Дикий нрав

- Ты давно не приходил. - А может, всё наоборот, и я приходил к тебе слишком часто? Листья, один за другим, срывались с веток и, подхваченные холодным, пронизывающим ветром, уносились в сторону бурлящей реки. Алые, жёлтые, бурые, резные и остроконечные, на дереве их оставалось не больше десятка: клён стоял почти обнажённый. Мимо пролетела снежинка. Я обернулся и увидел Людвига. Он был почти весь седой, его щёки заросли густой белой бородой, глаз пересекал старый и глубокий шрам, а роговица помутнела и стала бледно-молочной. Медик сидел на холодной земле, погрузив руки в прибрежную гальку, вокруг пальцев схватился ледок, его брюки были насквозь мокрые. Я застыл. - Помоги мне, прошу. Последняя в этом году стая птиц, издав прощальный крик, пронеслась по свинцово-серому небу и исчезла вдали. - Смотри каким я стал без тебя. В груди росло невыносимо щемящее чувство жалости. Людвиг с трудом поднялся и на негнущихся ногах подошёл ко мне вплотную. Я дотронулся пальцами до его седых висков, почувствовав едва тёплое дыхание на своей шее. Как же саднит, как тянет внутри... Я закрыл глаза и прошептал: - Как я могу помочь тебе? Засвистел ветер, швырнув в лицо колючий снег. Стало невыносимо холодно, и я понял, что больше не чувствую тепла Медика. Открыв глаза, я увидел его перед собой, покрытого снегом, холодного, безжизненного, окоченевшего. Мои ладони коснулись его щёк, но не почувствовали ни намёка на искру жизни под тонкой бледной оболочкой. Внутри меня всё перевернулось. Сердце, сделав кульбит, забилось сильнее и громче, я схватил его за плечи и затряс, что есть сил. Медик оставался ледяным изваянием. - Не сдавайся, Людвиг, прошу тебя! Борись! Моя рука заскользила по его груди, заросшей жёсткими волосами. Сердцебиения нет! - Борись! - на грани отчаяния, я изо всех сил толкнул его в грудь. Пусть даже станет тем комком безумия, пусть опрокинет на землю, полоснёт когтями кожу, но пусть живой! - Ты же сильный зверь, борись! Борись, грёбаное ты животное! Медик зашевелился. Он расправил плечи, его губы оскалились, глаза зло уставились на меня, на них набежала непроницаемая тьма. Я попятился. Я сделал шаг назад, затем ещё один, и не почувствовал под ногами твёрдой земли. Я падал во тьму. Я кричал. Дзинь. Дзинь. Звяк. Щелчок. Пение птиц. Пищание турели. Ругань инженера. - Да чего же ты не работаешь, родная?! Чего ещё тебе? Заменить, что ли, редуктор? Я лежал на железной гусеничной лежанке, которую мне любезно предоставил инженер, и тупо пялился вдаль, чувствуя, как колотится сердце. Ощущение ледяной кожи Людвига до сих пор было со мной на кончиках моих пальцев. Жужжала пчела, выводил рулады дрозд, солнце светило ярко и резало глаза так, что не помогали даже очки и поля шляпы. Стоял жаркий август, лицо обдувал приятный тёплый ветерок, однако я поёжился. С того дня, как я отвёз Людвига к водопаду, я приходил к нему ещё пару раз, делал уколы, перевязывал рану. Тот был немногословен, покрыт испариной и не слишком приветлив, но ни на что не жаловался и меня не трогал. Инфекция постепенно сдавалась перед антибиотиком, и я был полон надежд, что Медику полегчает. Было видно, что новость о смерти его стрелка сожгла в нём что-то: он со странным безразличием принимал лечение, будто ему было всё равно, каков будет его результат. Основательно перетряхнув свой комод, я принёс ему практически всё своё добро, которым я занимал свободное время: кроссворды, колоду игральных карт, непочатую бутылку джинна, пару блоков сигарет. На следующий день я застал всё это точно в таком же виде, в каком и оставил. Медик лежал наверху, на кровати, отвернувшись. Мне показалось было, что тот спит, но сверху пробурчали: - Не нужно больше лечить меня. Не умру теперь... Я стянул шляпу, провёл рукой по мокрому затылку: шёл сюда час по самому пеклу! - Может, пойдём наружу? Тут душно совсем. Молчание... Следующие несколько дней прошли тревожно. В связи с тем, что наш медик отправился в самоволку, наша команда, и так не блиставшая победами, совсем потеряла боеспособность. И быть бы нам битыми не раз и не два, но, к нашему удивлению, Красные сидели тихо и носа не высовывали из-за забора своей базы. Уже три дня не было между нами стычек, Солдат нервничал, злился, и нам всем каждый день приходилось терпеть его дурное настроение. Атмосфера на базе становилась токсичной. Скаут, не вынеся морального давления Солдата, предложил собраться кучей да нагрянуть к Красным. "У нас нет медика, нам стопудово не победить, но, блин, я уже готов сдаться им, только пусть заберут меня из этого дурдома!" Демомен его поддержал, признавшись, что вот так сидеть днями и ночами, ждать их следующего нападения было невыносимо. Наш Инженер как всегда был рационален: "А вдруг нашего Медика взяли в плен, а теперь выведывают у него стратегическую информацию? Вот и не вылазят". Я помалкивал. Молчал и Шпион. В итоге решили сделать разведку, чтобы выведать причину подозрительной тишины, а может что прознать про Эрика. Чтоб ему кто пенделя дал в то место, на которое он отправился искать себе приключения! Мы по двое делали вылазки к базе противника и дежурили в засаде, прикрывая Скаута со Шпионом, которые пытались что-нибудь узнать. Сегодня был мой с инженером черёд. Я дурел от жары, лёжа на горячей металлической лежанке под эфемерной тенью весьма эфемерного деревца. Инженер мастерил новую модель турели, и, судя по тому, что ругательства становились всё более витиеватые и злые, успех был, прямо скажу, нулевой. Я снова примостился на лежанке и сомкнул глаза. На ветке щебетал дрозд. Мимо пронеслась пчела. Солнце клонилось к закату. - Расслабляетесь?!!! Я аж подскочил, на лету схватив слетевшую шляпу. Обернулся. Рядом с лежанкой стоял наш Солдат, в глазах - сталь, укор, глубокое отвращение. За его спиной маячил погрустневший Демомен. - Жалкие червяки! Вас бы на войну сейчас, ничтожества! Каков был приказ?? - Сидеть в засаде, каждые полчаса доклад по форме... - Так где мой доклад??!! - Так я... - Ты тут дрых, рядовой! Из-за кустарника появился Инженер. - Солдат, ну чего по десять раз докладывать о том, что ничего не происходит? - Ничего не происходит??!! Это мне решать, что происходит, а что не происходит! От Разведчика поступило донесение об активности противника вверх по реке. Мы с Инженером тревожно переглянулись. Солдат оглядел нас с намёком на торжество и резко бросил: - Собирайтесь! Выдвигаемся! Мы шли берегом, скрываясь за камышами. Наш вояка летел на всех парах впереди нашего отряда, счастливый, чуть не с песней на устах, а мы трое, задыхаясь от бега и недовольно шипя сквозь зубы, маячили сзади. По пути встретили Скаута, а потом и Шпиона. Вброд перешли реку, а на том берегу зашли в лесок, где нос к носу столкнулись с отрядом Красных. Пулемётчик, который возглавлял их отряд, тут же наставил на нас пушку. То же самое сделали и его ребята. - А ну стоять! - Это и к вам относится! - проревел наш Солдат, выйдя вперёд. - Вы чего тут забыли? - грозно рычал красный Пулемётчик. - Где Синий Медик, dit moi, s'il vous plait! - не выдержал Шпион. - Нет уж, это вы скажите, где Красный Медик? - зарычал Пулемётчик, грозно раскручивая ствол пулемёта. - Почём нам знать, где ваш полоумный? Мы чего, санитары его? - наш Демо высунулся из-за спины Солдата. - Он не полоумный, ты, дубина! Вы его схватили и прячете! - Нет, это вы нашего Медика прячете! - сорвался на фальцет Скаут. Повисло молчание. Я глядел на огромного, как медведь, русского, вспоминая, как тот пытался обезвредить красного Медика, чтобы защитить его от самого себя. Этот мужчина любил его, любил гордого, самовлюблённого немца всей своей широкой русской душой. В его глазах сейчас плескалась практически паника. А ведь остальные красные точно не разделяли его чувств. Вся их команда имела унылый вид, никто не скрывал раздражения, на некоторых лицах мелькали многозначительные взгляды в сторону русского. Пулемётчик опустил ствол и подавленно проговорил: - Не трогали мы вашего малахольного. - Тогда где же он? - недоумевал Солдат. Пулемётчик угрюмо оглядел нас всех. - Брата, видать, искать ушёл. Вы прочёсывали местность? Солдат отчеканил: - Так точно, всё исходили вниз по реке. - А вверх? - Нет, там водопад да горы, чего там делать? - я выпалил это слишком поспешно, прежде чем успел подумать, а нужно ли вообще было лгать. Шпион быстро взглянул на меня, а потом так же быстро перевёл взгляд на носки своих ботинок. - Так надо сходить и проверить. - Не нужно, там на дорогу сошёл оползень с горы. Не пройти никому. - - А ты почём знаешь? - наш Демомен лукаво глянул на меня. - Уток стреляю там. Пулемётчик тяжко вздохнул. - Идите своей дорогой и больше тут не появляйтесь. Имейте в виду, сделаете что плохое Людвигу, костей потом не соберёте. - Слышь, к вам, Красным, это тоже относится, жирный! Нашего Дока не тронь! - Скаут выскочил вперёд и выпалил гневную тираду, но Шпион схватил его за воротник и грубо оттащил назад, из-под полного ненависти взгляда русского. *** Когда мы перебирались назад через реку, я глянул вверх по течению, туда, где глухо, но отчётливо шумел водопад. Что сейчас делает Медик? Как он? Стоит ли ему возвращаться к своим? Когда я ступил на береговые камни, мне почудилось движение среди деревьев. Опытный охотничий взор засёк мелькнувшую там фигуру, а у той фигуры грудь была обмотана повязкой. Людвиг! Я быстро обернулся на своих и бросил : - Схожу отлить. - Красных встретил и переволновался, что ли? Банку не забудь!- зубоскалил Разведчик. - Вылью её тебе за шиворот, гадёныш, - я тихо буркнул, быстро пересёк луг и скрылся в тени, убедившись, что долбаный Шпион ушёл на базу вместе со всеми. Сзади хрустнула ветка. Обернувшись, я выпалил. - Ты какого чёрта тут делаешь?! Совсем забыл, что такое осторожность? Хочешь, чтобы тебя Синие заметили? - Синие? А ты не из них? - Я сейчас говорю не про себя! Они заметят, добра не жди. - Мне плевать. - Я смотрю, тебе уже лучше, раз ведёшь себя, как идиот. - Где ты был? - У нас была разведывательная операция. - И она закончилась? Я пристально вгляделся в его лицо. В глазах странная смесь из сногсшибательной самоуверенности, отсутствия инстинкта самосохранения, вызова и любопытства. А ведь ещё недавно послал меня лесом. Потрясающие метаморфозы. Я бросил: - Ты в курсе, что твои тебя ищут? - С какими намерениями? - Не знаю. Ты собираешься возвращаться на базу? - бросил я с наигранным безразличием и раздражением. - А тебе уже не терпится спровадить меня и забрать фургон? - с таким же наигранным безразличием хохотнул Медик. Что же, уел. Я был раздражён. О чём вообще мы с ним говорим? Похоже на супружеские препирания. Как-то сразу вспомнились родители. Стало жарковато. Я резко провёл рукой, будто пытаясь отбросить лишние мысли и буркнул: - Я зайду к тебе завтра. Не наделай глупостей! *** На следующий день Медик был вполне бодр. Он решил, что рана затянулась, а рёбра срослись, и попросил меня принести ему кусок мыла, чтобы вымыться. Мы с ним спустились ниже по течению, туда, где река образовывала большую запруду, там, где над её водами склонились густые старые ивы с толстыми стволами, а вдоль берега рос высоченный камыш. Медик размотал повязку и с размаху швырнул её в воду, потом некоторое время наблюдал, как бинт уносит течением вдаль, и расплылся в довольной улыбке. - Ah, herrlich! Ты бы знал, как мне надоела эта тряпка! Ни вздохнуть, ни наклониться! Ну прямо не человек, а сосредоточение кипучей энергии жизни. Собственно, таким я его и помню. Здоровый детина с идеальной, ослепительной улыбкой, блеск в глазах, руки в боки, широкие плечи, прямая осанка, военная выправка - настоящий уберменш. Хоть сейчас на агитационный плакат. А ведь и тогда я восхищался им. Новобранец, сквозь прицел своей винтовки я смотрел на него, сильного, энергичного и жалел, что он мой враг. - Ты уверен, что за неделю всё срослось и зажило? Сдаётся мне, для человека твоего возраста, нужно выждать не меньше месяца. В ответ Медик повернулся ко мне, одним резким движением содрал хирургический лейкопластырь с раны и швырнул его за спину. Я недоверчиво уставился на чистую кожу с небольшими красными следами раны, когда-то рваной и сильно воспалённой, а ныне начисто отсутствующей. Я даже протянул руку и ощупал его грудь, но так и не понял, куда делся шов. - Это опять твои волчьи штучки? - я не удержался и ещё раз провёл пальцем по красноватой коже. Мускулистая, поросшая тёмными волосами грудь вздымалась от глубоких вдохов, а её хозяин смотрел на меня потемневшими глазами. Я отдёрнул руку. Медик некоторое время не сводил с меня глаз, затем самодовольно улыбнулся и жизнерадостно сказал: - Ja, заживает, как на собаке. Я, всё ещё пялившийся на грудь Людвига, запоздало уловил каламбур и хохотнул, Медик стянул рваные штаны, взял мыло и спрыгнул с обрывистого берега прямо в воду. Я присел на край и задумался. Да уж, очевидно, мутация неуклонно прогрессирует. И недели не прошло, как на нём затянулись все раны и срослись рёбра. Что дальше? Пройдёт пара месяцев и Медик начнёт регенерировать прямо на глазах. И никакого медигана не нужно. Эх, я бы позавидовал, если бы к этим чудесным способностям не прилагались ночные завывания в полях и тотальное, всепоглощающее безумие. - Мик! - вопль Медика вырвал меня из раздумий - Плыви сюда! Вода отличная, sehr gut! Я скептически уставился на гладь реки. У себя на родине, в засушливом Аутбеке, мне не часто приходилось находить водоёмы, потому пловец из меня был абсолютно никакой. Но жара была невыносимой, и мысль о том, чтобы немного освежиться казалась весьма заманчивой. Я разделся, сложил свои вещи под зарослями камыша рядом со штанами Медика, и шагнул в воду. Стайка окуней резво ринулась прочь от моих ног, но любопытные рыбки вскоре вернулись и стали поклёвывать мои ступни. Я брёл по приятному песчаному дну, пока вода не стала мне по грудь. Течение становилось сильнее, я тревожно вглядывался в глубину вод, где Медик легко плыл против движения воды, рассекая гладь сильными руками, погружаясь и легко всплывая, словно не был человеком. Скорее всего, он уже не был человеком. Сделав очередной шаг, я наступил на острый камень и мигом отдёрнул ногу, и этого неверного движения хватило, чтобы течение снесло меня и увлекло с собой. Меня крутило и вертело, я барахтался как щенок в совсем непривычной для меня, предпочитающего твёрдо стоять на земле, среде. Вода заливалась мне в нос, я судорожно грёб руками, но это не помогало. Рука схватила меня за талию, и я не сразу понял, что принял вертикальное положение. Медик смотрел на меня с иронией и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но я ткнул в него пальцем и буркнул: - Заткнись! Я умею плавать, понятно? Мы сидели рядом, привалившись спинами к травянистому обрыву, когда услышали голоса. Голос первого я узнал. В своей южной манере, растягивая гласные, что-то говорил Инженер Красных. Медик вздёрнулся и почти вскочил, но я крепко схватил его за плечи и усадил обратно, прижав палец к губам. Но когда услышал голос собеседника, сам подскочил. Это был наш Медик! Его вся база разыскивала неделю, а он шляется по лесу да болтает с врагом! На этот раз меня осадил Людвиг. Я начал сопротивляться, но тот просто прижал мои руки к моим бокам и ладонью закрыл рот. Пока я свирепо сверлил его глазами, Медик внимательно слушал разговор, и, по всей видимости понимал, о чём идёт речь, хотя я различал лишь невнятные отрывистые звуки вдалеке. Голоса приближались, Медик вжал меня в песок, прикрыв собой. - Я не понимаю, что могло пойти не так! Я тысячу раз проверил всё. Каждый вектор был тщательно подобран, все активаторы и репрессоры обкатаны! - А ты не думал о том, что, возможно, было вмешательство? Саботаж? - Исключено! Никто не имеет доступа к моей лаборатории! - Так ли никто, Эрик? - - Я не дурак, Делл. Я всё делал один. - Да, но... - Я не хочу об этом говорить! - Эрик, нам придётся об этом говорить, ты нам всем создал огромную волосатую проблему! Откуда у тебя вирусные векторы? - Вивьен свёл с людьми, которые знали, где можно их раздобыть. - Видишь, как минимум он был в курсе. - Нет, он не мог... Когда голоса стихли, я снова заёрзал, и Людвиг отодвинулся, однако выпускать из объятий не собирался. Пристрастился тискать меня, как игрушку, попробуй возрази, он и слушать не станет. Никакого самоконтроля! Я гневно задёргался, и тот, наконец, разжал руки. Медик задумчиво покосился на меня и тихо проговорил: - Значит Вивьен - это Шпион ваш. Почему он? Я смущённо потёр рукой затылок. - Как бы они с Эриком...ну... - Спят вместе. - Медик сверлил меня насмешливым с прищуром взглядом. - Да, вроде того. - я не знал, куда деть глаза. Медик помолчал, усмехнулся уголком губ: - Это у нас с ним семейное. - Людвиг продолжал меня бесстыже разглядывать. Я судорожно ворочал мозгами, думая, как бы сменить тему. - Про какие векторы говорил Док? - Для внутриклеточной доставки ДНК. Его "лекарство", помнишь? - Так. И какого хрена он делится этой информацией с врагом? - Потому, что для Делла это никакой не секрет. У нас на базе эта технология тоже недавно появилась. Конагер сейчас разрабатывает для неё оборудование. - Наши шпионы шпионят друг у друга разработки? - Я тоже поначалу так думал. Но нет. Им поставляет технологии одно и то же лицо. С некоторых пор я начал интересоваться этим вопросом. Что-то нечисто с нашим начальством. Твоим и моим. Я поделился своими мыслями и наблюдениями с Деллом, но он только отмахнулся, назвал параноиком. - Знаешь, ведь я тоже кое-что заметил. Надземные постройки наших баз - это ведь так, прикрытие. Возможно, они стоят тут с начала века, Но помещения, те, что под землёй... Знаешь, ведь лаборатории наших баз полностью идентичны. План, расположение комнат, оборудования. Всё совпадает. Будто строили одни и те же люди. Людвиг удивлённо взглянул на меня. - Но откуда ты... Тут он резко замолчал. - Откуда я знаю? Я ведь был у тебя в гостях, помнишь? Медик опустил глаза и ссутулился. Сначала я подумал, что сказаное мной было не слишком тактично, но... Какого чёрта? - Людвиг, я давно хотел спросить у тебя, многое ли ты помнишь о том вечере? Медик напряжённо глядел на меня из под опущенных бровей. - Достаточно. Видно было, что он нервничает и пытается понять цель моих вопросов. Меня, меж тем, понесло. Я чувствовал себя бесстрашным маленьким ребёнком, который тычет палкой в большущего пса. Я со смешком пригладил свои мокрые волосы. - А знаешь, учитывая все обстоятельства... Не держу я на тебя зла. Хотел бы, а не держу. Не могу. Медик саркастично, не без облегчения, сказал: - Это так по-христиански. "Возлюби врага своего"? - Хм, а что, звучит неплохо, послушай: "Я возлюбил врага своего несмотря на то, что тот самый враг до этого возлюбил меня". Медик понял каламбур, но даже не улыбнулся. - Ладно, извини, это было низко, - мой смущённый лепет. "Я что, опять извиняюсь?" Он взял мою руку в свои большие ладони. - Это совсем не смешно, Мик. Я сделал тебе больно. Да, никак нельзя было предвидеть, что всё закончится так, но всё равно не могу себя простить за это. И за Тима... Я забыл, что надо что-нибудь ответить, ободрить его или, может, съязвить. Я просто смотрел на него, красивого и дикого. Когда-то идеально подстриженные и уложенные тёмные волосы сейчас отросли и мокрыми прядями лежали на лбу, спускались на нос, лезли в глаза. Медик едва ли сейчас замечал их. Его дыхание перестало быть ровным, глаза неотрывно смотрели на моё лицо. Он приблизился ко мне, и я точно знал, что он сделает. Я будто со стороны наблюдал, как он, поначалу неуверенно, потом смелее, касается губами моих губ, ласкает языком мой язык. Почувствовал, как он зарывается пальцами в мои волосы, покрывает жаркой дорожкой поцелуев мою шею. Прошло немало времени, прежде чем я опомнился и отпрянул. - Verdammt. - Медик проговорил тихо, прикрыв губы тыльной стороной ладони, виновато на меня поглядывая. - Ты что творишь?? - Прости, я не сдержался! Мне чертовски трудно держать себя в руках, когда ты рядом! - сказал он разгорячённо, а потом, будто с обидой: - И мне... мне было очень одиноко без тебя эти дни, а ты всё не приходил. Я вскочил, но споткнулся и упал на тёплый песок. Медик метнулся ко мне, но я взвился с земли, одним махом взобравшись на крутой берег и, не оглядываясь, рванул прочь. Я быстрым шагом шёл вниз по склону, опустив голову. Сам виноват: не очертил границы, а потом не остановил его вовремя. Чёрт! Чёрт возьми! Возвращаясь на базу, мне было дико стыдливо, не в последнюю очередь от того, что в брюках стало неожиданно тесно и горячо.