Chikan Monogatari

                    Ещё никогда меня так по-айкидошному не клали на лопатки — аккуратно, почти нежно и тем не менее очень надёжно. Надо отдать должное девчонке. Она продумала всё до мелочей: переполненный автобус, пробка на дороге, большое расстояние между остановками, правильно выбрала время для спектакля перед пассажирами, чтобы я вылетел из салона и не имел возможности выследить и догнать её, и при этом обзавелась видео со снятым выгодным для неё эпизодом.       Конечно, стирая запись из телефона Савиновой, я понимал, что предусмотрительная девушка наверняка сделала резервную копию. Но вдруг она блефовала, и упустить шанс уничтожить компромат я не мог.       Моя карьера зависела от настроения трёх малолеток. От злости хотелось запустить стулом в окно. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы вычислить сообщниц Вики. Савинова, Кравченко и Белоусова всегда держались вместе отдельной от всей группы стайкой. Я ненавязчиво навёл о них справки у других преподавателей и получил в целом положительные отзывы. Неизменно вежливые и внимательные на парах Вика и Виолета ни взглядом, ни единым намёком не выдавали желания пустить в ход опасную информацию. Учитывая повседневное поведение троицы и непосредственной исполнительницы в частности, ничего личного они ко мне не имели и трепать об этом не собираются. Похоже, я просто очутился не в том месте не в то время.       Учебный год прошёл в повседневных хлопотах. Первокурсники вели себя приличнее, чем я рассчитывал. То ли мне удалось завоевать их уважение, то ли они осознали, что в ВУЗе решится их судьба во взрослой жизни. Вика охотно отвечала на занятиях, и, признаться, мне нравилось слушать её английский. Зато проверять письменные задания было персональной пыткой. Мои глаза истекали кровавыми слезами над начёрканными как будто левой ногой строчками. Со временем я поймал себя на том, что ищу в стопке её тетрадь, чтобы проверить первой.       Однажды из Викиной контрольной работы вылетел клочок бумаги, по очереди исписанный почерками двух людей. Одна рука принадлежала Савиновой, а вторая — Кравченко. Я бы вложил бумажку обратно в работу, не читая чужую переписку, если бы не выхватил в тексте свои инициалы. ....... К: А А.В.? Ты обращала внимание, как он двигается, когда стирает с доски? Будто девушку ласкает. А голос у него... Слова выговаривает так, что дух захватывает. У меня в животе порхают бабочки, если он рядом. С: Ябывдул :)) Глаза у него космос — не поймёшь какого цвета. Синие с зелёными и оранжевыми прожилками и чёрным ободком вокруг радужки. Они становятся ярче, когда он злится. ......       Видимо, у меня тоже в животе завелись бабочки. ...... К: Жаль, что он с Нинкой спутался. Я видела, как они под лестницей целовались. ......       Эм-м-м... Ни с какой Нинкой я не путался. Я рассеянно посмотрел на тетради. Из-под кипы выглядывала работа Артёма Вострикова. «А.В.» Девушки обсуждали не меня. Бабочки разом сдохли.       Я не знал, почему Викино грубое «ябывдул» по отношению к одногруппнику разочаровало меня и заставило испытывать странное неприятное чувство. Я поместил бумажку в конверт, написав на нём «Будь осторожнее», и вложил в тетрадь.       Получив свою работу перед занятием и обнаружив в ней дополнение, Савинова прочитала надпись, и её губы тронула сдерживаемая улыбка.       Девятого мая мои институтские друзья Костя и Рома позвали меня вечером погулять на эспланаде и посмотреть традиционный салют. После выпуска жизнь неумолимо разводила нас в разные стороны. Ромка мутил бизнес; Костик, поступивший на языки только ради диплома для родителей, занялся любимым делом — автомобилями. Мы обрастали новыми не пересекающимися знакомствами и всё реже проводили время вместе. И ещё реже — такой тесной компанией, без наших дам, когда могли поговорить о своём мужском, наболевшем.       С погодой, как ни странно, повезло. Денёк выдался солнечный и тёплый. В сумерках под загорающимися в небе звёздами мы прошвырнулись по временному музею боевой техники, оставленной после парада, сфотографировались рядом с машинами.       Константин, любитель жёлтой жидкости, уговорил нас испить по баночке. Расположившись на лавочке, мы лениво пускали пузыри в ослиной моче, которую производители нагло называли пивом, наблюдали за другими гуляющими и разговаривали. Неподалёку молодые люди ссорились с девушками.       — Смотри, гопота к девчонкам пристаёт, — сказал Рома, кивнув в сторону источника шума.       Я пригляделся — знакомая троица.       — Это не просто девчонки, — отозвался я, направляясь к заварушке. — Они из моей группы.       Быдловатого вида пацанчик держал Вику за рукав.       — Эй, руки убрал от девушки! — окрикнул его я.       Парень оглянулся на нас:       — Это что ещё за хрен?       — Наш преподаватель по английскому, — невозмутимо сказала Вика. — Здравствуйте, Александр Владимирович.       Её взгляд скользнул по моей фигуре и задержался на руке с пивом. Мне почему-то стало неловко и я спрятал банку за спину.       — Учит работать языком? — загоготал парень.       Вика вспыхнула:       — Ты сейчас сам языком работать будешь.       Она ногой ударила его в предплечье, от чего его рука повисла, как плеть, и второй раз — в живот. Хулиган хрюкнул носом в землю. Точность и скорость движений выдавали, что девчонка занимается единоборствами. Я должен был заподозрить нечто подобное — от её пощёчины в голове звенело минут пять.       — Какая агрессивная самочка, — ухмыльнулся Костик.       — Так, хватит, разошлись! — приказал я, оттаскивая Вику. — Внимание полиции нам ни к чему.       Мои друзья вышли вперёд, недвусмысленно сигнализируя гопникам, что им лучше убраться восвояси, и те поспешили принять предложение.       — Благодарим за помощь, Александр Владимирович. Хорошо вам отдохнуть, — сказала Виолета.       Троица намыливалась удрать.       — Вы остаётесь с нами, — не терпящим возражений тоном перебил я.       Они недоумённо переглянулись.       — В смысле — с вами? — переспросила Вика.       — В прямом. Под присмотром меня и моих друзей. Знакомьтесь — Роман и Константин.       — Ну, знаете ли, Александр Владимирович, мы не подписывались на контроль взрослых в выходной, — надула щёки Виолета. — Мы вообще-то планировали потусить с ровесниками, а не куковать под опекой куратора.       — А мы не кураторы, — прокашлялся Костик.       Виолета глянула на него более заинтересованно. Я незаметно показал ему кулак.       — Нас вам в ВУЗе не хватает, сенсей? — не сдавалась Вика.       — Савинова, ниннику сейсин у тебя плавает на начальном уровне. Ты попадешь в беду, если не будешь держать себя в руках.       — Ваши горячие головы без сомнений обладают большей выдержкой, сенсей, — в тон ответила она.       Вика переходила на английский, когда не хотела, чтобы кто-то понимал наш разговор. Она не знала, что мы с парнями вместе учились. Одна подружка в языке ни в зуб ногой, а другая учит французский. Значит, тогда, в кабинете, она допускала, что они могут нас подслушивать, и это ещё раз указывало на их участие в чикане.       — Как бы попрозрачнее намекнуть, что мы с одного курса и тоже говорим по-английски, — протянул Ромка.       Спасибо, друг! Теперь Вика оказалась одна против всех, и ей придётся максимально вуалировать выражения об инциденте в автобусе, если захочет подколоть тем, о чем знаем только мы с ней.       — Надеюсь, твоя боевая бравада случилась только из-за нашего покровительственного присутствия?       — Конечно, Александр Владимирович, — расплылась в улыбке Вика. — Если бы вы не появились, мы бы просто по-тихому задушили их в кустах.       Палец ей в рот не клади.       — Сравним реакцию? — предложил я. — Ромыч, брось монету.       Рома щелчком подбросил десять копеек. Я ногой сшиб их ещё при полёте вверх. Вика рассмеялась:       — Нашли, чем удивить. А слабо достать противника, который обрабатывает информацию намного быстрее вас? — она глазами указала на пролетающую мимо нас муху-навозку.       Она молниеносно приняла стойку и, подпрыгнув, пнула жужжащее насекомое. Блин, Брюс Ли в бюстгальтере.       — Вы ещё стаю стрижей на лету перебейте, — откровенно потешались мои друзья.       — Как бы ловко ты ни умела махать руками и ногами, — сказал я, — ты всё равно слабее мужчины.       — Естественно. Поэтому у меня есть козырь.       — Задираешь футболку и, пока противник пялится на твои сиськи, вваливаешь ему по колоколам? — усмехнулся я.       — Хм, тоже вариант, но нет.       Не будь я тренированным человеком, то не успел бы увернуться от контакта с невесть откуда появившимся в руке Вики электрошокером.       — Не сработало, — сказал я, разрывая дистанцию. — Что дальше?       Она сделала ещё пару безуспешных выпадов, пощелкивая шокером. Краем глаза я заметил ненавязчивые перемещения со стороны Кравченко и Белоусовой.       — А вот и сработало.       Вика оттеснила меня от друзей и загнала в центр круга, образуемого девушками. Концентрируя моё внимание на шокере в боевой готовности, она позволила подругам совершить маневр окружения и закрыть пути к отступлению.       — Эй, трое на одного нечестно! — возмутился я.       — Бороться с заведомо слабым противником тоже нечестно, — возразила Белоусова.       — Жизнь вообще несправедливая штука, Александр Владимирович, — вытянув губы уточкой, покачала головой Вика. — Побеждает тот, кто остался жив, пусть даже он замочил противника, подкараулив его в туалете.       — Бусидо на тебя нет, Савинова.       Вика положила шокер на землю, и девушки ринулись на меня одновременно. Пока я блокировал атаку Вики, Кравченко и Белоусова уронили меня, подбив под коленные суставы. Девушки катали меня по траве, не давая ни шанса встать и за ноги оттаскивали от шокера. Команда у них была на редкость слаженная. Конечно, я отбивался осторожно, чтобы никого из них не поранить. В конце концов девушки перевернули меня на живот и навалились сверху, применив болевое удержание.       — Кхе..! Судя по довольным возгласам, вы давно мечтали поскакать на своём кураторе, — пропыхтел я, барахтаясь под тяжестью трёх девиц.       — Я начинаю жалеть, что не пошёл преподавать, — сказал Рома.       Добившись от меня безоговорочной капитуляции, старшеклассницы позволили мне подняться, и я заметил, что в нескольких шагах от нас со зверским лицом молча стоит моя девушка.       — Посидеть мужским коллективом, значит, — сказала она, царапая акриловыми ногтями ремешок ридикюля.       Я отряхнул с одежды песок и траву.       — Даша, перестань.       — Интересные у тебя парни — с сиськами, — продолжала она, игнорируя мои слова и добавляя децибел. — И у тебя им всем мёдом намазано.       Дарья имела противную привычку закатывать истерики на ровном месте и отчитывать меня в присутствии свидетелей. Я не пригласил её с собой, желая спокойно погулять с друзьями, но она всё равно пришла.       — Не могли бы вы верещать в другом месте? — подала голос Вика.       — Нос не дорос, чтобы старшим замечания делать, сопля, — недобро прищурилась Дарья.       — Извините, бабушка, — пробормотала Вика.       Вот как она угадывает, что нужно сказать, чтобы человека от злости порвало на атомы? Будучи на два года старше меня, Дарья больше всего терпеть не могла выпады в свой адрес на тему возраста. Пока она не вцепилась Вике в волосы, я подхватил её под руку и отвёл на достаточное расстояние от компании, которая повернулась к нам спиной.       — Даша, усвой, пожалуйста, простую вещь, — строго сказал я. — Не смей орать на меня. Я не потерплю неуважительного отношения. Хочешь устроить разбор полётов — дождись, когда мы останемся одни, и скажи спокойно. Хотя, должен признаться, нет желания выслушивать твои очередные бредовые претензии. Я серьёзно к тебе остыл.       — Променял меня на этих вот!? — прошипела Дарья.       — К девушкам приставали гопники. Нужно было пройти мимо? Это мои студентки, и с ними у меня ничего не может быть. Я устал от бесконечных обвинений в сексуальных связях с каждой девушкой. Найди себе парня, которому будешь доверять, а меня оставь в покое, потому что уже хочется начать вести себя согласно подозрениям.       Дарья в бешенстве сверлила меня взглядом.       — Ну ты и сволочь, — дрожащими от злости губами сказала она.       Глядя, как она нервно цокает прочь по кривому асфальту, подворачивая на шпильках то одну, то другую ногу, я думал, на кой ляд я перед ней оправдывался. Неправильно было сообщать ей информацию о студентках. Мстительность Даши вполне позволяла ей рассказать ректору об увиденном в ином свете.       Я подошёл к ребятам.       — С нами юные дамы, поэтому сменим напитки, господа, — объявил Роман, и пиво дружно полетело в урну.       Они с Костяном умотали до ларька и вскоре вернулись нагруженными разными бутылками и пакетиками чипсов. Рома протянул Вике газировку:       — Передай Саше.       Она в ступоре взяла бутылку:       — Кому?       Я был польщён, что даже в мыслях она называет меня исключительно по имени-отчеству, пока приятное чувство не отравило понимание — для неё моё имя сложилось в одно слово "Александрвладимирович".       — Савинова, не тупи. Саша это я.       Отобрав у неё бутылку, я отвинтил крышку и припал губами к горлышку, глотая пузырящуюся жидкость. Вика провела взглядом по моей руке, понаблюдала, как внутри бутылки от глотков булькает газировка и опустила глаза ниже к кадыку. Она смотрела на меня с таким лицом, что я смутился и поперхнулся. Несколько капель попали мимо рта и побежали по подбородку и шее. Я стёр их пальцами. Вика тряхнула головой, словно прогоняя видение.       На улице окончательно стемнело. Приближалось время запуска салюта, и гуляющие начали продвигаться к месту установки зарядов. Наша компания разделилась на три пары. Кравченко флиртовала с Костей, Белоусова — с Ромой. Кислая Савинова стояла на небольшом удалении от меня, всем видом сетуя о том, какие предательницы её подруги, что захапали себе классных парней, а её оставили с куратором. Мда.       — Давайте тоже переместимся ближе к салюту, — предложил я.       Толпа становилась плотнее. Я взял Вику за руку. Она недовольно дёрнулась. Ёлы-палы, послал же бог упрямую девицу.       — Это чтобы не потеряться, — закатил глаза я.       Заняв удобное место, я отпустил Савинову. Проходящие вглубь люди толкали её в плечо, и я закрыл её собой. Толпа теснила нас со всех сторон.       Вика стояла прямо передо мной. Волосы, забранные в жеребячий хвостик, открывали взгляду длинную притягательную шею. Удивительно, как у нас совпали интересы — английский и боевые искусства. Узнай мы друг друга ближе, возможно, нашлись бы и новые точки пересечения. Внезапно я понял, что буду скучать без неё в летние каникулы, без её вырвиглазного почерка и пространных устных ответов с чётким правильным произношением.       Я давно разыскал её Вконтакте. Пару раз порывался написать как бы по делу, но так и не решился отправить сообщение, потому что переписка неминуемо превратилась бы в слишком личную и опасную.       У меня руки зачесались коснуться шеи Вики. Поцеловать выступающий позвонок и, лизнув кончиком языка, прикусить нежную кожу. Была бы она телепаткой, не сносить бы мне головы.       — Вика, что значит, что я такой же, как все? — тихо спросил я, разрешив себе вольность наклониться к её уху.       — Вы об этом весь учебный год думали? — прыснула она, стрельнув в меня краем глаза.       — Ну... Не было возможности поговорить с тобой наедине в неофициальной обстановке.       — Это значит, что вы сексист.       — Никогда не позиционировал себя как сексиста, — нахмурился я.       — Вы этого просто не замечаете, будучи на другой стороне, — повела плечом Вика.       — Давай-ка поподробнее, в каком месте я был не прав.       — Вы не ответили на вопрос — что вы чувствовали, когда посторонний человек совершал над вами насилие?       Я перебрал в памяти свои ощущения в автобусе.       — Шок... Злость... Унижение...       — Желание отомстить за оскорбление, — подсказала Вика.       — Может быть, — пробормотал я.       — Вы даже попытались разобраться с обидчиком, так? Но оказались уязвимее него. А теперь представьте, что вам нельзя разбираться с обидчиком. Вы же девочка! Вам нельзя давать отпор, когда вас оскорбляют и сексуально домогаются. Мало того, вы же ещё и сами в этом оказываетесь виноваты. Надел шорты — провокация. Задом повернулся — значит, согласен на всё. Любой сальный мужик считает себя вправе распускать руки и ждёт от вас безусловное согласие на его действия. Гопники, которые к нам пристали, отказа не принимали. Когда им жёстче предложили отвалить, они рассердились и перешли к физическим мерам. А вы опять же нам что сказали? «Нельзя так себя вести».       Я молчал.       — Кстати, спасибо, что вступились. Там уже попахивало шокером.       — Это подло, Вика. Не нужно опускаться до их уровня.       — Кроме подлости, больше нечем ответить на мужскую силу. Вот скажите, Александр Владимирович, как взрослый мужчина, почему так получается. Почему мужикам всё можно, а нам ничего нельзя?       — Природа наделила мужчин и женщин разными возможностями и разными функциями. Как активный партнёр, мужчина должен быть сильным и агрессивным, иначе никто не захочет заводить с ним потомство. Давай теперь ты представишь, что являешься главой семьи и на тебе лежит ответственность кормить и защищать своего слабого супруга и ваших детей. Ты бы стала слушаться зависимого от тебя человека?       — Нет, — пробормотала Савинова.       — Вот и ответ на твой вопрос. Не нужно судить пол по его подлым представителям. Говнюки неприятны любому нормальному человеку.       — Но мужчина мужчине легко прощает косяки.       — Не легче, чем женщина женщине.       Савинова задумчиво созерцала звёзды.       — Вика, уничтожь, пожалуйста, все копии видео. Как ваша с Виолетой переписка, они могут случайно попасть в любопытные руки и сломать и твою, и мою жизнь.       — Они давно удалены, Александр Владимирович. Мы же не идиотки.       В небо с громким хлопком один за другим полетели первые заряды. Они рассыпались яркими разноцветными букетами огней. Каждый взрыв толпа встречала визгом и свистом. Костя и Рома посадили девушек себе на плечи.       — Хочешь так же? — спросил я.       Вика отрицательно качнула головой.       — Я хочу по-другому, — едва слышно проговорила она.       Она смотрела на меня снизу вверх, и в её расширенных зрачках отражались вспышки салюта. Я кончиками пальцев прихватил её за мизинец и потянул на себя, затем наклонился и невесомо коснулся губами её рта. В этот момент грохнул особенно мощный заряд. Вика вздрогнула.       — Больше так не делайте, — прошептала она, зализывая поцелуй языком. — До третьего курса больше так не делайте.

***

Год спустя       Я стоял на остановке. Скоро должен прибыть автобус, на котором каждый день ездила Вика. Сегодня ей исполнялось двадцать лет, и мы переставали быть преподавателем и студенткой. Я посмеивался себе под нос, вспоминая, как после салюта сдавал Вику её отцу. Мохнатая батина бровь сурово поползла вверх, когда за спиной дочери он увидел мужика на десяток лет её старше. А Вика шагнула в квартиру, вытянув перед собой телефон, словно распятие против вампира, и воскликнула:       — Это куратор моей группы, папа! Он проводил меня до дома.       На фотке, сделанной втихаря на паре, я сидел за преподавательским столом и выбирал, кого вызвать к доске. До чего же упёртая папарацци. Она зачистила компромат, но сделала другую запись. Испытывать влечение к куратору ведь не запрещается.       Я тоже её щёлкнул и хранил фотку глубоко в системных папках.       Автобус подъехал чётко по расписанию. Зайдя в заднюю дверь, я сразу заметил Вику. Как и я, она предпочитала занять место на накопительной площадке и, повиснув на поручне, смотреть в окно.       Проскользнув между другими пассажирами, я прижался к ней сзади и накрыл её ладонь своей рукой, накрепко блокируя любую попытку освободиться. Я погладил её по ягодице, провёл ладонью выше, ныряя пальцами под футболку и уверенно пробираясь в чашку бюстгальтера, чтобы подразнить горошину соска.       — Попалась, — шепнул я ей прямо в ухо, пока она мне ничего не отшибла. — С днём рождения.       Напрягшаяся было Вика облегчённо выдохнула и оглянулась через плечо, улыбаясь уголком рта:       — Ты охренел? Придвинься ближе, Саша.