Сквозь пепел веков и жар войны

Как сложно вырвать с корнем Того, кем я дышала, С кем сделалась покорным Расплавленным металлом. Лотлориэн. Древний и завораживающе прекрасный лес, впитавший своими корнями всю силу самой Матери-Земли: огромные задумчивые мэллорны охраняют покой лесных жителей и их (теперь уже) редких гостей, а время здесь, казалось, остановилось давным-давно, его не тревожат грозные и тёмные новости из внешнего мира, ведь Магия, что древнее всего того, за что сейчас сражаются и проливают кровь, хранит эти края. Лотлориэн. Пожалуй, одно из немногих оставшихся в Средиземье безопасных мест, где всё ещё вспыхивают иногда слабые огоньки надежды, они словно далёкие звёзды в тёмно-синем бархате неба... словно беззаботные светлячки в здешних травах, что дурманят своим нежным и сладковатым ароматом... словно неугасаемые и упрямые искры в прекрасных и мудрых глазах Владычицы Галадриэли. Воистину, Братству Кольца, осиротевшему и растерянному после трагической потери Гэндальфа во мраке Кхазад-Дума, повезло, что они смогли добраться сюда. "О Митрандир, Серый Странник, зачем ты покинул нас в эти страшные дни, зачем оставил Братство без предводителя, советчика и надежды... О Митрандир, Око Врага всё чаще обращается к Лориэну Цветущему, как же не хочется нам покидать эти Благословенные и Дивные Земли..." - поют галадрим, оплакивая то, что безвозвратно ушло, а им вторят печальные звёзды, холодная Луна и неугомонный бродяга-ветер, что тревожит кроны деревьев. Галадрим поют. Арагорн блаженно закрывает глаза и проваливается в лёгкий чарующий сон, скорбь и усталость притупляются, в голове мелькают радостные воспоминания и милые сердцу образы: любимое лицо, по-эльфийски прекрасное, но уже приобретшее черты и эмоции, свойственные смертным, уставшие глаза матери - глаза затравленного зверя, до последнего защищавщего своё дитя, новые знакомства, уже сейчас обещающие превратиться в настоящую и крепкую дружбу. Гордый и несколько пылкий сын Денетора, напротив, не может найти покой, хотя и прекрасно знает, что здешние границы хорошо охраняются: ему уже слышится яростный крик разочарованного в сыне отца, который с возрастом становится настоящим параноиком и фанатиком, перед глазами встаёт жуткая картина разрушенного Белого Города, которому он поклялся в вечной верности и любви. Леголас и Гимли привычно спорят о взаимоотношениях между эльфами и гномами, но их спор давно уже потерял враждебность и нотки сарказма, объединённые общей утратой, они поняли, как важно ценить и хранить того, кто готов пойти с тобой до конца, невзирая на распри давно ушедших дней. Четверо таких разных мужчин. Их всех сплотила жажда выжить перед лицом ненасытной угрозы, они все, безусловно, считают Саурона Абсолютным Злом, Чёрным Врагом, Великим Лжецом. И правы. Но они не знают, с чего всё начиналось, они не слышали Первых Песен Майрона, ибо их тогда ещё не было на свете. Они живут настоящим, чтобы обрести светлое будущее, не глядя в прошлое, которое и так слишком туманно и запутанно, им проще думать, что и в прошлом всё было так же однозначно: Добро-Зло, Свет-Тьма, Любовь-Ненависть. Но таких чётких понятных границ не бывает. А где же неразлучная и неугомонная четвёрка друзей из Шира? Хоббиты нашли пещеру, образовавшуюся под корнями огромного мэллорна, и решили обсудить всё, что случилось с ними после дня отъезда из родного дома, предчувствуя, что следующий шанс спокойно и беззаботно пообщаться выпадет не скоро. Возможно, что такого шанса вообще больше не будет. "Братство распадается..." - эта тревожная мысль крутится в голове у каждого. - Без Гэндальфа нам теперь точно крышка! - уверенно заявил рассудительный Мерри. - Почему именно он? Самый мудрый, достойный и добрый пал самым первым! Таких людей сейчас днём и с огнём не сыщешь! Сэм тихо всхлипнул, вспоминая сочинённую шуточную песенку про огоньки, шутихи и фейерверки мага. Как нелепо и просто звучала она по сравнению с возвышенными и изящными узорами эльфийских баллад. - Гэндальф и не был человеком, он - один из истари, майа, дух, созданный до сотворения Мира, которому чужды обычные человеческие пороки. Он рассказывал мне, что его специально послали сюда, чтобы исследовать народы Средиземья и помогать им. И он до последнего исполнял своё предназначение, был верен ему. - Фродо всё ещё не мог осознать, что больше никогда не увидит своего старого друга и наставника. - Майа? Никогда не слышал! - Юный Перегрин Тук всегда был далёк от таких вопросов. - Интересно, все они такие же отличные парни, как Гэндальф? Каким был Гэндальф... - Это вряд ли, Пипин, - перебил Мерри. - Вспомни Сарумана, особенно его завывания во время неудачного перехода через Карадрас. А ведь они со стариной Гэндальфом были из одного Ордена, видно, Саруман уже успел исказиться, живя столько лет в окружении тех, кто им так восхищался и преклонялся перед его мудростью и способностями. И это с его-то гордыней! - Тёмный Властелин ведь тоже из майар, - через силу произнёс Фродо, чувствуя, как тяжелеет и оживает Кольцо - его одновременный палач и друг. - Но он абсолютная противоположность Гэндальфу, он хочет только разрушать и порабощать! После упоминания Саурона хоббиты резко притихли, сама природа вокруг, казалось, притаилась, деревья испуганно поникли, а яркое звёздное небо накрыла тень. В тёплом ночном воздухе повисла гнетущая тишина. - Интересно, а Саурон когда-нибудь любил? Он же не всегда, наверное, был таким ... тёмным, раз изначально сотворён из чистого света с намерением нести этот свет другим. - прервал долгое молчание Сэм. - Любил??? Саурон??? Ну если только себя, власть и Кольцо! - опять уверенный голос Мерри. - Уж точно не так, как ты любишь свою Рози! - Сэм привычно покраснел после фразы Пипина. - Возможно, правы и вы, и Сэм, - задумчиво сказал Фродо. - Кто знает, каким был Саурон до того, как Зло полностью завладело им. Говорят, он был искусным Мастером и Творцом, способным создавать Прекрасное, это значит, что когда-то и его душа была прекрасной. - А теперь он создаёт только свои адские машины, мерзких орков и горы оружия! И всё для того, чтобы привести Мир к хаосу! С его-то силой - и такие низменные цели! Стыдно должно быть! - распалился Мерри. Хоббиты, увлечённые беседой, и не заметили, что за ними сквозь густую листву наблюдают две пары глаз. - О Йаванна Кементари! - эмоционально воскликнула высокая обладательница чёрных, как ночь, кудрей и каких-то "нездешних" черт лица. - Теперь призраки прошлого добрались и до прекрасного Лориэна. Владычица Галадриэль, мой старый друг и утешитель, гостеприимство, оказанное беспокойным жителям Шира, воистину нарушило мой шаткий покой! Неужели среди всех интересных тем для беседы они не могли выбрать другую! Или хотя бы найти себе дерево подальше от моего жилища! Величественная златовласая госпожа здешних лесов мягко улыбнулась, в её светлых глазах читалось сочувствие. Освещаемая мягким светом Луны, она действительно казалась Утренней Звездой своего народа! - Госпожа моя Аяна, поговорка про то, что "время лечит" есть только у людей: их годы бегут быстро, поэтому их память коротка и ненадёжна. Мы же будем помнить всё. Пора уже тебе перестать питать себя иллюзиями о якобы обретённом покое, бродя безжизненной тенью по лесам Лотлориэна. Слов из песни не выкинешь, прошлое не стереть из памяти, но ты нужна этому Миру, ты нужна нам, стоящим на краю Бездны. - Галадриэль, я устала воевать с Ним. Все говорят лишь о том, как Майрона (да-да, я знала его под этим именем, не вздрагивай!) извратила власть, что он желает лишь одного - поработить все свободные народы Средиземья и установить свой порядок, который для многих будет настоящим хаосом, что он жесток и коварен. Но на на самом деле моя сущность тоже изменилась, я признаю это, хоть мне и больно. Возможно, я прячусь в лесах не только, чтобы заглушить нашу с Майроном песню, которую мы когда-то давно вместе пели и которая до сих пор звучит отрывками в моей душе... - Ты прячешься от себя изменённой, Аяна, но это происходит не только с тобой, весь Мир меняется, я чувствую это в Воде, чувствую в Земле, ощущаю в Воздухе. Эльфы покидают эти земли не от того, что разлюбили их, а от того, что не в силах выдержать эти метаморфозы. - Эта бесконечная Война нас всех скоро превратит в тени самих себя. А я страстно желаю забыть всё то, что было со мной и с Ним в Начале. И одновременно боюсь, что забуду.