Amor caecus

      Рейчел перевела дух и, вдохнув полные легкие воздуха, подняла взгляд на Шрама, быстро заговорив:       - Что здесь, твою мать произошло? Зачем ты это сделал?       Она подползла на коленях к телу Флеша, едва не испачкавшись в его крови. Издалека она показалась ей черной, однако сейчас Рей прекрасно видела, что жидкость - темно-красная. Удивительно, но лицо убитого... расплылось в улыбке и так и застыло. Чему он улыбался?       Зо ошарашенно смотрел на труп и, приоткрыв рот, вопросительно смотрел на Красного. Коф даже не знал, как ему реагировать, но он лишь прикрыл рот рукой, дабы его не вырвало прямо на этом месте. Ньют застрял в дверях, не видя происходящего - Гонщик закрыл его глаза руками, потому что друг его был слишком впечатлительным и ранимым. Рад двумя руками обхватил себя, а двумя другими вцепился в собственные волосы. Гримасы у клонов были примерно одинаковыми, потому что каждый испытывал какое-то неопределенное, незнакомое им доселе чувство. Обиды? Или жалости? А, возможно, всего сразу?       - Я задала вопрос! Отвечай на него! - крикнула Штайнер, вставая и глядя прямо в глаза Шрама пристальным и серьезным взглядом.       Тот заметил, что девушка злится. Он давно ее не видел, но прекрасно помнил, что злится она тогда, когда чего-то не понимает. Вот и сейчас она будет впиваться в него колючими глазами до тех пор, пока тот не объяснит ей, что тут произошло. Совсем по-другому Рейчел представляла себе их первый день после трех лет разлуки...       - Он не был настоящим предателем, - сказал Красный, не отводя взгляда. - Флеш не сливал информацию Диктору пока восстание готовилось и лишь тогда, когда мы уже все решили и распланировали, именно в тот день, ученый словил его и пообещал, что если сейчас Флеш ему скажет о революции и о Бобах, то он сохранит жизнь им всем. Но откуда было знать нашему скоростному другу, что Диктор не держит своего слова... - он на секунду замолчал, проглатывая жесткий ком, а потом снова заговорил: - То, что мы с тобой видели в симуляции на экране - это голограмма, именно поэтому Флеш вернулся сюда. Долгое время он не знал, что наши товарищи мертвы... Он сбежал и пришел к тебе. А когда я очнулся и видел его хитрую рожу, то и подумать не мог, что это была проекция... Так уж натурально это выглядело...       - Но почему ты... - пробулькала Рей.       - Да, почему я убил его?! - озвучил за нее вопрос Шрам. - Потому что Диктор его преследовал и уже жил в голове Флеша как голоса внутри Шизо! - от воспоминания о еще одном члене команды парень поджал губы. - И он, закончив рассказ, попросил его убить. Он не мог больше терпеть всего этого, а я не смог долго отказывать в его просьбе...       - Но почему именно ты? - спросил Коф, слегка отойдя от шока. - Почему не сам Диктор или...       - Ну, Флеш никогда не был похож на самоубийцу, - сказал Шрам. - Да и еще... Он сказал, что хочет, чтобы это сделал его товарищ и что так ему будет лучше. Он даже улыбнулся напоследок... - больше парень не смог разговаривать.       Он заметил, как глаза Штайнер наполнились болью и слезами. Никакой злости, только тоска за утраченным другом. Последним неизменным другом команды, частью которой она была... В тот момент она просто встала с пола и ушла. Минуту Красный словно выключенный стоял на месте, а потом, опомнившись, рванул за Рейчел. Но, когда он подбежал к ее двери и дернул ручку, то она не поддалась - девушка заперлась. Конечно, Боб мог выломать дверь с помощью остальных, потому как сам еще был немного слабоват, однако не хотел травмировать Рей. От этого у нее может начаться настоящая истерика и потому лучше подождать, пока она успокоится и сама выйдет оттуда.       Прошло пять дней. Шрам и не заметил, как они прошли, ночуя в собственном кабинете на небрежно разложенном диване. Время слилось в единый поток и его течения парень уже не замечал. И лишь на шестой он опомнился и, схватившись за голову, обругал себя самыми последними словами. Как он мог так надолго выпасть из реальности? Вдруг с Речел что-то случилось? Первым делом он опросил Кофа, который обеспокоенно торчал у двери названной сестры.       - Она за все это время ни разу не вышла, даже поесть. Я ее звал, но она не откликается и не открывает! - сказал с нескрываемым ужасом умник и еще раз дернул ручку двери, будто надеясь, что она откроется. Но она не открылась, что, как показалось, повергло паренька в еще большее отчаянье.       - Пойди-ка развейся, я здесь разберусь! - сказал Красный и едва вытолкал Кофа из коридора на лестницу. Тот поначалу упирался, а потом обиженно ушел вниз.       А тем временем Боб извлек из кармана кусок проволоки и, сунув его в замочную скважину, слегка поковырял в отверстии. Немного усилий и дверь отворилась, а проволока выпала из дрожавшей от непривычки руки парня. Он вошел тихо, от чего Рейчел даже не заметила этого. Она сидела на собственной постели и куталась в знакомый до боли черный длинный плащ. Он был все такой же чистый, как когда еще жив был его хозяин. Словно Хельсинг просто куда-то отлучился и просто оставил плащ дома. Но он не вернется, как и любой из первой команды...       Флеш был последний из революционеров, оставшихся в живых. Конечно, не считая их лидера, лежавшего все это время в коме. Рей вспоминала, как когда-то невзлюбила быстрого клона и считала его подозрительным. Конечно, он и оказался не совсем чистым, но ведь он не виноват в этом - Флеш просто очень хотел сохранить жизнь своих друзей и новой подруги. Даже не смотря на то, что все относились к нему с подозрением и постоянно бросали грубости в его адрес. Флеш часто оставался с ней чтобы помочь и выслушать - Кофа девушка не хотела перезагружать собственными проблемами. А быстрого она знала слишком хорошо - ему не впервой выслушивать что бы то ни было и поддержать ее. Только вот он ничего не рассказал ей, будто Диктор вовсе не донимал его. Видимо, считал, что у Штайнер своих проблем по горло. Всплывали в памяти и остальные члены команды. Шизо, тихий и добрый чудик. Он назвал Рей дьяволом и зачастую так и обращался к ней. Шизо часто прятался в ее объятиях от голосов, пытавшихся загнать его в могилу. И вскоре он перестал страдать от них. Шизо считал ее дьяволом только потому что тот всемогущ, а Рейчел смогла вот так прогнать из его головы назойливые голоса, вселяющие страх в душу. С Бойцом и Пустынным девушка не общалась так хорошо, но, бывало, засиживалась с ними на кухне и хохотала до боли в животе. Веселые ребята даже подшучивали над собой, вспоминая эксперименты, которые над ними ставили. Лишь на этих моментах Рей переставала хохотать и лишь вяло улыбалась, представляя, как тяжело было им выжить в симуляции. Эль, эмоциональный испанец, любил приготовленную Рейчел еду. Он буквально запихивался всем, что она ему давала, будь то макароны или простая гречневая каша. Только вот во время дежурства, скажем, Перца, он ел совсем не так охотно. Хотя бы потому что остряк часто забывал, что не все привыкли к тому же, что и он. Зачастую Заводной вбухивал почти полпачки перца и страшно этим гордился, в то время как остальные буквально сгорали от жары к концу приема пищи. Перец часто задирался к Штайнер, поначалу серьезно, а потом уже беззлобно, скорее по привычке. С ней он мог спокойно тренировать свой божественный сарказм на протяжении нескольких часов, тогда как у остальных словарный запас кончался уже за пятнадцать минут. Порой даже Джеймс не мог его выдержать. Агент, сдержанный и серьезный, был полной противоположностью Перца. Хотя бы потому что больше походил на героя, тогда как Заводной был срисован с бандита. И, тем не менее, между этими двумя зародилось что-то больше, чем дружба. Во всяком случае, так казалось Рейчел и остальной команде. Джеймс с холодной сдержанностью реагировал на Перца, хотя по глазам его было видно, как нежно он к нему относится. А вот Хельсинг... Хельсинг был одной из самых тяжелых потерь. Брат, которого дала ей жизнь, растворился где-то в симуляции Диктора. Он остался где-то в BOBSOC, как и остальные погибшие. Единственное, что после него осталось - это вещи. Плащ, шляпа, кровать, которую она распорядилась вынести из своей комнаты, как только она спасла Ньюта и Гонщика. И именно сейчас она бы ничем не отличалась от постоянно сгорбленного истребителя нечисти, если бы не отсутствие шляпы и ровные темные волосы, ни капли не похожие на коротко стриженные каштановые кудри Хельса.       Шрам шумно выдохнул и сделал шаг к кровати Рей. Та дернулась и повернула к нему голову. Бледное лицо, синяки под глазами и покрасневшие белки глаз - все это так и заставляло ужаснуться, но Красный не хотел показывать это. Он лишь решительнее подошел к Штайнер и сел рядом без приглашения.       - Ну, и что это тебя вдруг привело сюда впервые за шесть дней? - спросила она тихим и каким-то пустым голосом.       - Ты обиделась? - спросил парень.       - Ни капли, ты же знаешь, что я не обижаюсь по таким пустякам, - ответила та. - Так что ты хотел?       - Узнать, что происходит! - прямо сказал Боб и, резко встав, заходил по комнате. Девушка молча наблюдала за ним едва заинтересованным взглядом. Конечно - ее вырвали из тех воспоминаний, к которым она довольно долгое время пыталась не возвращаться...       - А что происходит? - спросила она вяло.       - Ты стала другой, Рей! - сказал Шрам. - Сначала мне показалось, что ты такая же, как и прежде, но сейчас я вижу - ты стала через чур серьезной и строгой. Тебе не к лицу это! Ты всегда была солнечным зайчиком в нашей серой будничной жизни! Что с тобой не так?       Рейчел широко распахнула глаза и, встав, подошла к Красному. Тот непроизвольно перестал маячить и остановился прямо напротив нее. Снова тот взгляд - колючий, словно впивающийся в душу. Не тот, как у прежней Рей... Но по-прежнему такой же любимый и желанный.       - Сейчас я скажу, что со мной не так! - тихо сказала Штайнер. - Тебе, как лидеру, должно быть известно, что с чрезмерной добротой и попустительством невозможно удержать руководство. Так вот, все эти три года мне приходилось держать в узде этих придурков и попутно пришлось учиться быть серьезной. Я стала твоим отражением, Шрам! Таким, каким я тебя люблю, неужели тебе не нравится?..       Парень молчал. Он не мог сказать, что ему не нравится - он просто любит эту девчонку. Да-да, даже сейчас, когда ей уже двадцать и ведет она себя уже совсем не как ребенок, Боб считал ее девчонкой. Маленькой девчонкой, которую жизнь заставила стать взрослее.       - Молчишь! - кивнула головой она, поджав губы. - Ну, оно и ясно. Ты ожидал, что все будет как раньше, но дважды в одну реку не входят, дорогой мой! Все меняется и это не остановить. Все это время я горевала за Флешем, а теперь и ты вдруг заявляешь, что я не та, что раньше...       - Так, хватит! - грубо оборвал ее Шрам и нахмурился. - Теперь я возьму все в свои руки, Рей! Больше это не твои хлопоты! Тебе больше не нужно быть серьезной. Я ведь уверен, тебе самой этого не хочется! Ну, признайся!..       Рей почувствовала, как где-то в глубине души начало теплеть, словно кто-то зажег спичку. Раньше она не думала, хочет ли быть серьезной. Она просто должна была быть такой и была наперекор себе, пока не забыла себя прежнюю. А сейчас ей вдруг... захотелось сделать какую-нибудь глупость? Да, именно. Так же, как в семнадцать лет. Сейчас она вспоминает об этом так, словно уже старуха, хотя прошло всего то три года.       - Да, не хочется... - прошептала она и почувствовала, как по щеке скатилась слезинка. Серьезно? По такой мелочи она еще не ревела!       Шрам вытер каплю шершавым пальцем и, взявшись за лицо Рейчел обеими ладонями, приблизился губами к ее. Расстояние между ними сократилось в считанные секунды и вот уже они сплелись в страстном поцелуе, прижимаясь друг к другу настолько близко, насколько позволяла одежда... Штайнер чувствовала, как в душе уже не оставалось и капли той холодности и внизу живота завязывался тугой узел от прикосновения Красного к ее бедрам. В живот уже упиралось что-то твердое и от этого девушке полностью снесло крышу. Она стала отступать назад, к постели, таща за собой Боба за жилетку. Тот не сопротивлялся, не сразу поняв, что происходит. Но когда рука Рей оказалась на напрягшемся органе, пульсирующем под тканью джинсов, он судорожно выдохнул, дернувшись, и разорвал поцелуй.       - Ты уверена? - спросил Красный, все еще чувствуя ее руку.       - Я просто следую своим желанием, как это было раньше! В последнее время я во многом себе отказывала хотя бы потому что ты был в коме! - сказала та, немного плотоядно сверкнув глазами.       - Неужели Коф не помогал тебе...ну... в этом плане? - насмешливо спросил Шрам, от чего рука девушки сразу исчезла, а глаза напротив сердито сузились:       - Ты совсем, что ли, больной? Коф мне как младший брат и не более того! А тебя я, черт возьми, люблю! И никто после тебя ко мне не притрагивался! - прорычала она и, увидев довольную улыбку на лице парня, завелась пуще прежнего: - Чего ты лыбишься, балбес? Не веришь мне - иди в задницу!..       Она попыталась было выползти из-под Красного, но не тут то было - ее тут же грубо схватили за талию и прижали к постели. Пару раз Рей возмущенно трепыхнулась, но потом Боб снова накрыл ее губы своими и потянулся к ширинке на джинсах девушки.       Избавляясь от одежды, каждый замечал изменения во внешности другого. Рейчел превратилась в настоящую девушку с округлыми упругими бедрами. Больше не было той подростковой угловатости и нескладности - ее фигура была невероятно пропорциональной, от чего Шрам буквально истекал слюной, избавляя ее от нижнего белья. Штайнер же замечала, как он исхудал. Конечно, его еще немного восстановили в лаборатории, но было заметно, как утончились руки и ноги парня. Он не был тощим или сухим, но это точно не та физическая форма, какая была у него до комы. Бобу даже стало как-то не по себе. Перед ним (а точнее, под ним) лежит такое совершенство, а он будет щеголять перед ней проступавшими ребрами и заостренными коленками?.. Но Рей было плевать. Какая разница, как выглядит этот человек. Раньше ее ни капли ведь не смущали его сердитые глаза и очень заметный шрам в комплекте с сединой. Важно, что это - Шрам, тот, кого она любит и которому доверяет. И тот, кого она так желала почувствовать уже три года...       Вскоре Красный перестал стесняться своей худобы и полностью отдался желанию, как и его возлюбленная. Он узнавал ее - такая, как прежде, горячая и подвижная, следовавшая своим прихотям. Именно такой она была раньше и такой будет теперь всегда. Быть серьезным - его удел и теперь он возьмет в свои лидерские руки новую команду Бобов. Но только не в этот самый момент...