Ангел из Джефферсон-Хайтс

Телефон, как обычно, сел в самый неподходящий момент: поезд как раз в очередной раз застрял посреди тоннеля. Звучавшая в наушниках музыка еще хоть как-то скрашивала ожидание, а теперь и того не будет. Дэн вздохнул, спрятал бесполезные наушники в рюкзак и принялся со скучающим видом озираться по сторонам. «Нью-Йорк, конечно, город что надо, – думал он – но вот метро это дурацкое... Поезда то задерживаются на полчаса, то застревают посреди тоннеля. И ни розеток тебе, ни сети! В Европе, говорят, уже почти везде сеть в метро есть, одни мы как лохи какие-то!» Дэн жил в Нью-Йорке без малого два месяца, однако уже считал себя ньюйоркцем со стажем. Его общага располагалась в самом центре Манхэттена, так что до всех самых важных достопримечательностей ему было рукой подать. И до всяких крутых местечек, разумеется, тоже. Пока что Нью-Йорк ему очень даже нравился, только вот метро слегка подкачало. Попутчики Дэна, по-видимому, жили в Нью-Йорке гораздо дольше и потому давно уже смирились с вечными неполадками в подземке. Никто не вздыхал, не закатывал глаз, не ругался вполголоса – словом, никто не выражал никакого возмущения происходящим. Практически все пассажиры залипали в свои телефоны, а один утомленного вида дядька вообще спал, положив голову на боковой поручень. Напротив Дэна сидела симпатичная рыжая девчонка, лет семнадцати на вид – стройная, длинноногая, с большими зелеными глазами и милым вздернутым носиком. Дэну такие всегда нравились. «Вот бы познакомиться!» – мечтательно подумал он. Но девчонка, как и остальные пассажиры, смотрела на экран своего телефона и не обращала на Дэна никакого внимания. Поезд по-прежнему стоял неподвижно, словно прирос к путям. Дэн от нечего делать продолжал пялиться на уткнувшихся в телефоны попутчиков. Взгляд его, точно помимо воли, постоянно возвращался к сидевшей напротив девушке. На груди у нее висело необычное украшение – длинное каменное перо на кожаном шнурке. «Крутая штука! – решил Дэн. – А что если, когда она станет выходить, тоже встать вроде как на выход, и спросить, где она такое взяла? Ну и завязать разговор, взять телефон…» Тут девушка, словно почувствовав на себе чей-то взгляд, вдруг вскинула глаза и уставилась прямо на Дэна. Тот от неожиданности так и подскочил на месте, словно ошпаренный – а она тихонько фыркнула в ладошку и тут же снова уткнулась в свой телефон. После такого конфуза Дэн добрых три минуты пялился на носки своих ботинок, а когда наконец снова принялся озираться по сторонам, старался смотреть куда угодно, только не на рыжую попутчицу. Вдруг внимание его привлекли двое парней, сидевшие через два сидения от него. Они неотрывно смотрели на девушку, словно желая просверлить ее своими взглядами насквозь. Дэн отметил, что рожи у них какие-то неприятные, да и одеты они как типичная шпана. Оба – в бесформенных широченных штанах, с дешевыми цепями поверх псевдо-кожаных курток, а у одного на лбу, поверх банданы, красовались дурацкие темные очки с черепами на дужках. «Тоже мне стиляги! – подумал Дэн, поморщившись. – И чего это они на нее пялятся? Может, ограбить хотят? У нее вон телефон дорогой и сумка вроде тоже какая-то модная…» Поезд дрогнул и тихо двинулся с места, постепенно набирая скорость. На электронном табло под потолком высветилось название следующей станции: «Центральный парк. Северный вход». Девушка встала и, не отрывая глаз от телефона, направилась к дверям. Парни переглянулись и двинулись следом за ней. Дэн нервно заерзал на сидении. Пацаны из общаги говорили, что по ночам в Центральный парк лучше не соваться, потому что там якобы ошивается всякая шпана. А Крис со второго курса однажды видел под кустом шприцы – по его словам, явно из-под героина. Зачем ее туда несет? «Хотя, может, она и не в парк идет, – тут же подумалось ему. – Может, живет где-то поблизости…» Но этот район считался чуть ли не самым опасным во всем Нью-Йорке, да и два качка, увязавшиеся за девчонкой, выглядели подозрительно. «Надо ее предупредить! – решил Дэн. – Может, я зря параною, может, они просто тоже на этой остановке выходят, но, как говорится, лучше перебдеть!» В эту минуту поезд остановился. Девчонка, сунув телефон в карман, шагнула на платформу. Качки последовали за ней. Дэн тоже бросился следом, однако, как обычно, в самый неподходящий момент зацепился ногой за щербатую плиту и рухнул на платформу; когда же он, морщась от боли в колене, снова поднялся на ноги, тоненькая фигурка с копной рыжих волос уже была на самой вершине эскалатора. Еще мгновение – и она скрылась из виду. Дэн, прихрамывая, бросился было к выходу, но из-за чертовой ноги быстро идти не получалось. Когда он наконец выбрался из подземки, попутчицы уже и след простыл. Дэн отчаянно завертел головой во все стороны. Неужели потерял? Нет, вон она! Девчонка, освещая себе дорогу телефоном, шла по извилистой тропинке, направляясь вглубь Центрального парка. Качки следовали за ней. – Эй, погоди! – крикнул Дэн, однако она его не услышала. А может, и услышала, но не приняла на свой счет… Дэн, стараясь не обращать внимания на боль в ноге, поспешил следом. К счастью, девчонка не торопилась. Она то и время останавливалась, чтобы подобрать что-то с земли – листья, что ли? – а потом снова не спеша продолжала свой путь. Качки, поначалу державшиеся поодаль, начали потихоньку сокращать дистанцию, но тут Дэн наконец догнал их и, изо всех сил стараясь не хромать, тут же вклинился между ними и девчонкой. Он был довольно высокого роста, а толстая теплая куртка удачно скрывала его худощавость. «Теперь-то они от нее наконец отвяжутся!» – с удовлетворением подумал он. До девушки оставалось футов двадцать, не больше. Она как раз дошла до очередного фонаря – и вдруг ускорила шаг. – Да погоди ты! – крикнул Дэн. Та резко остановилась и обернулась к нему, прижимая к груди ворох рыжих листьев. – Почему ты за мной идешь? Дэн вздрогнул. Наверное, виной тому был тусклый свет фонаря – однако ее лицо, прежде такое миловидное и нежное, теперь выглядело жутковато. Бледное и какое-то как будто застывшее, оно казалось каменной маской. – Зачем ты тут бродишь одна ночью? Ты заблудилась, что ли? Ее губы растянулись в улыбке, также показавшейся Дэну какой-то странной и даже неприятной. – Не беспокойся, – сказала она, – я хорошо знаю дорогу. Дэн уже был не рад, что ввязался в эту историю, однако все-таки предпринял еще одну попытку объясниться. – Слушай, – сказал он, понизив голос, – за тобой какие-то парни шли, от самого метро. Такая, знаешь, типичная шпана. Лучше не ходи тут одна по ночам, ладно? Хочешь, я тебя отведу назад к проспекту? Там все-таки светло и люди кругом… Позади раздался тихий шорох. «Качки!» – испуганно подумал Дэн. Он поспешно обернулся – однако тех нигде не было видно. Откуда-то повеяло ледяным холодом. Дэн поежился и снова обернулся к девушке – а она вдруг подошла к нему почти вплотную и уставилась ему в глаза немигающим взглядом. Дэну опять стало не по себе. «Чего это она так пялится? Может, она вообще ненормальная? Зачем я только с ней связался!– в панике подумал он, осторожно пятясь назад. – Ты не такой как они, – сказала вдруг девушка. – Ты – живой. Чего тебе надо? «В каком это смысле – живой? – подумал с изумлением Дэн. – А те, что ли, мертвые были? Нет, ну точно ненормальная!» – Я же говорю, я хотел помочь, – пробормотал он, по-прежнему потихоньку отступая назад. Она снова улыбнулась. – Забавно! Ты – первый, кто пошел за мной, чтобы помочь. Дэн на это ничего не ответил – он уже окончательно перестал что-либо понимать. А девушка продолжала, словно в рассеянности перебирая листья своими тонкими белыми пальцами: – Спасибо тебе за помощь. А теперь уходи. Странное дело: она вроде бы говорила с Дэном, но смотрела мимо него, словно обращаясь к кому-то, кто стоял за его спиной. Дэн обернулся – и чуть не заорал. Позади него на каменной тумбе стояла статуя ангела. Вроде статуя как статуя – однако было в ней что-то жуткое. Глаза прищурены, губы изогнуты в хищной усмешке – он прежде никогда не видел, чтобы у каменных ангелов были такие лица. Взгляд неподвижных глаз, казалось, был устремлен прямо на Дэна. «Как это я его раньше не заметил?» – с изумлением подумал Дэн. – Уходи! – повторила девушка. Она по-прежнему смотрела не на него, а на ангела. Дэна не нужно было уговаривать. Он развернулся и торопливо зашагал к выходу. Хватит с него на сегодня крипоты! Конечно, если разобраться, то ничего необычного в случившемся не было – ну, жутковатая статуя, ну, странная девчонка… И все же что-то тут было не так. Дойдя до поворота, он наконец сообразил. Ну конечно же! Статуя стояла не на постаменте, а на обычной каменной тумбе. Такие тумбы, соединенные друг с другом цепями, обычно торчали по бокам аллей – по-видимому, для того, чтобы гуляющие не сходили с проторенной тропы. Кому, интересно, пришло в голову установить статую в таком странном месте? «Да нет, наверное, показалось, – подумал он. – Наверное, она все-таки на постаменте стояла. Да и вообще, какая разница?» И все же эта мысль почему-то не давала ему покоя, еще больше усиливая охватившую его тревогу. Под ногой что-то громко хрустнуло. Дэн от неожиданности так и подскочил на месте – и тут же нервно рассмеялся. Совсем нервы ни к черту стали! Мало ли, что там может хрустеть? Небось шишка какая-нибудь или ветка… Но это была не ветка. На земле лежали темные очки с черепами на дужках. Точно такие же, как те, что были на одном из парней, преследовавших девчонку. Дэн почувствовал, как по его спине пробежал липкий, противный холодок. Он сделал еще несколько шагов, остановился, в нерешительности потоптался на месте – и обернулся. Тусклый свет фонаря по-прежнему освещал пустынную аллею, однако девчонки уже и след простыл. Впрочем, в этом-то как раз не было ничего удивительного. Гораздо хуже было другое. Статуи на каменной тумбе тоже не было. Дэн, мигом забыв про ушибленное колено, рванул с места так, словно за ним гнались все демоны преисподней. Он даже не помнил, как добежал до метро, и очнулся только тогда, когда оказался на платформе. Здесь, несмотря на позднее время, было полно народу. Сквозь шум голосов пробивался привычный механический гул – к станции приближался поезд. Все было как всегда. Как раньше. И все же Дэн знал – как раньше не будет уже никогда. Поезд с утробным ревом выехал из тоннеля. Двигаясь механически, точно робот, он вошел в вагон, добрел до свободного сидения, опустился на него, прикрыл глаза – однако тут же в страхе распахнул их: в сгустившейся под веками темноте ему снова почудился неподвижный взгляд каменного ангела. Он пытался вытеснить непрошеное воспоминание из головы, пытался отвлечь себя другими мыслями, но вместе с тем с какой-то безысходной обреченностью понимал – увиденное останется с ним навсегда. Может, со временем воспоминания об этой ночи притупятся и поблекнут, но пока он боялся не то что закрыть глаза – он даже моргать не смел, словно в глубине души твердо знал: стоит ему хоть на мгновение смежить веки, как перед его внутренним взором снова встанет все та же картина. Мертвенный свет фонаря, пустынная аллея, хищная усмешка мраморного ангела, и затем – пустая каменная тумба… И рассыпанные у ее подножья рыжие кленовые листья.