Рейстлин, Поттер и махровые иррациональности

В субботу за завтраком профессор Дамблдор объявил, что хоть Кубок Хогвартса по квиддичу в этом году разыгрываться и не будет, однако, учитывая многочисленные просьбы и петицию, будет разрешено провести несколько товарищеских матчей между любыми командами в период с середины сентября до пасхальных каникул. – Желающие участвовать могут записаться у мадам Трюк. – Желающие участвовать? – удивился Рон. – Могут играть не только факультетские команды? Рейстлин пожал плечами. – Странно… – пробормотал Рон. – Спрошу у мадам Трюк. Быстро окончив еду, Рейстлин поспешил в башню, тогда как большая часть студентов сконцентрировалась вокруг мадам Трюк, заинтересованная квиддичем. Выяснилось, что принять участие, действительно, могут любые укомплектованные команды, которые мадам Трюк посчитает способными соревноваться. И конечно, никаких первокурсников. Вуд немедленно записал команду Гриффиндора в соревнования. – Почему бы нам не собрать свою команду? – спросил Рон. – Шеймус, как думаешь? А ты, Джинни? Шеймус неопределенно хмыкнул. – Но у нас нет метел... – напомнила Джинни. – Я попрошу Гарри одолжить метлу тебе, а сам возьму школьную. – Ой, не надо! – пришла в ужас Джинни. – Неудобно. – Тогда на школьных? – предложил Рон. – Думаю, нам разрешат. – Ладно. Вообще было бы неплохо поиграть… – Смотри-ка, братец Джордж, близится конец нашей спортивной карьере, – вставил Фред. – И верно, братец Фред. Молодежь наступает на пятки! – Да ну вас! – огрызнулся Рон и продолжил, обернувшись к Джинни: – Осталось найти еще пять человек и сможем записаться. – Вот так оптимизм! – деланно восхитился Фред. Тем временем, Рейстлин спустился в свой чемодан и с помощью Добби перенесся в дом Блэков. На эту субботу чародей запланировал найти все книги, где упоминался Триволшебный Турнир, чтобы больше узнать о нем. Рейстлин принялся методично проверять поисковыми чарами каждую комнату, в которой присутствовало что-либо для чтения. Самой любопытной находкой оказался дневник Финеаса Найджелуса Блэка, в бытность которого директором Хогвартса проводился один из Турниров. Обложку дневника украшало тиснение по коже с вкраплениями изумрудов: десяток змей свернулось в причудливый круговой орнамент. Забавно, что этот и другие дневники Финеаса Блэка находились в комнате младшего брата Сириуса, Регулуса. Похоже, парень интересовался историей предков. Каких-либо защитных чар на дневниках не было – скорее всего, Регулус снял их для удобства изучения. 10 сент 1888 Встреча с министром, Г.О., М.А., В.Т. и Э.П. Обсуждали защиту Кубка Огня для Триволшебного Турнира. Контромотус Элигерум Специфо Вольнаре – чары, которые могут внушить Кубку выбрать в чемпионы конкретного человека. Ленатрум Верифера Крастус – защитное заклинание от вышеуказанных чар, предложено Э.П. Ленатрум Модула Обела Фибус – снятие защитного заклинания. Рядом с заклинаниями были схематично зарисованы движения палочкой. 12 сент 1888 Встреча с Х.З. Обсуждали Хогвартс, Х.З. сделал пожертвование школе 5000 галлеонов. Рейстлин пролистал дневник до следующих упоминаний Турнира. 31 окт 1888 Т.З. выбран чемпионом Хогвартса… Рейстлин остановил чтение. «Т.З. – уж не родственник ли Х.З.? Да, наверняка, сын или дочь… Вот так директор Блэк!» – рассмеялся чародей. – «За взятку заколдовал Кубок Огня, чтобы тот выбрал нужного чемпиона!» Пролистав дальше, Рейстлин узнал, что после второго испытания беднягу Т.З. отправили в Больницу святого Мунго с тяжелыми травмами. Из-за этого в третьем туре участвовали только две школы. Победил Шармбатон. «Стоило ли давать взятку в пять раз больше приза Турнира, чтобы так бездарно провалиться?» * * * После обеда Невилл в сильном волнении отправился на дополнительное занятие. – Здравствуйте, сэр, – сказал Невилл, войдя в класс защиты от темных искусств. – Как дела, Лонгботтом? – откликнулся профессор Хмури. – Есть боевой настрой? – Вроде бы… – Не «Вроде бы», а «Так точно, сэр!» – поправил бывший аврор. Невилл открыл рот, чтобы повторить фразу, но Хмури, не дождавшись ответа, продолжил: – При борьбе с двумя боггартами главное – скорость. Нужно успеть наложить заклинание на обоих. В остальном техника та же: «Ридикулус» – превратить их в посмешище – рассмеяться. Всё ясно, Лонгботтом? – Так точно, сэр! – наконец выдал Невилл. – Отлично! – усмехнулся профессор. – Тогда приступим. На этот раз боггарты прятались в двух ветхих шкафах, которые профессор Хмури расположил посреди класса. Взмахом палочки учитель открыл дверцы. Из левого шкафа вышел крайне злой профессор Снейп, тогда как из правого появилась молодая женщина с пышными темными волосами и насмешливым взглядом из-под нависших век – Беллатрикс Лестрейндж, какой Невилл ее запомнил по колдофото в старой газете. Тонкие губы Беллатрикс растянулись в мерзкой ухмылке: – Запытаем его Круциатусом, как и его жалких родителей? – Лучше выпотрошить, – не согласился Снейп, – а то у меня как раз кончаются человеческие кишки для приготовления Жуткого Темномагического Зелья… – Ридикулус! Ридикулус! – прокричал Невилл. С хлопком боггарты превратились в двух скелетов, державших длинных флоббер-червей вместо волшебных палочек. Правый скелет задумчиво почесал череп и произнес женским голосом: – У меня чего-то не хватает, мистер Снейп... – Определенно, миссис Лестрейндж. Кажется, мы забыли дома что-то очень важное... – Но что?! – Проклятие! Я и понятия не имею! У вас, случаем, нет при себе улучшенного шара-напоминалки? – НЕТ! Я отдала его Сами-Знаете-Кому! Иначе он может забы… О, нет! Я не выдам его тайну! Невилл прыснул. Боггарты расстроенно замолчали и слегка сжались. Боггарт-Лестрейндж растерянно накручивала флоббер-червя на скелетообразный палец. Рассмеялся и профессор Хмури: – Очень хорошо, сынок. Правда, вряд ли Лестрейндж называла Сам-Знаешь-Кого таким образом. По слухам, все Пожиратели называли его «Темным лордом», не иначе… Пожалуй, еще несколько подходов не повредит. Согласен? Воодушевленный Невилл с легкостью разделался с двойным боггартом и в следующих попытках. – Хватит на сегодня, – наконец объявил профессор Хмури. – Ты великолепно поработал! Думаю, надо дать твоему факультету баллы… Пять баллов Гриффиндору. – Спасибо, сэр, – Невилл покраснел от удовольствия: его крайне редко награждали за успехи. Разве что профессор Стебль. – Ты заслужил. Пойдем, выпьешь со мной чаю, – профессор Хмури проковылял к двери в углу класса. – Здесь лестница в мой кабинет на втором этаже. Следуя за профессором Хмури, Невилл спустился по каменной винтовой лестнице на этаж ниже. «Наверно, с его ногой не очень-то удобно каждый раз взбираться по такой лестнице, чтобы попасть в класс…» – Садись, – велел профессор Хмури и отошел к камину. Кабинет наполняли странные приспособления: на ближайшем комоде – множество луп, раскачивающихся на пружинках; на стене – пугающая картина, по которой плавали размытые силуэты; на другой стене – часы с двумя десятками стрелок и непонятными символами; на маленьком столике в углу – непрерывно гудящая конструкция из золотых прутьев. На рабочем столе между стопками книг стоял вредноскоп. «Сейчас никакой опасности нет», – заключил Невилл, – «иначе вредноскоп принялся бы свистеть». Под окном располагался громоздкий сундук с семью замочными скважинами – тот самый, в котором профессор держал боггарта на первом уроке. Рядом на широком подоконнике росли две колючие темно-красные ядовитые тентакулы в горшках. Невилл удивился тому, что на самых больших пастях тентакул красовались намордники. Наиболее крупные лозы-щупальца, которыми тентакулы обычно удерживают жертв, были крепко связаны шелковыми лентами. – Пришлось их слегка обезвредить, – пояснил профессор Хмури, проследив за взглядом Невилла. – Дома они у меня стоят без намордников, и если кто влезет – сожрут. Туда и дорога ворам да черным магам! Но в школе в мой кабинет могут ради шутки влезть какие-нибудь пустоголовые студенты, а я не хочу, чтобы тентакулы их прикончили. – А на молодых побегах нет намордников, потому что они еще не настолько опасны? – В точку, Лонгботтом. Хулиганы отделаются укусами да легким отравлением… Ты, и правда, здорово разбираешься в растениях. Профессор Стебль тебя очень хвалила. Невилл смущенно улыбнулся. – Кстати, у меня есть парочка любопытных книг по травологии, – Хмури покопался в ближайшем книжном шкафу. – Думаю, тебе понравятся. – Спасибо, сэр, – Невилл взял книги и прочитал названия: «Волшебная флора Шотландского высокогорья» и «107 магических водных растений: уход и применение». – А когда мне... – Когда вернуть? Ну, до конца учебного года я здесь, так что читай себе спокойно. Послышался свист. Невилл бросил взгляд на вредноскоп, но тот лежал неподвижно. Профессор Хмури поспешил к камину и извлек из огня чайник. Свист прекратился. Пока бывший аврор готовил чай, Невилл начал просматривать «Волшебную флору Шотландского высокогорья». – Тебе с молоком или с лимоном? Сколько ложек сахара? – С лимоном, одну, пожалуйста. Вскоре профессор Хмури принес две чашки чая с лимоном. – Между прочим, Лонгботтом, – сказал профессор, протягивая Невиллу одну из чашек, – ты утратил постоянную бдительность. Я сто раз мог подлить тебе какое-нибудь зелье. Ты даже не смотрел, что я делаю. – О… Простите, сэр, – огорченно сказал Невилл и отпил глоток чаю. – Безобразие! Ты всё равно выпил, даже когда я сказал, что мог подлить тебе зелье! Сыворотку правды, например. Три капли – и ты бы выложил мне все свои секреты. – Да в общем-то нет у меня никаких секретов. – Это ты думаешь, что их нет, а злоумышленники так не считают. Они найдут, что использовать. Поэтому всё время будь начеку! Только так можно спастись от темных сил! Лучше всего есть и пить только самолично приготовленное, или, на худой конец, хотя бы всё перепроверять перед употреблением… Помнится, когда я служил аврором, один мой приятель тоже утратил бдительность, и ничем хорошим это не кончилось. Было это около тридцати лет назад… И тут профессор Хмури принялся рассказывать истории из своей жизни. К облегчению Невилла, это оказались просто смешные и курьезные случаи из молодости бывшего аврора, а не ужасы борьбы с Пожирателями смерти их повелителем. * * * В воскресение Рейстлин продолжил изучать книги в доме Блэков, и так зачитался, что поздно вспомнил об ужине. Когда чародей добрался до Большого зала Хогвартса, в нем практически никого не было. Быстро перекусив, Рейстлин направился обратно в башню Гриффиндора, но в ближайшем коридоре дорогу ему преградил Драко Малфой: – Эй, жабёныш! Крэбб и Гойл, державшиеся по обеим сторонам от своего главаря, захохотали. – Чего тебе, червяк? – не остался в долгу Рейстлин. – Настал час расплаты, Поттер! – Малфой выхватил палочку. – Думал, я тебе позволю сочинять грязные сплети о моей семье?! Как бы не так! Вызываю тебя на дуэль! – На которую ты опять не явишься? – ядовито уточнил Рейстлин. Малфой слегка порозовел: – Либо ты, Поттер, сейчас поклянешься, что перед следующим уроком зелий ты перед всеми попросишь у меня прощения и возьмешь свои слова про маглов обратно, либо… – Может, мне еще на коленях тебе в любви признаться? – рассмеялся Рейстлин. – Держи карман шире. – Либо я отделаю тебя так, что мать родная не узнает! – закончил фразу Малфой. – Ах, прости. Она же подохла. Рейстлин достал палочку, помня, что собрался специально проигрывать все дуэли в Хогвартсе: – А почему сразу же не вызвал, Малфой? Долго же ты соображаешь – почти четыре месяца. Мозги совсем скукожились? – Дантисимус! – заорал Малфой. Рейстлин увернулся и вербально послал связывающее заклинание чуть левее, чем следовало. Крэбб неуклюже отскочил в сторону. – Фурункулюс! Локомотор Виббли! Оба заклинания Малфоя попали в Рейстлина и он ощутил болезненный зуд по всей коже. – Ага! – в восторге завопил противник. – Экспеллиармус! Риктусемпра! Остолбеней! Остолбеней! Остолбеней! Остол… Рейстлин почувствовал, что падает, и потерял сознание. * * * – Так-так… Секретики Поттера! Сейчас узнаем, что он тут прячет, – послышался в темноте голос Малфоя. – Ревелио! Попытка открыть глаза. Тщетная. Всё тело Рейстлина жутко болело, словно его не только многократно прокляли, но еще и основательно отпинали. Кожа страшно чесалась, а в голову будто бы вбили пару дюжин гвоздей. – «Мистер Лунатик приветствует мистера Малфоя и настоятельно рекомендует ему не совать своего носа в чужие дела». Эй?! Что за Лунатик?! «Мистер Сохатый присоединяется к мистеру Лунатику и хотел бы только прибавить, что мистер Малфой мерзавец и недоумок». Сам такой, Поттер! Новое усилие открыть глаза и пошевелиться не увенчалось успехом. Оставалось только беспомощно лежать на спине и слушать, как Малфой зачитывает своим приспешникам то, что Карта Мародеров представляла собой для несведущих. – «Мистер Бродяга расписывается в своем изумлении, что такого уродливого и бездарного тупицу, как мистер Малфой, еще не выгнали из Хогвартса». Ах, так?! «Мистер Хвост кланяется мистеру Малфою и советует ему, проклятому идиоту, купить наконец мозги». Послышался сдавленный смех Крэбба или Гойла. – Кретин! – разозлился Малфой. – По-твоему, это остроумно? – Да нет, – прозвучал голос Крэбба. – Смешно ты его отделал: куча щупальцев на роже! – Думаю, не только на роже, – хохотнул Гойл. – Да, – довольно протянул Малфой. – Красиво вышло. Звук шагов возвестил о том, что враг приблизился. Зашелестела мантия – Малфой, похоже, присел рядом с Рейстлином. – Надеюсь, эта собачащаяся макулатура была тебе очень дорога, Поттер. Инсендио! Даже сквозь закрытые веки Рейстлина ослепила вспышка огня, однако, чародей был спокоен. «Идиот. Пергамент защищен от этих чар». – Мерлинова борода! – выругался Малфой. – Почему он не горит? «Потому что ты остолоп». – Ладно… Хм. Кампанулятус Инфламаре! Последовала вспышка синего огня. Эти чары тоже не могли навредить Карте. – Тролля тебе в задницу, Поттер! Да что ж это за пергамент такой?! – А если его, – медленно проговорил Крэбб, – взорвать? – Взорвать? Рейстлин услышал, как Малфой поднялся на ноги и отошел на несколько шагов по коридору. – КОНФРИНГО! Грянул взрыв. На Рейстлина посыпались отлетевшие обломки. К счастью, недостаточно крупные, чтобы серьезно навредить. – Вот это да! – восхитился Гойл. – Спасибо. Так… Тише! Кажется, сюда кто-то идет… Сматываемся! Через пару секунд Рейстлин получил сильный удар по лицу. – Пока, Поттер, – сказал Малфой. «Маленький поганец! Сломал мне нос!» Слизеринцы покинули место преступления, но никто так и не пришел. «Малфой ослышался? Если никто так и не появится, придется пролежать тут целую ночь… И Карта… похоже, ей конец. Проклятые ублюдки пожалеют об этом». Кровь из сломанного носа текла по задней стенке горла, и очень быстро Рейстлин осознал: если ничего не изменится, он просто захлебнется этой кровью или рвотой. Но что можно сделать? Он полностью парализован: не может не только пошевелиться, но даже открыть глаз. «Какой же я идиот! Глупейшая смерть», – злился Рейстлин, резко выдыхая в попытке хоть немного прочистить горло. – «Бывший величайший маг Рейстлин Маджере захлебнулся собственной кровью после того, как его отметелили малолетние хулиганы! Феерично. Ладно… Не паниковать… Надо попробовать как-то снять чары…» Маг напрягся и попытался наколдовать «Финита». Без палочки, невербально и без каких-либо жестов… Задача, близкая к невыполнимой. Одной лишь формулировки заклинания недостаточно. Рейстлин вообразил выполнение жеста палочкой и одновременно мысленно произнес заклинание… Ничего. Еще попытка. Снова ничего. «Важно направление палочки… Она должна указывать на объект, с которого надо снять чары», – волшебник представил себя стоящим рядом и колдующим «Финита» в направлении собственного тела на полу. Ничего. И всё же… Рейстлин уловил слабую теплоту на кончиках пальцев. «Что-то получается… Палочка! Я использую не те чары!» Заклинание снятия чар из египетских учебников – вот, что нужно! Для него не требовалась волшебная палочка, только выполнение жеста руками. Но получится ли оно невербально? Рейстлин представил себя стоящим рядом, выполняющим жест руками в направлении реального себя, и мысленно прокричал арабское заклинание. Сильный жар в руках. Через мгновение Рейстлин смог открыть глаза и повернуть голову. «Чуть не сдох…» – выплюнув кровь и прокашлявшись, заключил чародей. – «Что ж, на этот раз мое терпение лопнуло. Покушение на убийство ему с рук не сойдет. Пора избавиться от надоедливого паршивца. Шутки кончились».