Долгое время ожидания

Доктор Стрэндж сделал неопределенный жест руками, чуть разведя их раскрытыми ладонями в стороны. Что он хотел этим сказать: «Увидел? Выход сам найдешь?» или «Как я тебе без «боевой экипировки»? Узнаешь?» осталось для Питера тайной, но сердце екнуло. А потом вообще упало, не разбившись лишь потому, что разбиваться уже было нечему. На сказанном отчужденным, бесцветным тоном: - Поздравляю. На самом деле Питер просто-напросто застал его врасплох. Стивен Стрэндж, в отличие от Тони Старка, тяжело переживавшего потерю Паучка и неотрывно держащего руку на пульсе после его возвращения, о дне рождения Питера Паркера понятия не имел. Невольно вырвавшийся жест был равнозначен «Ничего себе, кого я вижу». Голос пришлось контролировать, не давая прорваться в нем и нотки радости от новой, неожиданной встречи. Он тоже желал Питеру только добра. Не хотел причинить зла, исключительно потому и держался от него на расстоянии, оборвав все связавшие их нити. - Спасибо. Краткий ответ, вкупе с официально-сухим тоном и тем, как Питер резко развернулся к нему спиной, целенаправленно зашагав прочь, в свою очередь морально ударил Стивена не меньше, отозвавшись болью в душе. Вот теперь точно все… Вздохнуть бы с облегчением, отпуская невозвратимое прошлое от себя, им обоим. Но слишком трудно, получив удар в грудь, сделать вдох. Питер вдруг остановился на полушаге, замер, колеблясь, но потом все-таки обернулся. То, что доктор Стрэндж, оказывается, не исчез, а продолжал стоять на том же самом месте, смотря ему вслед, стало для него полнейшей неожиданностью и придало необходимой решимости. - Только один вопрос, если можно. – говорить издалека, чуть ли не повышая голос, показалось Питеру невежливым, потому он медленно пошел обратно. - Конечно. – так же односложно ответил Стивен, машинально, с аналогичной вежливостью, продолжив не спеша спускаться по лестнице вниз. - Вы тогда сказали… столько всего… - почти сразу повело Питера в сторону, и в голосе проскользнула пережитая горькая обида, но он быстро взял себя в руки. – Вы упомянули, что в где-то моем возрасте у вас был гомосексуальный опыт. Извините, что спрашиваю, но мне правда важно знать, очень, реально. Это был ваш учитель? - Что? – поразился Стивен Стрэндж настолько, что застыл на пару секунд. После чего пошел быстрее, разрываясь между желанием расхохотаться над такой чушью и стремительно нарастающей тревогой из-за того, не пустился ли Питер с расстройства во все тяжкие. Идентично походке торопясь задать встречный вопрос. – Нет! Это было в колледже, с соседом по комнате. Почему ты спросил? - Подумал, вы поэтому не захотели связываться со мной. Чтобы не становиться таким самому и типа того, все такое. – тускло улыбнулся Питер, у которого внутри все перевернулось, когда Стивен Стрэндж подошел к нему совсем близко, почти вплотную. – Уж лучше бы так, значит все еще хуже. - О чем ты? – с врачебной мягкостью улыбнулся ему доктор Стрэндж, вовремя одергивая себя, когда чуть было не взял Питера за руки. - Вы все о подмене тогда говорили, помните? – мигом, оскорбленно до самой глубины и так израненной души, завелся Питер, чутко уловивший несостоявшееся прикосновение. – Так вот это не вы мне напоминали кого угодно, но видел я не вас, а как раз наоборот! Я вам просто этого вашего соседа напомнил, вот и все! А что, обстоятельства один в один – вынужденное соседство, о котором не просили. Я по жизни парень по соседству! Я похож на него внешне, верно? Вы поэтому меня и поцеловали… - закончил Питер абсолютно безжизненным голосом, опуская голову, чтобы спрятать лицо. Не свое даже, а всего-навсего на кого-то похожее, кому, в отличие от него, в свое время повезло больше. - Нет, Питер. – совсем тихо произнес Стивен Стрэндж, с насмешливой грустью улыбнувшись своему поражению, переставая сопротивляться. Ласково обхватил подбородок Питера двумя пальцами, приподнял вверх, чтобы заглянуть ему прямо в глаза. - Нет?.. – ничего не понял юноша, ведь это же была самая настоящая ласка. Интимная, не дружеская или заботливая, не покровительственно-взрослая по отношению старшего к младшему, если он хоть чего-нибудь понимал! Еле соображая в эту повисшую дразнящей надеждой и пугающей настолько же зыбкой неопределенностью минуту. - Нет, не похож, нисколько. – начал неторопливо склоняться над его лицом Стрэндж, продолжающий ласково улыбаться с нескрываемой более сердечной нежностью. – Нет, не поэтому. Этот поцелуй, полузабытый, словно сон, и до боли незабываемый, будто кровью окрасился откровенным стоном обоих. Единый порыв вновь увлек за собой их двоих, нерушимо сплавляя в единое целое, когда одно движение логическим завершением порождает собою другое. Как в тот раз, Стивен Стрэндж неконтролируемо пылко обхватил Питера за аккуратные, обтянутые джинсами ягодицы, притягивая ближе к себе, вплотную. На этот раз Питер Паркер живо оказался у него на руках, тесно оплетясь вокруг Стивена ногами и руками. Запустил задрожавшие от острого наслаждения пальцы в его волнистые волосы, лаская затылок, затем плечи, спину, как давно хотелось, и ему всего было мало. Он так по нему скучал! Целовались они, глубоко, страстно, яростно, кажется еще дольше, чем в первый раз, тогда, во вне времени. - Вы мне снились. - Ты мне тоже. Никто из них, испытывая огромное желание сказать столь о многом, говорить этого ни в коем случае не собирался. - Расскажете? - Ни за что в жизни! – нервно ухмыльнулся доктор Стрэндж, вспоминая свой кошмарный сон, под завязку набитый дэдди-кинками. – А ты? Расскажешь? - Да не в жизнь! – вспыхнул Питер, вспомнив приснившуюся групповуху с Железным Человеком, после чего облегченно рассмеялись они оба. - Питер, давай на ты. - Давай… Стивен… Питеру казалось, что от счастья он буквально парит, он не сразу понял, что с какого-то момента так все и стало. Не заметил, когда на Стивене Стрэндже оказался его волшебный Плащ, превращая в Доктора Стрэнджа, а заодно и вся остальная «рабочая одежда». Питер чуть было не сказанул, что в хирургическом халате он доктора Стрэнджа тоже хотел бы увидеть, еще лучше только вовсе безо всего. Однако вовремя отвлекся на новый упоительный поцелуй, от которого задрожали все сладко напрягшиеся поджилки. Облачившемуся в «магическую амуницию» Стивену Стрэнджу слишком сложно было не догадаться, что Питеру Паркеру хочется чего-то такого. Чтобы все снова было, как когда они были только вдвоем и вместе. Или того, что Стивену о нем приснилось, психологически понятного и проще простого объяснимого. Питеру точно понравится, шлепнуть, что ли, его, как-нибудь? Когда-нибудь, потом, непременно. Сопротивляться бессмысленно, гораздо мудрее, как советовала Древняя, отдаваться течению. Которым их однажды прибило друг к другу... Именно так, не идя наперекор, а вбирая мощь речного, жизненного потока в себя, обретаешь истинную, непоколебимую силу. - Питер, я хотел сделать, как будет лучше для тебя. - Я понял, Стивен, я без обид, честно. Я тебя люблю. Не отвечай, не надо. Я и так знаю, что тоже любишь. Именно меня! Любишь и хочешь. - Питер сам себе не мог поверить, что говорит такое. - Показать тебе мою спальню? – сам себе не поверил и Стивен. Переставший видеть в Питере заблудившегося маленького беспомощного мальчика, которого следует отвести домой. - Давно хотелось побывать. – откровенно брякнул Питер, у которого внутри все радостно, истомно-горячо и холодяще-жутковато, перекувырнулось при мысли о том, что там прямо сейчас между ними будет. То, чего он уже не рассчитывал дождаться с тем, кого полюбил. А разве кто-то другой, когда кого-нибудь искренне любишь, нужен? *** Вонг в конце концов не удержал требующего удовлетворения любопытства, осторожно заглянул в залу из-за угла. Для того, чтобы увидеть самую развязку чего бы там ни было. Как Верховный маг, колдун, плавно движущийся по воздуху с распустившимся крыльями Плащом за плечами, исчезает из глаз с совсем еще молодым человеком на руках. Крепко обнимающим его за шею обеими руками и сладострастно прильнувшим губам. Лучше бы он этого так и не видел. Чем-то открывшаяся картина внушала трепет. Но в то же время завораживала своей удивительной красотой. *** - Питер, нам некуда торопиться... Все время наше с тобой. - Ну хватит мучить меня ожиданием, а? Я хочу этого, хочу всего! - Я люблю тебя. - Я тебя тоже. Больше жизни! *** Питер Паркер, знающий насколько страшно умирать, знал, о чем говорил. Жить в разлуке с тем, кого любишь, намного страшнее. Доктор Стивен Стрэндж, умиравший бессчетное количество раз, когда страшно ему не было, но лишившийся смысла жизни, как ее всей, до встречи с магией, в которую тогда не верил, прекрасно его понял. Он чувствовал так же. *** Несколько раз, с момента, когда он сказал «Нет», Стивен порывался сказать Питеру, что тот плохо его знает, что он невыносимый в общении человек и лучше им расстаться сразу. Но в итоге промолчал, целиком положившись на течение несущей его по своей воле реки, окончательно прекратив с ней бороться. Он и так знал, что услышит от Человека-Паука в ответ. Что тот так не думает, а к тому же знает точно, что тогда, с ним, Доктор Стрэндж как раз и был самим собою, самым собой настоящим. Таким, каким не позволял увидеть себя никому другому. Кроме него, Питера. И был бы Питер Паркер при этом прав. Целиком и полностью.