in waves

Когда мысли о Джонхане, впрочем, как и всегда, не дают сконцентрироваться ни на чём другом, и Мингю чувствует в горле что-то тяжелое и горячее, которое мешает дышать свободно, он берёт смартфон и быстрыми движениями пальцев печатает: «Хани, у тебя же всё хорошо? Надеюсь, ты не слишком сильно устаёшь. Отдыхай побольше и не смей простудиться, понял? А ещё... Ты же думаешь обо мне? Я вот постоянно о тебе думаю. И скучаю. Сильно». Мингю отправляет сообщение, блокирует телефон и кладёт рядом, на стол, экраном вниз. А потом снова утыкается в учебник, тяжело вздохнув. Сосредоточиться всё равно не получалось. — У тебя ещё много времени? — Минхао наливает в пластиковые стаканы ванильное фраппучино и, вручив их двум девочкам, улыбается им, пожелав хорошего дня. А потом снова смотрит на друга. Мингю сидит с задумчивым взглядом, и кажется, он будто и не слышит вовсе. — Эй, Ким Мингю! — Хао бросается в него полотенцем и тихо смеётся, когда тот вздрагивает и испуганно на него смотрит. — Что? — Мингю вскидывает бровь. Они с Хао подружились всего полгода назад, у моря. Был поздний вечер, а Минхао вместе с фонариком искал потерянную в песке серебряную подвеску. Мингю же просто захотел помочь. Подвеску они, в конечном итоге, найти так и не смогли, но вот подружились почти сразу же, и теперь Мингю мог с уверенностью назвать его лучшим другом. Нет, не так. Минхао был его единственным другом, как ни смотри. — Когда уже твой вступительный экзамен, говорю. Надоел быть таким занудой, — Хао хмурит брови. С первого дня их знакомства Мингю ничего, кроме учёбы, даже знать не знал. — Сегодня двадцать седьмое? — получив утвердительный кивок от друга, Гю на секунду задумывается, считает и отвечает, — Меньше месяца осталось. Он в конце августа. Я очень нервничаю. — Ты много трудишься. Я уверен, ты всё на отлично сдашь. Ты же Ким Мингю, — Минхао мило подмигивает и показывает большой палец. — Надеюсь, ты прав, — глубоко вдыхает. — А твой парень всё ещё не знает? — Это сюрприз, — с умным видом объясняет, встает с насиженного места и подходит ближе к барной стойке, наблюдая за ловкими пальцами баристы. — А не думал, что он будет считать ты на него вообще забил? Уже столько времени прошло, — спрашивает Минхао, делая последние штрихи с пенкой капучино. Он поднимает взгляд на друга — тот пялится на него с неимоверно глупым выражением лица, хлопает ресницами и, кажется, думает. Хао же разочарованно вздыхает и качает головой. — Ты, кажется, об этом даже и не подозревал. — Ну, мы переписываемся. Не так часто, как раньше, правда, но всё же. Он же знает, что я люблю его, — говорит, делает паузу и кусает нижнюю губу. Задумчиво смотрит прямо перед собой, а потом всё же понимает, что, кажется, он влип. — Чёрт, какой же я всё-таки придурок... — берёт собственную голову в руки и нервно дёргает себя за волосы. — Вот видишь? Это ты сказал. Не я! — Минхао поднимает руки вверх, мол, «не моя вина», и усмехается. — Тебе лучше поторопиться с этим, а то мало ли, что он себе там напридумал. — Я понял, — тяжело вздыхает. — А теперь давай помогу, — Мингю берёт поднос с кофе и, фыркнув, отходит к посетителям. Су Минхао прав как никогда. Ну, впрочем, как и всегда. Ответное сообщение не приходит ни через день, ни через два дня и даже неделю спустя. Мингю пишет Джонхану каждый день, но единицы рядом с отправленными сообщениями в какаотоке исчезать не собираются. Он каждый день пытается дозвониться до старшего, но механический голос говорит, что «данного номера не существует», и это заставляет Мингю волноваться. С Джонханом же всё хорошо? Когда Ким в панике звонит Хао, тот советует контактировать с кем-то из близких Джонхана. Мингю с восхищением в голосе вскрикивает, что Минхао просто чёртов гений и отключается, находит Джису в своих контактах и пишет. А потом всю ночь не засыпает, понимая, что из-за его гениального «сюрприза» что-то определённо пошло не так. А он об этом даже не подозревал. Кажется, он и вправду облажался. Утром Мингю первым же делом проверяет свои уведомления. Когда видит ответ от Джису и резко садится в постели, у него голова начинает легонько кружиться из-за этого и перед глазами темнеет. Мингю жмуриться, а потом смотрит в экран, пытаясь сфокусировать взгляд. Джису: «У него всё хорошо. Отстань». Мингю: «Я могу с ним поговорить?» Джису: «Он достаточно настрадался из-за тебя. Чего тебе ещё нужно?» Мингю: «Слушай, я знаю, что вёл себя, как придурок. Но мне правда очень нужно с ним поговорить. Пожалуйста, Джису». Джису: «Я не могу». Мингю: «Почему?» Джису: «Он сменил свой номер не для того, чтобы я тебе его дал. Даже не проси». Мингю: «Так это... из-за меня?» Джису: «Дам лишь одну подсказку. Джонхан переехал работать в столицу». У Мингю будто сердце замирает, пока читает последнее предложение. Мингю: «Как же он без океана?» Печатает и чувствует, как ладони потеют. Джису: «К океану он не ходил уже больше месяца. Говорит, волшебства там больше нет». И Мингю думает, что ненавидит себя за это. Потому что был слишком зациклен на себе и своих чувствах. Думал, что всё делает правильно. Думал, что благодаря этому он сможет быстрее вернуться к Джонхану. Думал, что так будет лучше для них обоих. Не понимал, что лишь отталкивал его, делал больно и никак иначе. С каждым разом заставлял его думать, что он не важен. Что его забыли. Мингю берёт собственное лицо в ладони и устало трёт глаза. А может, ему и вовсе не стоило появляться? До него в жизни Джонхана было много волшебства. До его появления старший без океана даже жить не мог. Он лучше всех знал, как много значило это для Джонхана. Он ведь, чёрт возьми, знал, как сильно старший любил холод и волны в пять утра. Он же знал. Так почему? Почему вёл себя так отстранённо? Почему заставил бросить всё? Почему позволил всему этому случиться? Мингю сидит неподвижно ещё минут пять, не меньше, а потом всё же находит в себе силы отвечать Джису: «Ясно. Спасибо, что ответил. И ещё... пожалуйста, передай ему, что я буду ждать его. Буду ждать там, где небо взорвётся красками». Это единственный шанс для него. Последний шанс, чтобы изменить что-то в лучшую сторону. Он должен был исправить всё. Должен был. Джису: «Ты о чём?» Мингю: «Он поймёт».

***

— Вообще-то говорить я не собирался, но он написал мне вчера, — осторожно начинает Джису, когда они с Джонханом разговаривают по фейстайму. В последнее время Джису максимально пытался избежать абсолютно всего, что могло напомнить другу о Мингю. Но скрывать что-то от него было бы, мягко говоря, свинством. Джису как никто другой знал, как много Ким Мингю значил для его друга. — Правда? — Джонхан усмехается, удобнее устраивается на диване и, сложив ноги по турецки, смотрит в камеру с весьма безэмоциональным выражением лица. Он выглядел уставшим. — И что он хотел от тебя? — Спрашивал, как ты. Он в панике из-за того, что ты ему уже больше недели на звонки и смс не отвечаешь. — Я свой номер уже почти месяц как сменил, а он только сейчас это заметил, — Джонхан хмыкает. Сердце Джису сжимается от одного взгляда на друга. — Не будь таким, — Хон не выдерживает. — Это каким «таким»? — Перестань вести себя будто твоя жизнь закончилась из-за того, что с ним у тебя что-то не сложилось. Меня уже бесит этот твой мёртвый взгляд. И то, что ты так легко отказался от всего дорогого, тоже бесит. — Я просто согласился на более престижную работу. Что в этом плохого? — Лжёшь. Ты просто хотел сбежать, — Джису впервые повышает голос на друга. — Переезд — это же не смертельно, Су. Всё в порядке, правда. Я справлюсь. — Ты думаешь, дело только в переезде? Ты издеваешься? — Джису... Джонхан пытается что-то сказать, но младший его прерывает: — Дай мне договорить, чёрт тебя дери, — Хон шипит на друга, — Если так сильно скучаешь по нему и жить без него не можешь, так и скажи ему. Перестань мучать себя, меня и своих родителей тоже. Ты уж поверь, не ты один страдаешь. Твоя мама каждый день спрашивает, почему ты стал таким. Ты-то далеко, а я ведь каждый день её вижу, Джонхан. Это уже не смешно, понимаешь? — Ты преувеличиваешь, — Джонхан остаётся невозмутимым. — Нет, ты походу и вправду издеваешься. — Мне тяжело об этом говорить, давай просто закроем тему, хорошо? Я не виноват в том, что полюбил его так сильно, Су, понимаешь ты это или нет? Не виноват, что всё сложилось именно так! — Джонхан тоже не выдерживает, голос срывается и в глазах становится влажно. — Не смей плакать, — младший цедит слова сквозь зубы и хмурит брови. — Даже не смей. — Я и не собираюсь, — говорит и пальцами смахивает выступившие слёзы. — Если бы ты не вёл себя как обиженная баба и поговорил с ним, всё бы не зашло так далеко, — Джису понимает, что делает больно, но он должен был сказать это. — Может, он даже не подозревал, что делает тебе больно? Об этом ты думал? Ты ведь сам мне говорил, что он разговаривает с тобой так, будто ничего и не случилось вовсе. Так почему? Почему ты так и не спросил, что с ним не так творится? — Так теперь это моя вина?! Что ты вообще понимаешь? Если так хорошо разбираешься в отношениях, чего тогда со своим Вону никак не поговоришь? Даже в чувствах своих признаться не можешь! Или ты только со мной такой умный и смелый? — Джонхан говорит, а потом смотрит на друга растерянным взглядом — в глазах напротив читается столько боли, что Джонхану становится не по себе. Он сразу же жалеет о сказанном. — Су, прости, я не хо- — Да пошёл ты к чёрту! — Джису отключается, не дав Джонхану произнести даже единого слова. Он ещё несколько минут сидит неподвижно, пытаясь понять всё сказанное им, а потом пытается дозвониться, но младший не отвечает. Он вздыхает и набирает сообщение с коротком «Прости меня, Су...», отправляет и, устало упав на диван, смотрит в потолок. Не надо было упоминать Вону. Он вздрагивает, когда телефон с сильной вибрацией оповещает о приходе нового сообщения. «Сил у меня больше нет с тобой спорить. Этот твой придурок ещё ерунду какую-то нёс о красках и взорванном небе. Понятия не имею о чём он, но он будет тебя там ждать. Пойдёшь ты или нет — не моя проблема». Через секунду приходит ещё одно сообщение: «И ты меня прости. Я был резок с тобой. А сейчас я спать. Позвони мне, когда будешь выглядеть по-человечески. Спокойной ночи». Как и ожидалось, у них с Джису никогда не получалось долго быть в ссоре. Джонхан улыбается и, прикрыв веки, думает о том, что здорово иметь такого друга. А ещё думает о том, что Мингю, кажется, всё ещё помнит про их обещание. Ким Мингю всё ещё помнит. Помнит про фейерверки. И это... даёт надежду на счастливый конец.