Smithereens.

Давным-давно повешенные Клаудией голубые хлопковые шторы подрагивали на ветру открытой ставни. На улице уже несколько часов как наступила ночь. Патрульной машины не было на подъездной дорожке у дома шерифа, как и самого Джона нет в доме уже восемь часов, потому что сегодня ночная смена. В комнате на втором этаже, за которой чертовски удобно наблюдать с высокой сосны в пяти метрах от дома, мелькают разноцветные огни видеоигры. Спустя еще сорок минут безлунной звездной ночи, звуки в комнате наконец-то стихают, и слышится тихий вздох облегчения, затем похрустывание суставов и сдавленный стон, после чего скрипит кровать, и в комнату вместе с ночью проникает он. Кровать скрипит еще раз, и Стайлз не успевает даже обернуться, как его рот оказывается зажат теплой и сухой ладонью, а лицом он теперь утыкается в подушку. Его сердце, успевшее дрогнуть от постороннего шума в комнате, заходится в истерическом ритме, когда он не понимает, что происходит, кричит в подушку через чужую ладонь, а на нем под когтями волка разрывается одежда. Стайлз напуган до усрачки, он пытается вырваться, но что-то, вернее, кто-то, гораздо сильнее. Оно сильнее любого человека из всех, с которыми Стайлзу доводилось бороться, но это не значит, что он так просто сдастся. Он пытается перевернуться, но теплые руки, вызывающие истерику под кожей, в сердце, воспаляя мозг и погружая его в паническую атаку, словно чайный пакетик в кипяток, жадно хватают его уже оголенную задницу, а затем резким рывком в него входит что-то большое, разрывающее его изнутри адской болью, и он немеет, кричит, а слезы сами катятся по его щекам, впитываясь в горячую ладонь того, кто уже своим достаточно большим весом навалился на Стайлза сзади, и его дыхание, абсолютно животное, пахнущее страхом Стайлза, тихое рычание прямо на ухо, оглушают все попытки бороться. Стайлз теряет силы быстрее, чем хотел бы. Его трахают очень жестко, и он чувствует, что в какой-то момент боль совсем немного стихает, потому что тело уже не может бороться, и после судорог мышцы не могут напрячься, и он просто растекается безволием по кровати, задыхаясь и теряя сознание на несколько секунд. Что-то теплое течет по его бедру, и он пытается думать, что это смазка, а не кровь. Он почти задыхается, и ртом пытается хватать хоть немного воздуха, и хорошо, что тот, кто сверху, не закрыл ему нос, иначе он умер бы в первые десять секунд. Он чувствует, что все его бедра изранены когтями, сжаты до синяков жадными руками, он чувствует горячее дыхание на затылке, а затем укус на его шее, и теряет сознание еще раз от неимоверной боли.