Долгое время ожидания

К настоящему моменту Питер мог признаться себе в том, что раньше и мистер Старк вызывал у него какие-то такие чувства. Особенно когда тот был в своем облегающем железном костюме. Впритык обтягивающем тело, подчеркивая каждый сияющий мускул так, что дух захватывало. Доктора Стрэнджа под всеми его улетными шмотками, не считая вдобавок летающего Плаща до пят, было нефига не рассмотреть, но глаз было не оторвать все равно. Стало с какого-то момента. Питер даже знал точно, какого. В тот не то день, не то ночь, он славно так устроился щекой на крепком, будто литом из стали, плече лежащего рядом мага, положив руку к нему на грудь, чисто для большего удобства. Согнутая в колене нога была уютно пристроена практически на ногах Стивена так же исключительно для большего комфорта, словно Питер и впрямь собирался сладко вздремнуть. Особенно сладко – с момента, когда его столь привычно, но от того не менее, по ощущениям, прекрасно, перехватила через плечи сильная, заботливая рука. В рассеянности или задумчивости вдруг впервые погладившая предплечье. Неясное сладостное томление, всегда сопровождающее такие минуты, мгновенно вспыхнуло форменным пожаром, стремительно распространяясь от солнечного сплетения ниже живота. Прикрытые в неге глаза Питера распахнулись во всех смыслах. Это стало для него натуральным откровением. Когда у него встал! Пришлось срочно разворачиваться и отодвигаться. Тогда как мучительно-остро захотелось противоположного – притиснуться к Стивену ближе некуда! Захотелось увидеть его вообще без одежды и точно так же ощутить. Не говоря о том, как отчаянно захотелось почувствовать его губы! И руки! И… Короче его всего! Немедленно! Будто иначе просто смерть! Притом, что он и так, вроде как, умер. Чтобы как-то сгладить то, что он, снефига, вдруг резко повернулся к доктору Стрэнджу задницей, точно на что-то обидевшись, Питер Паркер был вынужден сделать вид, что плачет. Тоска по родине внезапно одолела. Сделать сделал, плохо, что чем это может закончиться, не учел. Или наоборот хорошо?.. Когда доктор, ободряюще зашептавший ему прямо на ухо что-то успокоительное, смысла чего пребывающий в полнейшем душевном раздрае, Питер не понимал… зашептал этим своим сводящим с ума бархатно-низким, глубоким баритоном… и принялся ласково, неторопливо, всей ладонью гладить его по голове… юноша понял, что ему конец. Он вообще чуть было не кончил. Ощущая за спиной пламенно-жаркое тепло всего почти вплотную соприкасающегося с ним крупного, мощного тела. Никакие замысловатые колдовские тряпки, целым ворохом, не могли от него скрыть, насколько совершенного. Настолько близко, как со Стивеном Стрэнджем, Питер еще ни с кем не был. Не только в физическом плане. И даже не столько. Хотя это как подумать. А главное… Что если они и впрямь исчезнут отсюда в любую ближайшую секунду? Здесь и то сказать обо всем трудно, а там, в совсем другой жизни, которую они уже не будут делить на двоих… Скорее всего и вовсе разойдутся каждый своею собственной дорогой. Сказать страшно, промолчать – куда страшнее. Ведь не рискнув и не открывшись, наверняка не узнаешь, взаимны ли твои чувства. Кажется, что да, и кажется, что нисколько не кажется. Зачем иначе доктору Стрэджу так обнимать его? Гладить… Он не больной и давно не ребенок. - Так вот… - перевел дух Питер Паркер, мысленно группируясь для могущего оказаться смертельным прыжка в неизвестное. – Я что хочу сказать… - Питер, ты ошибаешься. – сбил его еще на взлете доктор Стивен Стрэндж. – Это совсем не то, что ты думаешь, что знаешь. Питеру показалось, более, чем отчетливо, что он провалился сквозь землю. Или это ему очень захотелось провалиться. В дыру во времени и пространстве без билета в обратную сторону.