Ataashi Asaara

      На привале первыми спать отправили Асаару и Калах — и гномка, нимало не стесняясь чужого присутствия, заползла в спальник Асаары и, крепко ухватив ее за грудь, уснула.       — А она не скрытничает, да? — хмыкнула авварка. Кейр с непередаваемым выражением лица отвернулся и проговорил:       — Асаара, пожалуйста, не вздумай ничего объяснять по этому поводу.       — Хорошо, — растерянно проговорила Асаара и попыталась уснуть. Она чувствовала себя неловко: с одной стороны, ей было приятно внимание Калах (и спать с теплой и мягкой гномкой под боком было очень хорошо), с другой — они производили странное впечатление. Потому-то, должно быть, стэну были… противны их отношения? Или, может, ему было противно поведение Калах, которая словно держала Асаару в собственности? Как только эта мысль пришла ей в голову, Асаара гневно распахнула глаза и выпихнула гномку из спальника.       — У тебя есть свой мешок, — объяснила она, — там и спи.       Хела почему-то расхохоталась. Гномка же смерила Асаару суровым и недовольным взглядом — но, хмыкнув, все же подчинилась. Кейр тихо вздохнул:       — Женщины…       Сердитый сон Асаары прервал смешок. Чуть приоткрыв один глаз, она увидела, что стэн и авварка поглощены беседой.       — Ты вот как думаешь, да? — отвечая ему, говорила Хела. — Знаешь, ты очень хорошего мнения о нас — и о нашем тане. Они только и ждали повода меня выгнать. Воинов таких, как я, в оплоте немало, а родить Имару сыновей я не смогла. Я бесплодна.       — Мне очень жаль, — тихо проговорил Кейр после паузы. Авварка только махнула рукой:       — Да тут жалей, не жалей — ничего не изменится.       — Не знаю, порадует тебя это или нет, но скверна тоже приносит бесплодие. Стражи могут зачать ребенка разве что чудом. Так что в этом плане Посвящение тебе не навредило.       Хела снова усмехнулась и мягко похлопала его по плечу.       — Умеешь ты приободрить, низинник.       Асаара закрыла глаза и попыталась заснуть, но сон не шел. Поэтому, отвернувшись в сторону, она продолжала слушать их разговор: уйти и дать им поговорить наедине значило нарушить свое алиби. Эту фразу она услышала то ли от Кейра, то ли от Сайласа.       — Знаешь, — сказал стэн, — моя мама тоже внуков хотела. А теперь вот брату придется за меня отдуваться.       — А сколько ему?       — Шестнадцать.       — А, ну самое время начать отдуваться, — тихо засмеялась авварка. — Жену-то ему подыскали уже?       — Да сам найдет, — фыркнул Кейр. — Мне в свое время пытались подыскать — так даже выбрать было не из кого. Девушки моего круга все сплошь… ну, представь себе внешность Эрики, заносчивость Калах, а умение постоять за себя — как у слуг-эльфов из Башни.       — М-да. И чем они берут?       — Богатством. Связями родителей. Иногда красотой, если повезет. А у вас, наверное, надо за руку девушки на турнире сразиться и убить соперника?       — Зачем? Просто приносишь дар — сначала богам, потом ее родителям. Если примут и против не будут — то женишься.       — Кто против не будет? Боги или родители?       — И те, и те.       Помолчав, стэн осторожно поинтересовался:       — Насколько я понимаю, вы богами называете духов? Как они могут быть против?       — Если боги что-то имеют против, они вмешаются. Вот я сейчас понимаю, что Отец Гор явно был против того, чтобы я за Имара замуж вышла. На нашей свадьбе всякая ерунда творилась. Но я тогда не обращала внимания, думала, что это просто природа шутит… нет, это мне боги знак давали. А я его проворонила.       — Интересно, — тоскливо усмехнулся стэн, — Создатель давал мне какой-нибудь знак, когда я в последний раз видел Элиссу?       — Это кто? Женщина твоя?       — Нет. — Он ответил словно через силу. — Моя невеста. Ее убили шесть лет назад.       — Ох ты. — Асаара отчетливо представила себе, как Хела неловко отводит взгляд. — Жаль, что с ней так вышло. Ты хотя бы отомстил ее убийцам?       — Нет. — Голос Кейра стал непривычно тихим. — Это за меня сделали Герои Ферелдена — Адвен и Амелл. Я хотел отомстить сыну мерзавца, который это сделал… а он оказался ни при чем. Ну и… знаешь, говорят, сын за отца не отвечает. Кажется, так оно и есть. Хотя вряд ли мы с ним когда-нибудь будем добрыми друзьями. До сих пор все напрягается изнутри, когда я его вижу… хорошо хоть в экспедицию нас не вдвоем сплавили.       — Погоди, — удивилась авварка, — так он из Стражей, что ли?       — Да. Это Натаниэль Хоу.       — Надо же. — Подумав, Хела проговорила: — Знаешь, а в нем есть что-то такое… странное. Как будто он тоже через себя переступает каждый раз. На турнире выглядел довольным, как сытый кот — а потом на пиру пил горькую. Изломанный он. Может, у него тоже невесту убили или кого там?       Стэн отозвался после долгого молчания.       — Не знаю. Но ты, кажется, неплохо разбираешься в людях.       — Толку-то? Я все равно их ненавижу. Все лезут со своими проблемами, все хотят в моем грязном белье покопаться — и, главное, никто не хочет про себя правду слушать. Что он рта закрыть не может, что она с мужчинами себя держать не умеет, что… а, ладно, чего уж теперь.       — Никто не любит про себя правду слушать, — усмехнулся Кейр.       Асаара удивилась, до чего похожий разговор был у нее со стэном. И тогда Кейр тоже говорил, что правду слушать никто не хочет, что все любят ложь… а Хела, выходит, тоже таланари? Она тоже та, кто всегда говорит правду? Если так, то им будет куда проще поладить, у них наверняка много общего…       — Ты глянь, она спит с открытыми глазами! Опять подслушиваешь, кунари?       Осознав, что она чуть развернулась в их сторону, так и не закрыв глаз, Асаара неловко сжала пальцы на ткани спальника.       — Я не нарочно, — тихо проговорила она. — Ты громко смеялась. Я проснулась. Заснуть обратно не могу.       — Ну и ладно, — спокойно отозвался Кейр. — Сейчас разбудим Калах, и вы нас смените. А то я уже носом клюю.       — А по тебе и не скажешь, — удивилась авварка.       — Дворянских детей первым делом учат не зевать даже во время скучных сборищ и всячески скрывать желание поспать.       — Ах, так ты тут раззевался бы, пока я тебе о своей жизни рассказываю?       — Нет, что ты! — Стэн даже немного смутился. — Я, между прочим, тоже много личного рассказал.       — Да ладно, вдруг ты в полусне все это выдаешь.       — Ничего подобного.       Он подождал, пока Асаара выберется из спального мешка, и забрался туда, не говоря ни слова. Вид у него был немного обиженный.       Хела тем временем почти вытряхнула из другого спального мешка гномку и заняла ее место, пробормотав:       — Если вдруг захотите покувыркаться — не будите.       — Я не умею кувыркаться, — пожала плечами Асаара. Со стороны Кейра донесся приглушенный смех. Хлопнув себя по лбу, авварка вздохнула:       — Ох, да ну тебя, право слово.       Глядя, как та отворачивается и засыпает, Асаара почувствовала себя виноватой. Почему она не понимает южан? Она ведь уже давно в Стражах, она прочла немало книг, выучила общий язык довольно сносно… почему же они вкладывают в знакомые ей слова совершенно другой смысл?       Плюхнувшись рядом, Калах сунула ей под нос тетрадь:       «Зря ты меня выгнала, рогатик. Если собираешься извиняться, то ты опоздала. Я уже не в настроении».       Асаара хотела было снова написать «Я не рогатик», но эта мысль до гномки в очередной раз могла не дойти. Зато в голове всплыл другой вопрос, куда более важный и насущный. Вопрос, который надо было задать.       «Почему ты ушла из Орзаммара? Тебе грозила опасность? Король хотел убить тебя?»       В глазах Калах вспыхнуло то же пламя, что и раньше, когда зашла речь о ее прошлом. Вырвав тетрадь у Асаары, она написала:       «Тебе все надо объяснять, да? Не поймешь, пока все на пальцах не разложат? Я не хочу об этом говорить».       Асаара задумчиво смотрела на написанное ею. Почерк гномки от волнения даже стал чуть менее ровным. Похоже, ей действительно было неприятно вспоминать об этом. Неужели Асаара так и не сможет узнать ее историю — и, может быть, помочь ей?..       «Но я хочу помочь».       Калах даже не стала ничего писать — просто покачала головой. Потом она демонстративно поднялась на ноги и отошла подальше от Асаары, и за следующие несколько часов они не сказали друг другу ни слова.       Когда все проснулись и немного перекусили, Стражи продолжили путь. Ориентируясь по карте Командора, Кейр предложил свернуть немного в сторону — там должна была пройти дорога к Башне Бдения, которую надо было проверить. Однако после нескольких часов пути Стражи обнаружили, что дорогу перекрывает завал.       — Интересно, — задумчиво пробормотал стэн, оглядывая камни, — давно это произошло?       — На них не написано? — Не дождавшись ответа, Хела усмехнулась: — Знаешь, низинник, это наверняка порождения тьмы устроили. Как с теми барьерами. Чтобы в нашу сторону не ходить.       — Не могли, — покачала головой Асаара. — У них же нет взрывчатки.       Авварка простонала:       — Ох, кунари, надо же тебе все буквально понимать!       Асаара виновато отвела взгляд. Понимать, когда Хела говорит серьезно, а когда шутит, было невозможно — это мешал сделать извечный насмешливый тон авварки.       Кейр не обращал внимания на их разговор. Как следует рассмотрев карту, он подошел к Асааре и показал на место посреди узкой дороги:       — Мы ведь примерно здесь, так?       Она достала из сумки тонкое перо и, быстро оглядевшись по сторонам, отметила точку чуть левее.       — Здесь. Дорога правильная.       — Да, — кивнул стэн, — значит, потом скажем Адвену, что она отрисована верно. Но завал все же надо отметить. Он тут очень к месту: порождениям тьмы придется долго прокапываться сквозь него, и они не пройдут сразу к ходу в Башню. Но и он не вечен… в любом случае, надо иметь его в виду.       Асаара кивнула и сказала:       — Пять минут, и я нарисую этот коридор.       — Хорошо.       Пока Асаара проводила аккуратные линии на карте, Кейр обратился к Калах:       — Послушай, Калах, а вы в своей экспедиции случайно не были здесь? Может, ты знаешь какие-нибудь детали основной дороги на Орзаммар?       Гномка подошла к карте — и, дождавшись, когда Асаара уберет руку, показала от Орзаммара другую линию дорог, ведущую на северо-восток. Недалеко от выхода на поверхность было написано слово «Киркволл».       — Надо же. — Стэн почему-то усмехнулся. — Ну что ж, спасибо и на этом.       Асаара посмотрела на Калах — и успела заметить, как искривились в ухмылке маленькие губы. В карих глазах мелькнуло странное выражение… Асаара не поняла толком, какое именно.       Когда работа с картой закончилась, Асаара собрала вещи, и Стражи двинулись в обратный путь. Поначалу они шли молча, но на этот раз первым не выдержал Кейр.       — Кто-нибудь умеет петь? — поинтересовался он. Все покосились на него с изумлением, и он пожал плечами: — Что? Обсуждать нам пока что особенно нечего, а идти молча скучно. Может, кто-нибудь подаст мелодию?       — Вот смешной ты, низинник, — отозвалась Хела. — Ничего, что на нас в любой момент могут порождения тьмы напасть? Горланящий отряд они в два счета обнаружат.       — Ты не поверишь, Хела, — с сарказмом отозвался стэн, — но мы способны чуять порождений тьмы на расстоянии. Так что я вовремя всех остановлю.       Подумав, Асаара обратилась к авварке:       — Давай споем песнь о Сигфросте. Ты знаешь ее до конца?       Брови Хелы изумленно поднялись:       — Знаю, конечно… но ты-то откуда?..       — Учила, пока было время. Успела выучить всего три куплета. Может, потом запомню до конца.       Авварка покачала головой, но все же начала петь, и Асаара присоединилась к ней. Они пели в унисон, хотя голос Асаары был более низким и грудным, а у Хелы звучал звонко и светло. Когда знакомые Асааре куплеты кончились, она только мычала мелодию, стараясь не заглушать чистое пение авварки, и присоединялась к ней в припевах. Закончив петь, они обе с удивлением развернулись на энергичные хлопки. Неожиданно их пение пришлось по нраву и стэну, и Калах: гномка не только хлопала, но и одобрительно кивала.       — Мощно, — вынес общий вердикт Кейр. — А еще что-нибудь можете?       Хела озадаченно покосилась на Асаару:       — Ну, ты других авварских песен не знаешь, наверное?       — Нет, не знаю. Пой ты.       — Ладно.       Петь на ходу было довольно трудно — иногда не хватало дыхания — но авварка с этим хорошо справлялась. Она пела песнь об авварском юноше, оказавшемся далеко от родины и обращавшемся за силой и стойкостью к Хозяйке Небес. Простая строка — «Хорошо с тобой, да плохо без тебя» — очень понравилась Асааре. Надо будет потом попросить Хелу научить ее этой песне… Когда мелодия стихла, Асаара вместе с остальными аплодировала авварке.       — Ну, скажете тоже, — та смущенно отвела взгляд, словно не привыкла к почестям. — Песня как песня.       — У тебя красивый голос, — заметил стэн. — И у тебя тоже, Асаара. Споешь что-нибудь свое?       Асаара дернулась.       — Я… — Она виновато посмотрела ему в глаза. — Я помню только песни Кун. То, что было в Ривейне, стерлось из памяти.       — Ничего. Мы все равно не понимаем кунлата, — усмехнулся он, — так что послушаем с удовольствием, о чем бы там ни была речь.        Глубоко вдохнув, Асаара начала Песню о множестве — ту, где Кослун рассказывал о своем откровении народу кунари. Хотя Стражи и не понимали языка, она выбрала песню, где больше рассказывалось о красоте этого мира, чем провозглашались принципы Кун. «Сколько изобилия в мире, если в каждой пригоршне песка — вечное бытие гор…» Асаара часто слышала эту песнь, но никогда не пробовала петь ее: саирабазам не было дозволено петь для увеселения, только читать стихи с истинами. Но, кажется, песня удалась ей хорошо: голос сам находил нужное направление и с готовностью повторял услышанное сотни раз. Когда Асаара закончила петь, ей долго хлопали.       — Ничего не поняла, — заявила Хела, — но поешь ты хорошо, да и песня красивая. О чем она хоть? О том, как кунари весь мир завоюют?       — Нет. О том, что открылось ашкаари Кослуну. Сложно это перевести…       — В любом случае, звучит действительно красиво, — согласился Кейр. — Надеюсь, я услышу ее когда-нибудь еще.       Асаара мельком глянула на Калах, и гномка улыбнулась ей. Похоже, ей тоже пришлась по нраву Песнь, в которой не было понятно ни слова. Но… пожалуй, это было хорошо.       — А ты, низинник? — Хела шутливо пихнула его в бок. — Будешь молча наслаждаться чужим пением или сам что-нибудь выдашь?       — Я бы и рад, но у меня в голове застряло несколько песенок, которые в приличном обществе лучше не озвучивать.       — Тем веселее! Вперед!       Стэн улыбнулся было, но вдруг выражение его лица изменилось. Он спешно открыл рюкзак, достал оттуда шлем и надел его.       — Вот, кажется, и закончилось время отдыха, — произнес он вполголоса. — Впереди порождения тьмы. Приготовьтесь.       — Наконец-то, — почти радостно отозвалась авварка. Калах молча стиснула в пальцах рукоять топора, Асаара покрепче сжала посох.       В ее голове тоже проявился знакомый шепот.