Для того, кому не всё равно

Покрутив в руках потемневший от времени небольшой ключ, Стэнли Урис, ставя рядом с собой ощутимо тяжёлую сумку с вещами, потряс рукой и со вздохом посмотрел на красный отпечаток, пересекающий линию жизни и оставленный неудобной крепкой ручкой багажа. Обтерев побаливающую ладонь об штаны, Стэнли с ещё одним тяжёлым вздохом смерил скептическим взглядом дверь своей новой комнаты, в которой ему предстоит теперь коротать своё существование, зубрить лекции и готовиться к зачётам. Имея опасения касательно замка и его надёжности, Стэнли приставил ключ, который, скользнув в скважину, легко повернулся в ней. Толкнув исцарапанную дверь с подозрительным пятном внизу, он, подхватив сумку, шагнул внутрь и замер на пороге. Вопреки всем опасениям, его новая комната, которую он с таким трудом выбил, оказалась… вполне себе ничего. Небольшое помещение со старенькой и наверняка скрипучей кроватью; письменный стол и рядом с ним довольно просторный шкаф, в котором Стэнли наверняка сумеет уместить все свои пожитки. Даже настольная лампа есть! Прикрыв дверь, Стэнли подошёл к окну и выглянул на улицу. Не самый живописный вид местного магазинчика теперь предстояло рассматривать каждый раз, испытывая потребность проветрить помещение, но в его случае грех жаловаться, да? Проведя пальцем по пыльному подоконнику и с отвращением стряхнув грязь, Стэн решил, что сразу, как нарадуется и разложит вещи, займётся генеральной уборкой. Потянувшись, он, преисполненный довольством и самыми приятными чувствами, упал на кровать, негодующе скрипнувшую под неожиданно свалившейся на неё ношей. Предстояло ещё получить свежее постельное бельё. Ну, относительно свежее. Застиранное и пахнущее хлоркой, оно никогда не внушало Стэну доверия, но, как говорится: в общежитии жить — с неудобствами дружить. Подумав об этом, он усмехнулся, ещё раз с любовью рассматривая вожделенную комнату на одного человека, право жить в которой выгрыз буквально зубами. Приехавший из небольшого городка на окраине штата Мэн, Стэнли и не рассчитывал, что со своей асоциальностью сможет отыскать соседа для сожительства в съёмной квартире. К концу первого курса, промучившись целый год с двумя чёртовыми оболтусами, законавшими его бесконечными гулянками и своим пофигизмом к его личному пространству, Стэнли был готов душу продать за отдельную комнату, в которой сможет нормально учиться и не подстраиваться под всяких мудаков. Хорошо, что комендантша оказалась женщиной понимающей, давно недолюбливающей комнату 103, в которой нормальным был один только Стэн, прониклась его положением и даже напряглась, чтобы отыскать бедному, страдающему от неудобств студенту отдельное помещение для комфортного существования. И вот Стэнли здесь, счастливый и предвкушающий начало нового учебного года, когда сможет соблюдать расписание и не ругаться из-за очередного позднего возвращения своих дурных соседей. Поднявшись, Стэнли подошёл к сумке и раскрыл её. Вынув парочку кофт, он положил их на кровать и совершенно случайно, приподняв подбородок, зацепился глазами за белую розетку, находящуюся в области головы, рядом с не обёрнутой в наволочку серой подушкой. Удивлённый внезапной находкой, Стэн первым делом подошёл к столу в поисках ещё одной розетки, предназначенной для подключения настольной лампы. Не через всю комнату же шнур тянуть, в самом деле? Присев на корточки, он заглянул за боковину стола, где, к собственному облегчению, действительно обнаружил ещё один источник электричества. Подключив лампу и проверив её работоспособность, Стэн озадаченно скрестил руки на груди. Зачем в такой маленькой комнатушке аж целых две розетки? Держа этот вопрос в голове, он покинул помещение и отправился на поиски постельного белья.

***

Нежась в тёплом одеяле и мягкой простыне, Стэн, сделавший сегодня всё, что запланировал, повернулся спиной к стене и зарылся носом в подушку. Сейчас даже запах хлорки не казался ему отвратительным, а наоборот, каким-то приятным и хорошим. Прикрыв глаза, он сам не заметил, как растянул губы в счастливой улыбке. Наконец-то… Наконец-то он единоличный хозяин своей собственной комнаты! Наконец-то не надо ворочаться до рассвета, ожидая, пока пьяные вусмерть соседи завалятся в помещение, еле как попав в скважину ключом, и нарушат ненадёжный сумеречный сон. Единственный вопрос, на который Стэнли не мог ответить по сей день: как они вообще попадали в здание за много времени после закрытия. Прищурившись и втянув носом проветренный воздух комнаты, Стэнли поёрзал, устраиваясь поудобней. Теперь это неважно, теперь никто не посмеет нарушить его сон. Мягкая дрёма бережно притянула Стэна в свои объятия, согревая и оберегая его со всех сторон. Посапывая, Стэну казалось, словно он купается в облаках, смеётся и вытаскивает из волос розовую сладкую вату. Всё вокруг было светлым, тёплым, радостным и прекрасным. Протянув руку, он хотел было ухватиться за огромное жёлтое облако, когда ладонь ушла в пустоту, а сам он с приглушённым стоном вынырнул из обалденно-великолепного сновидения. — Через сумрак… столб бел-леет, в полночь… призрак ст-т-т-олбенеет… Приятную истому как рукой сняло. Моментально придя в себя и проснувшись, Стэнли в ужасе подпрыгнул на матрасе и шарахнулся в сторону, прижимаясь боком к спинке кровати и принимаясь осоловело оглядываться по сторонам. — К-кто здесь? — хриплым голосом, запинаясь от страха, спросил в пустоту он. Неужели не просто так именно эта комната пустовала? В ней водится обозлённый на весь мир призрак, сживающий со света любого жильца? Неужели… неужели Стэн следующий? От предположений, одно страшнее другого, он натянул одеяло до подбородка, чувствуя себя маленьким мальчиком, первый раз в жизни ночующим отдельно от матери. — Через сумр-рак столб б-белеет… Чёрт, не пол-лучается! Подскочив, обалдевший Стэн, не понимая, откуда звучит страшный голос, задрожал и уже серьёзно подумал начать читать Амиду. — Здесь кто-нибудь есть?.. Ответом ему служило потрясающее ничего… Сжав вспотевшие от волнения ладони, Стэн вытянул ноги и подался вперёд, вглядываясь в темноту. Глаза, немного привыкнув, не видели ничего странного и выпадающего из стандартных представлений здорового человека об этом сложном мире. Обычная комната с обычным столом и обычным шкафом. Никаких призраков, желающих утащить его на тот свет… С опасением, будто пол мог провалиться с минуты на минуту, Стэнли встал на дрожащие ноги и медленно, боясь непонятного удара в висок, подошёл к стене, щёлкая выключателем. Комната озарилась ярким жёлтым светом. Стэнли прищурился, чувствуя режущую боль в глазах, которая всегда бывает, когда из темноты резко выходишь на солнце. Итак, в комнате, кроме него самого, не было ни единой живой души. И даже мёртвой тоже не было… по крайней мере, Стэну так казалось. Озадаченно сделав круг почёта и вырубив свет, он улёгся обратно, бездумно вглядываясь в темноту и пытаясь понять, пора ли обращаться к психиатру. Слышать голос в голове, по мнению Стэнли, было несколько… ненормально. Да уж, лучше бы призрак. С ним хоть договориться можно было попытаться. Повернувшись к стене лицом, Стэн подложил руку под щёку. Может, показалось? Новое место, новая кровать, как-никак… Пытаясь оправдать своё возможное психическое отклонение, он совсем потерял желание спать. — Как же я нен-навижу это… когда же всё зак-кончится… — зашептали ему в самое лицо, и Стэнли с покорной обречённостью уставился перед собой. Завтра же он запишется к специалисту, ляжет в больницу, да всё, что угодно! Он не хочет быть сумасшедшим! — Почему я не могу из-збавиться от этого? С самого детства, б-блин! Даже познак-комиться ни с кем толком не могу! Придвинувшись ближе, Стэн прижался ухом к стене и задвигался ближе, пока не наткнулся ухом на розетку, из которой, собственно, и исходило гневное шептание: — Никогда не получает-тся! Никогда! Словами не передать, какое облегчение Стэнли Урис ощутил в эту минуту. Он не сумасшедший… Чёртова розетка… Во всём виновата чёртова розетка! — Эй, парень, — прислонившись губами поближе, негромко позвал он. — Кто здесь?! Стэн хмыкнул. Адекватная реакция адекватного человека, внезапно услышавшего в своей комнате посторонний голос. Надеясь, что воплем парень не перебудил всех вокруг, Стэн зашептал: — К розетке наклонись! Уже через пару мгновений, совсем рядом, будто в паре сантиметров, раздался нервный смешок: — Звукоизоляция з-здесь ни к чёрту, да? — Да уж, — облегчённо поддержал Стэн, всё ещё не веря своему счастью и чувствуя, как исходящее в припадке сердце постепенно успокаивается, — ты меня напугал своими странными словами, если хочешь знать. Голос виновато рассмеялся: — Прости, прости, эта скорог-говорка должна помочь мне из-збавиться от заикания. И да, ты тоже меня нап-пугал. Я и не знал, что д-думать. Устраиваясь удобней, Стэн улыбнулся и промолчал. — Ты пер-рвокурсник? — спросил голос. — Второкурсник. Я переселился сюда из комнаты на втором этаже. — Серьёзно? — стало слышно, как обладатель голоса тоже ищет удобное положение и наклоняется к розетке. — Расскаж-жешь? И Стэнли, с заведённым на шесть утра будильником и всего лишь парочкой часов на здоровый сон в запасе, принялся рассказывать. Он говорил и говорил. Делился, как тяжело ему общаться с людьми и как не повезло с соседями по комнате. Он рассказал голосу, как его будили после полуночи и задирали за излишнюю чистоплотность; как он рад, что наконец свободен и не зависим ни от кого. Сердобольный голос высказывал слова поддержки, слушал и поддерживал; уточнял подробности и показывал, что ему небезразлично. Под конец своего повествования Стэнли даже на секунду испугался, какого чёрта так расчувствовался и вывалил незнакомому парню все переживания за последний год, но так же быстро успокоился. Голосу можно верить, Стэнли это чувствовал. — Мне кажется, ты хоч-чешь спать, — дружелюбно усмехнулся обладатель обаятельного голоса. — Тебе не кажется, — зевнул Стэнли, улыбаясь, — спокойной ночи? — Подожди! — воскликнул тот. — Как тебя зов-вут? Немного поколебавшись, но всё-таки назвав своё имя, Стэн не удержался от соблазна и задал встречный вопрос. — Билл, — в голосе парня послышалась улыбка. — Это твоё полное имя? — прикрыв глаза, Стэнли чувствовал, как его нещадно вырубает. Ещё чуть-чуть и веки сомкнутся до самого утра. — Нет, но все зовут меня так. — Голос усмехнулся. — Спок-койной ночи, Стэнли. — Спокойной ночи, Билл. Усталость взяла своё, и Стэн отрубился, как только последние слова слетели с его языка. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь он будет разговаривать с розеткой… а точнее с кем-то за ней, кого даже никогда не видел.

***

Уперев подбородок в пяточку ладони, обычно прилежный и старательный студент Стэнли Урис сейчас сидел на лекции и думал о чём угодно, кроме самой лекции. От усталости и потребности поспать ещё хотя бы часик, Стэн периодически прикрывал ресницы, но, тут же напоминая себе, где он находится, открывал их вновь, пытаясь прислушаться к монотонному голосу преподавателя и что-то понять. Мысли были не здесь. Беспокойными букашками они роились в черепной коробке, и ни одна из них не додумывалась Стэнли до конца. Тот парень, если точнее, «парень из розетки», как прозвал его Стэн, был первым, кто выслушал, кому на самом деле были интересны его проблемы и чувства. Отец, воспитанный принципами патриархата, был уверен, что Стэнли обязан быть сильным и сдержанным, как настоящий мужчина-хозяин семьи. Всю юность, когда понемногу пришло осознание, что в этом мире да как, Стэн таким и был. Холодный, отстранённый, непреклонный. Но иногда так хотелось… так хотелось открыться кому-то, кому не безразлично, кто скажет слова поддержки и поможет. Билл, вроде как, был первым, кто выслушал его за долгое время. Ричи, лучший друг детства, с которым Стэн общался письмами, утонул в городской жизни, своём дорогом «Спагетти», и портить ему настроение безрадостными проблемами совсем не хотелось. Стэнли улыбнулся. У него всегда были сложности с общением, тем более с общением с глазу на глаз, но вот так вот говорить через розетку, слыша лишь интонации голоса друг друга. Такой вид связи Стэна устраивал. От воспоминаний, как они с Биллом сегодня, только продрав глаза, первым делом пожелали друг другу «доброго утра», в груди разлилось подкупающее тепло. Возможно, из этого действительно получится что-то такое, что разукрасит жизнь Стэнли новыми яркими цветами.

***

Боже! Наконец-то это закончилось! Сегодня в магазин виниловых пластинок, в котором сразу после учёбы работал Стэн, заглянул особенно буйный клиент, что было большой редкостью для места, торгующего ассортиментом непривычной направленности. Сейчас почти все перешли на магнитофоны с кассетами, но Стэну, любителю всего уходящего, нравились именно пластинки. Большие и гладкие. Чаще всего к ним с Майком, — вторым продавцом, — заглядывали точно такие же ценители, поэтому разговор с ними плыл плавно и дружелюбно. Именно в магазине, в кругу тех, кто его понимал, проходила социализация Стэнли со внешним миром. Но сегодня… пластинки неожиданно притянули внимание пьяного в стельку парня, которого Стэну, в связи с неудачным отгулом Майка, пришлось выгонять самому. Упав на кровать, он громко вздохнул и брезгливо потёр плечи. Приняв душ вот уже два раза, он никак не мог стереть со своего тела отпечатки грубых рук, что цеплялись за него, пока Стэнли выводил дебошира прочь. Хмельное дыхание, кажется, всё ещё стояло в носу. Поморщившись, Стэнли, ни к кому особо не обращаясь, осведомил сам себя: — Ужасный день. — Полностью сог-гласен, — служило ему унылым ответом. Всё ещё не привыкнув к розетке, через которую слышимость была лучше, чем через любой телефон, Стэн сначала испугался, но быстро успокоился и повернулся к стене. — Никак не могу отвыкнуть… — фыркнул Стэн, прикрывая опухшие от недосыпа глаза, — а ты говоришь сам с собой? — Редко, — ответил Билл, — нен-навижу слышать своё туп-пое заикание. — Твоя скороговорка больше не помогает тебе? — на секунду перевернувшись на другой бок и покосившись на гору учебников, Стэн вздохнул, сочувствуя сам себе. Второй курс только начался, а заданий уже понадавали до конца недели. И когда только выделить время на их выполнение? — Не знаю, но н-надеюсь, что ещё пом-может. Раньше она раб-ботала, — грустно поведал Билл. Интересно, каково это, заикаться? Наверное, в детстве Билл из-за своей «особенности» натерпелся достаточно… Стэну стало его жаль. Он даже представить не мог, что бы делал, обзаведись такой проблемой. — На кого ты учишься? — вдруг стало интересно, в какой из областей Билл решил отыскать своё призвание. На какое-то время повисла тишина, и Стэнли уже запереживал, что сказал что-то не то. Только он вознамерился исправить ситуацию и извиниться за своё любопытство, как Билл за стеной грустно усмехнулся: — На режиссёр-ра. — Режиссёра? — неверяще ахнул Стэн, тут же досадливо закусывая губу, хмурясь и отчаянно злясь на самого себя. Чёрт, это получилось ужасно грубо. — В смысле, я ничего не имею в виду, это интересная специальность… Билл рассмеялся. Горько и расстроенно. — Тебе, наверное, ин-нтересно, как я со своим заик-канием вообще умудрился поступ-пить? Стэнли виновато сжался и спрятал глаза, словно Билл сидел напротив и мог лицезреть его душевные метания и злость за собственный не в меру длинный язык. — Если честно, то да… Прости, что я начал это… — Нет, всё н-нормально, — тут же принялся заверять его беззлобный Билл, — моих одногруппников тоже ин-нтересует, что со мной произ-зошло… — А что с тобой произошло? — не выдержав, выпалил очередную беспардонщину Стэн, больно закусывая язык, а следом внутреннюю сторону щеки. Да что с ним происходит? Умеющий регулировать своё поведение, сейчас он нёс всё, что шло на ум, и это ему совершенно не нравилось. Билл помялся, собираясь с силами, и начал негромко рассказывать: — Я с самого дет-тства заикаюсь и с самого детства с этим бор-рюсь, к счастью, за год до поступ-пления, мне удалось полностью «из-злечиться». Так я думал. Отучившись пер-рвый курс, я был одним из луч-чших, потому что мне нравилось то, чем я зан-нимаюсь, но потом… — Стэн приник к стене, жадно ловя каждое слово, а Билл нервно и громко сглотнул, смачивая горло, — потом я поехал лет-том домой. Всё было хор-рошо, я проводил время с семьёй и мл-ладшим братом. Мы много гуляли и раз-звлекались, пока однажды… Дж-ж-жоржи… он выб-б-бежал на дорогу, — голос Билла задрожал и задребезжал, — я… еле ус-спел, понимаешь? Ещё чуть-чуть и его м-могла сбить машина… После этого всё н-н-началось по новой. Я опять нач-чал заикаться… А сейчас… сейчас у нас проход-дят занятия актёрского мастерств-ва, на которых я чувствую себя пр-росто ужасно. Все пялятся на меня, ведь я ед-д-динственный, кто вообще не м-может нормально прочитать сценк-ку, — по голосу стало понятно, что ещё пару слов, и Билл точно расплачется. Испытывая острую потребность поддержать парня, оказавшего ему вчера неоценимую услугу, Стэнли принялся говорить слова утешения, которые сам был бы рад услышать в схожей ситуации. — И вообще, ты не должен думать, будто твоё заикание способно стать настоящей проблемой. Если тебе нравится, чем ты занимаешься, ты должен продолжать, несмотря ни на что, — уверенно говорил прописные истины Стэнли, которые, кажется, действительно помогали, — я уверен, что ты справишься. — Ты в меня в-веришь? — всё-таки несдержанно шмыгнул носом Билл. — Конечно! Сам не зная, как такое могло произойти, Стэнли хотелось, чтобы обладатель приятного голоса, с которым он знаком всего лишь второй день, перестал хандрить и раскисать. Изо всех сил стараясь поднять настроение своего собеседника, он принялся рассказывать, как прошёл его день, при этом превращая инцидент с пьяным парнем в какой-то отрывок из комедийного шоу. Под конец повествования Билл хохотал во весь голос и вставлял свои дополнения, от остроумности которых уже сам Стэн смеялся вместе с ним, невольно переставая видеть ситуацию такой ужасной, какой она показалась ему поначалу. — Спасибо, Стэнли, — вдруг поблагодарил его Билл, и Стэн, утерев выступившие от веселья слёзы, отчего-то покраснел. — Не за что, Билл… Неужели… Стэнли боялся в это верить, в новом городе у него наконец-то появился первый друг?