт и сам убьёт Алану, чтобы любимый успокоился, и дойдя до дверей, с облегчением услышал приказ остановиться. Грэм пришёл в себя, испугавшись последствий своих поступков и мир потихоньку вернулся в их дом. Потом, они конечно заливались соплями и слезами, просили прощение за прошлое и за брошенное кольцо, но само существование брюнетки мешало им смыть горечь обид, и официально она пропала без вести, но Уилл сделал то, что хотел, а Лектер помог любимому успокоиться и уничтожил следы. Мысль об измене никогда не посещала голову Ганнибала, и до самой смерти он будет помнить, что его муж всегда получает то, чего хочет и без сожаления разберётся со всем, что будет угрожать его счастью.       Любви этим котяткам и семейного счастья. Хэппи-энд.