in waves

Юн Джонхан хмурится, оторвав взгляд от монитора своего компьютера, когда в их отдел маркетинга заходит курьер с букетом цветов. Всё бы ничего, но этот парень почему-то называет и вовсе не женское имя, а именно его. Странно. Но приятно до дрожи в коленях. Он расписывается как получатель и ещё чувствует пристальные взгляды сотрудников на себе. Много взглядов. И шепотов много. Джонхана это смущает, конечно, но в этот миг единственное, о чём он думает — это белые цветки и ещё открытка, спрятанная в них. — Я надеюсь, ты дождёшься меня, — произносит рядом сидящий Джун и загадочно улыбается. Джонхан смотрит на него с недоумением. — Это то, что символизирует этот цветок, — объясняет парень, всё ещё улыбаясь. — Белые азалии — символ преданности и хрупкости; но в то же время — страсти и печали, — делает паузу, трёт собственный затылок ладонью и продолжает. — У моей мамы есть цветочный магазин. И я многое о них знаю. Джонхан смотрит на Джуна долгим, задумчивым взглядом, прикусывает нижнюю губу, а потом отвечает коротким «Спасибо» и садится за своё место. Он раскрывает открытку и видит лишь одно слово, написанное аккуратным почерком: «Единственный». Сердце стучит неестественно быстро, дрожит, сходит с ума. И Джонхан сходит. Потому что плакать хочется. Потому что да, он дождётся. Потому что Мингю слишком нереален. Потому что будто с другого мира. Потому что он тоже — единственный. Ему впервые дарят цветы. И впервые он видит волшебство в тонких, ломких листьях. Он ещё долго смотрит на них и думает о том, что волшебство сегодня белое, хрупкое и бесконечное. Волшебство бесконечно, пока в него кто-то верит. Джонхан выходит с работы в привычное для себя время и хмурится недовольно, потому что дождь начался. Всё бы ничего, но вот зонта у него с собой не было. Он ещё несколько минут стоит у входа здания, под козырьком, смотрит в небо и качает головой. Думает о том, чтобы заказать такси и, когда рукой нащупывает телефон в кармане собственного плаща, замечает знакомую фигуру спещащего в его сторону. Он убирает руку с кармана, а улыбка будто само собой рисуется на губах. В руках Мингю прозрачный зонт, он выглядит счастливым и ещё каким-то взволнованным, спешит очень и почти что бежит к Джонхану, запинаясь о мелкие камни на своей дороге. Старшего это забавляет, но вот воздуха в лёгких почти что не остаётся, потому что когда между ними остаются лишь какие-то мелкие сантиметры, младший вдруг бросает зонт из рук и заключает Джонхана в свои объятия — крепко и порывисто, без права на движение. — Ты мне рёбра сейчас сломаешь, — бормочет, но вот лицо у него как у довольного кота — жаль, что Мингю не видит. — Я так сильно скучал по тебе, — Мингю говорит это где-то в шею и смеётся, будто ненормальный. Джонхан не понимает, что с ним не так, но ему приятно, чёрт возьми, так приятно. А потом он охает, потому что Мингю сжимает его в руках даже сильнее, чем секунду назад. — Ты сильнее меня, забыл об этом? — опять бурчит. — Физически, — делает поправочку и лупит в бока, чтобы тот ослабил хватку. А потом останавливается, наконец-таки обнимает в ответ и выдыхает. — Я тоже скучал. Отстраняются друг от друга лишь тогда, когда рядом проходящий Джун говорит что-то похожее на «тут люди смотрят вообще-то» и цокает языком — игриво, издевается. А потом кричит что-то похожее на «увидимся завтра» и садится в такси, исчезая из виду. — Мой коллега, — объясняет Джонхан, уловив на себе недовольный взгляд младшего, а потом делает недолгую паузу и продолжает. Смущённо. — Спасибо за цветы, — добавляет, прячет глаза за отросшей чёлкой и берёт рядом упавший зонт в руки — чтобы не встречаться с взглядом Мингю. Тот смотрит пристально и улыбается ещё как-то хитро и криво. Зараза. Домой они идут пешком — один зонтик на двоих, сильно промокшие кроссовки, дождь и ещё волшебник по имени Ким Мингю, лицо которого выглядит так, будто он в самой настоящей эйфории от происходящего. На самом деле Джонхан ненавидит дождь. Но не сейчас. Потому что с Мингю всё становится не таким, как обычно. Определённо из-за совсем необычного Ким Мингю. — Это же моя рубашка, нет? — Мингю неотрывно смотрит на выпирающегося острую ключицу из-под воротника, любуется ещё секунду, сглатывает и почему-то отводит взгляд, потому что Юн Джонхан слишком красив. Искуситель. Джонхан только что вышел из душа; у него мокрые волосы, глаза немного покрасневшие, как после слёз, и ещё следы от капель на нежно-голубой рубашке. — Злишься? — спрашивает старший, в обеих руках держа кружки. В одной из них сладкий чай, а в другой горький кофе. Потому что вкусы разные. Джонхан ставит ту, что с чаем, перед младшим, а с другой делает лёгкий глоток, осторожно, чтобы не обжечься и тоже ставит на стол. А потом садится на колени Мингю, обнимает за плечи и трётся щекой о волосы младшего. Любит так делать. Мягкие. Да, Мингю не любит, когда трогают его вещи. Он правда ненавидит это. Но вот Юн Джонхан отлично смотрится в его рубашке и это злит даже больше, чем что-либо ещё. Потому что Джонхан волшебный. Будто из сказки. И тогда Мингю просто понимает, что Джонхану можно. Джонхану можно всё. — Да как я могу, — Мингю качает головой и прячет лицо в изгибе джонхановской шеи, проводит по мягкой коже носом и вдыхает запах собственного геля для душа. — Ты пахнешь мной. Мой. — Так ты у нас собственник? — Не представляешь какой, — Мингю проводит носом по яремной впадинке и хрипло выдыхает, — а ещё твои ключицы. Хочу тебя покусать. — Ещё и фетишист, как я вижу, — дразнится. — Кто бы говорил, — Мингю тянется и всё-таки кусает его. Под ушком. И смеётся, потому что Джонхан пискает совсем не по-человечески. Чай стынет. И кофе тоже. Но вот это совсем не волнует, потому что Мингю начинает перебирать пальцами джонхановские рёбра и щекотаться, задирая рубашку вверх и оголяя бока. И громкий смех заполняет всю комнату, пропитывая им каждый угол. Мингю не сразу замечает, что теперь лежит на Джонхане и смотрит прямо в глаза. Сглатывает и опускает взгляд на губы, а потом снова на ключицы. Костлявые. — Единственный? — почему-то спрашивает Джонхан и тоже смотрит. На губы. Ждёт ответа. — Единственный, — шепчет, ловит взгляд и, наконец, целует. Оказаться где-то далеко от Джонхана Мингю совершенно не хотелось. А еще ему не хотелось, чтобы Джонхан его отпускал.

*｡･ﾟ･ﾟ*｡･ﾟ･ﾟ*｡

Джонхан, когда моет посуду, упирается головой в шкафчик, и так весь процесс и стоит. Говорит, ему так удобнее. Ещё он, когда чистит зубы — другая его рука под струей крана — всегда вытягивает, играет с водой. Он нюхает всё перед тем, как пить и есть. Юн Джонхан берёт телефон Мингю и делает странные селфи на нём. В темноте. На самом деле, кроме чёрного экрана Мингю там ничего и не видит вовсе. Ну, почти что. Но вот фотографии почему-то сохраняет и удалять их уж точно не собирается. Потому что находит это милым. А ещё Джонхан, когда телевизор смотрит, сидит совсем неподвижно, и мимика у него редко меняется. Если идет кинокомедия, то у него постоянная улыбка на лице, если драма — печаль. На самом деле, Мингю пугался вначале — думал парализовало или что-то зашло. Но вскоре привыкает и считает это забавным и... особенным. У Джонхана странные привычки, и следить за ним Мингю нравится даже больше, чем смотреть вышеупомянутое кино. Потому что Джонхан намного интереснее. Ещё, Джонхан — любитель разбросать свои вещи по всей квартире. Даже если этих самих вещей у него всего несколько. Даже если в основном это вовсе и не его вещи, а Мингю. А потом когда младший ворчит и убирает за ним, тот смотрит на него так обиженно, будто его только что назвали хрюшей. Хотя, Мингю именно так его и называет. Всегда. Ну, почти что. У Джонхана всегда холодные руки и ноги. И он каждый день залезает на кровать к младшему, сует холодные пяточки между ногами Мингю и мурлычет от удовольствия. Так теплее, говорит. А ещё холодными руками трогает горячую спину под футболкой. А ещё обожает целовать Мингю в щеки, когда в пять утра тот ноет о том, что Джонхан слишком жесток с ним. А потом тянется к губам старшего, а после следуют обнимашки, и пять утра отменяется. Ведь обниматься с волшебником Джонхан любит в сто, нет, в тысячи раз больше, чем что-либо ещё в этом мире. В такие дни, уткнувшись в крепкую грудь, Джонхан глубоко вздыхал, пытаясь надежно запечатлеть в себе каждую секунду рядом с Мингю. Просто потому что бывают секунды, за которые можно отдать месяцы и годы. Волшебные секунды.