Рейстлин, Поттер и махровые иррациональности

Хоть смертельная опасность и миновала, Рейстлин столкнулся с другой неприятностью: оказалось, что чары подействовали только на голову, шею и верхнюю часть плеч, остальное же тело так и оставалось парализованным. Чародей повторил колдовство, но на этот раз заклинание не сработало – маг ничего не ощутил. «Конечно, я мог бы прямо сейчас позвать Добби и убраться отсюда, – рассудил Рейстлин, – но почему бы не попрактиковаться в чарах еще немного, раз уж выпал такой случай?» С воодушевлением маг продолжил попытки. Однако, после первой удачи волшебство словно исчезло. Рейстлин в точности повторял все свои действия, но теперь не мог добиться даже теплоты на кончиках пальцев. Под конец чародей уже произносил заклинание вслух, надеясь, что это усилит магию. Тщетно. «Похоже, я исчерпал свои силы… – мрачно вздохнул Рейстлин, разглядывая в тусклом свете ближайших подсвечников следы взрыва, погубившего Карту Мародеров. – Нечто подобное было, когда я только пробовал колдовать в этом мире, еще до покупки палочки… Любопытно, как преодолеть эти ограничения?..» Ответ определенно стоило искать в египетских учебниках, написанных для волшебников, практически постоянно колдующих без палочки. «Жаль, что я еще не настолько хорош в арабском…» Как только Рейстлин признал поражение и собрался позвать своего эльфа, в коридоре послышались шаги. Вскоре показался и источник звука – профессор Холмс. Он быстро шел по коридору по направлению к Рейстлину, освещая себе путь палочкой. «Этого еще не хватало!» – Что за… – с изумлением произнес Холмс, наткнувшись на Рейстлина. – Финита. Вы в порядке? Кто это сделал? – Збазиба, – Рейстлин с трудом сел на полу. – Я… браиграл в дуэли. – Позвольте, я поправлю вам нос, – Холмс взмахнул палочкой, и Рейстлин почувствовал, что боль в носу прошла. На ощупь всё тоже оказалось в порядке, если не брать во внимание маленькие щупальца. – Благодарю вас, профессор. – О, не стоит! Но кто же на вас напал? И… простите, но кто вы? Тяжеловато узнать с этими щупальцами… да и вообще у меня, к сожалению, плохая память на лица… «Серьезно?» – Я Колин Криви, сэр. Второй курс. – А! Тогда неудивительно, что я вас не узнал – мои уроки только с третьего курса, – усмехнулся Холмс. – Я отведу вас в Больничное крыло. Сможете встать? – Постараюсь. С помощью Холмса Рейстлин поднялся на ноги и подобрал свою палочку, валявшуюся неподалеку. Останки Карты искать было бессмысленно – едва ли обугленные клочки хоть на что-то бы сгодились. Профессор Холмс отвел Рейстлина в Больничное крыло и передал под опеку разбуженной мадам Помфри. Часы в Больничном крыле показывали без двадцати полночь. «Любопытно, почему этот Холмс бродил по замку в такое время? – задался вопросом Рейстлин, после того как удобно расположился на кровати и проглотил порцию лечебных снадобий. – Причем судя по одежде, он явно не ложился спать». * * * – Как так «уничтожена»?! – А вот так. Я облажался. Карта попала в руки Малфою, и он ее взорвал. Поздним вечером чародей пил чай в гостях у Сириуса в хэмпширском доме. Прошло уже несколько дней после злосчастного поражения в дуэли и щупальца на коже Рейстлина почти исчезли. – Но на ней же были чары от поджога, я их сам ставил! – никак не мог поверить в случившееся Сириус. – Как же так?.. – Ты меня чем слушал вообще?! – огрызнулся Рейстлин. – Взорвал, а не сжег. «Конфринго». – Да он псих, этот Малфой! – ужаснулся Сириус. – Еще бы Инфернальный огонь вызвал… Хотя что с него взять, Малфои – мерзкая семейка, поголовно черные маги… Очень жаль Карту. – Да, – кивнул Рейстлин. – Расскажи мне, как вы ее создали. Это так интересно. Сириус ностальгически улыбнулся: – Твой отец – «Сохатый» – чертил план и рисовал оформление, Ремус Люпин – «Лунатик» – накладывал Гомункуловы чары, а я – защитные заклинания и чары, ругающие Снейпа и подобных ему проныр. Потом каждый сам придумывал, как Карта будет ругаться от его имени. – А «Хвост»? Улыбка исчезла с лица Сириуса: – Петтигрю в основном путешествовал в труднодоступные места Хогвартса. Те, куда не пробраться даже в мантии-невидимке… Крыса из него была неплохая, – невесело усмехнулся Сириус. – Значит, ты один не смог бы повторить Карту мародеров? – Боюсь, что нет, – вздохнул Сириус. – Потребуется заново наносить все комнаты, коридоры, башни замка… Для этого надо находиться в Хогвартсе, а мне, боюсь, там не слишком обрадуются. – А если я скажу, что с нуля чертить всё не придется, – ухмыльнулся Рейстлин и извлек из кармана пергамент. – Что? – Сириус изумленно уставился на подробный план Хогвартса, явно скопированный с Карты Мародеров. – Откуда?.. – Я изучал Карту в прошлом году и создал себе несколько копий чарами удвоения. Конечно, это просто план. Он не показывает передвижения. – Это меняет дело! – Сириус взял в руки пергамент. – Я попробую ее повторить, Гарри. Правда, не знаю, сколько времени на это уйдет. Мне надо будет потренироваться в наложении Гомункуловых чар… И надо перерисовать план на другой пергамент, чтобы Карта не развеялась со временем… – Спасибо, Сириус. – Не за что! Это ты молодец, что снял копию. – Раз уж у нас будет новая Карта, позволь предложить несколько улучшений. – Каких же? – прищурился Сириус. – Во-первых, нужно добавить Хогсмид и окрестности. Чтобы всё поместилось, разобьем территорию на несколько кусков, которые можно будет смотреть по очереди. Насчет плана Хогсмида не волнуйся, я его предоставлю. Во-вторых, я заметил, что Карта не показывала среднее имя у людей. Надо добавить возможность его видеть. – А что тебе даст среднее имя? По-моему, это так несущественно. – Любая информация о человеке может пригодиться. – Хорошо. Раз ты просишь, я поищу, как это можно осуществить. Вроде бы Гомункуловы чары на это способны. * * * Теперь Рейстлин не ходил по общим помещениям школы в одиночестве, всегда присоединяясь к другим гриффиндорцам. От Людо Бэгмена чародей знал, что в этом году тоже будет использован Кубок Огня, так что решить проблему с Малфоем не составит труда. Тем временем, Драко Малфой успел поведать всем желающим о своей победе над Гарри Поттером, так что первый камень в строительстве репутации бездарного дуэлянта был заложен. На уроках зельеварения Снейп с утроенной силой придирался к гриффиндорцам, за исключением Невилла. Это было странно: профессор принялся игнорировать Лонгботтома, словно вовсе не замечая его присутствия на уроке, и никак не оценивая его работу. Рейстлин подивился такому нетипичному для Снейпа поведению. Даже когда противомозольное зелье в котле Невилла загорелось синим пламенем, учитель молча его потушил, и тут же принялся ругать Рона за недостаточно насыщенный цвет снадобья. «Уж не подменили нам Снейпа? – размышлял Рейстлин, помешивая свое идеальное зелье. – Как же некстати я лишился Карты… Приходится расплачиваться за собственную глупость». С планом Хогсмида и всех окрестностей для новой карты Рейстлин погорячился: рисовать его, одновременно скрываясь от троллей-охранников по периметру Хогвартса, было слишком уж затруднительно – тролли постоянно шатались туда-сюда и мешали замерам расстояний. «Может быть, поручить это дело Добби?.. Нет. С его способностями к рисованию, в полученном плане мы ничего не поймем». После пары не самых удачных вылазок, чародей отложил идею дополнить Карту мародеров. По крайней мере, до тех пор, пока не придумает более быстрый и удобный способ картографии. Пускай Сириус хотя бы восстановит то, что было. Несколько вечеров Рейстлину пришлось уделить на пересадку своих мандрагор. «Слухи о привидениях в Визжащей хижине после этих воплей точно возобновятся», – предрек чародей, морщась от пробивавшегося через наушники ора очередного саженца. Также время занимала подготовка к встрече с Волдемортом. Рейстлин пытался создать полые пуговицы с чарами расширения пространства, в которые можно прятать предметы. Проблема заключалась в том, что размер пуговицы не позволял вытащить из нее крупную вещь. Поэтому требовалась уловка: пуговица сперва мгновенно увеличивалась от особого нажима, а уже после этого чародей доставал из нее предмет. Рейстлин под оборотным зельем отправился в Бирмингем и перерыл всю тамошнюю библиотеку в поисках сведений о тех двух профессорах, которые скрывались под чужими именами. Результат оказался неожиданным – один из предполагаемых слуг Волдеморта им, скорее всего, не являлся. Причина фальшивого имени была в другом. И всё же, Рейстлин не спешил полностью снимать с этого человека подозрения. * * * Через пару дней после объявления о квиддиче Рон сидел в гостиной факультета и читал библиотечную книгу «Люди, которые шибко любят драконов». – Вот ты где, Рон, – подошедшая Джинни была не одна: ее сопровождала темноволосая девочка с голубыми глазами. – Это Кэсси, с моего курса. Она хочет к нам в команду охотницей. – Привет, – поздоровался Рон. – Отлично! Значит из охотников осталось найти только одного… – Вообще-то я думаю позвать Психею Лавгуд, – заявила Джинни. – Она очень интересуется квиддичем. План взять в команду сумасшедшую жутко не понравился Рону, и он срочно возразил: – Она же из Рейвенкло! – Мадам Трюк сказала, что можно брать игроков с разных факультетов, – парировала Джинни. – Но… она летать-то умеет? – Еще как! Не глупи. Остались ловец и загонщики. Есть идеи? – Не особо. Давайте дадим объявление? Вдруг найдутся желающие. – Хорошая идея, – одобрила Кэсси. Вскоре к команде присоединился Шеймус – подумав, он решил, что хотел бы попробовать себя в роли ловца. Летом к нему в гости приезжал Дин, и они часто устраивали в ближайшем лесу гонки за снитчем. Шеймусу даже удалось пару раз его поймать. По объявлению нашелся загонщик – четверокурсник Кормак Маклаген. Второго загонщика нашел Рон, поговорив со знакомыми студентами Рейвенкло. В итоге на это место взяли Маркуса Белби. Команду решили назвать «Отважные Огнешары», а в капитаны вызвался очень уж рвущийся к этому Маклаген. Новоиспеченная команда отдала мадам Трюк красиво оформленный на пергаменте список: «Отважные Огнешары»: Ловец – Шеймус Финниган (3 курс) Вратарь – Рональд Уизли (3 курс) Охотницы – Психея Лавгуд (2 курс), Кассиопея Медоуз (2 курс), Джиневра Уизли (2 курс) Загонщики – Маркус Белби (4 курс), Кормак Маклаген (4 курс) КАПИТАН команды – Кормак Маклаген Мадам Трюк одобрила заявку, и в середине сентября команда приступила к тренировкам. Команды Рейвенкло и Хаффлпаффа тоже записались на соревнования. А вот команда Слизерина почти в полном составе не захотела играть в товарищеских матчах. Какой смысл стараться, если приза не будет? Только новичок-охотник Кассиус Уоррингтон решил поучаствовать – чтобы не терять форму, как он объяснил. Да еще Теренс Хиггс, которого в прошлом году выперли из команды и заменили Малфоем. Эти двое присоединились к команде «Хризолитовые Химеры», остальная часть которой состояла из старшекурсников с Рейвенкло. Еще одна команда – «Мстительные Мантикоры» объединила младшие и средние курсы Хаффлпаффа и Рейвенкло. «Седьмую Печать» организовали несколько семикурсников с трех факультетов, кроме Слизерина. Вскоре «Отважные Огнешары» пожалели о выборе капитана: Маклаген только и занимался тем, что орал на сокомандников, назначал тренировки в неудобное время, расхваливал себя и показывал всем, «как правильно играть в квиддич». В конце сентября горе-капитан умудрился зашвырнуть квоффл в лицо Кэсси, после чего она провела три дня в Больничном крыле. Рон признался себе, что на фоне Маклагена Психея Лавгуд очень даже ничего. По крайней мере, летала она прилично, квоффлы подавала и ловила совсем неплохо. Правда, в перерывах она пыталась приобщить Джинни и Кэсси к «самым правдивым историям» из Придиры. Но «заговор гнилозубов» и «армия гелиопатов» вызывали у остальных охотниц только приступы неконтролируемого хихиканья. Противниками «Отважных Огнешаров» выпало стать «Мстительным Мантикорам» – мадам Трюк назначила их матч на 23 октября. Погода в этот день выдалась отвратительная: дождь лил как из ведра, ледяной ветер пронизывал до костей. С самого начала всё пошло наперекосяк. Матч длился три часа, и в итоге «Отважные Огнешары» проиграли со счетом 50:170. Рон отбил четыре квоффла, а два – упустил. «Неужели я ни в чем не смогу добиться успеха?» – печально размышлял Рон по дороге в раздевалку, стараясь не слушать ругань Маклагена, кричавшего, что уж он бы на месте вратаря/охотника/ловца сыграл бы в сто крат лучше. * * * Последние выходные октября обещали быть насыщенными: в субботу студентов ждали посещение Хогсмида и прибытие иностранных гостей. После урока трансфигурации Рейстлин протянул профессору МакГонагалл свое разрешение на визиты в Хогсмид, подписанное Верноном Дурслем. МакГонагалл мрачно осмотрела документ. – Всё в порядке, мэм? – Поттер… Задержитесь ненадолго, – МакГонагалл сделала вид, что приводит в порядок стопки с эссе на столе. Рейстлин подождал, пока остальные ученики покинут класс. Наконец профессор МакГонагалл сказала: – Мне очень жаль, Поттер, но вам лучше остаться в школе. Сириус Блэк всё еще на свободе. «Как я и думал – не разрешит. Ладно, теперь мне стоит слегка повозмущаться для вида». – Почему тогда всем остальным можно? Профессор МакГонагалл тяжело вздохнула и посмотрела на Рейстлина поверх прямоугольных очков. Помедлив немного, она сказала: – У нас есть основания считать, что Сириус Блэк охотится именно за вами, Поттер. Поэтому вам стоит остаться в замке. – Почему Блэк охотится за мной? – Вам лучше спросить об этом профессора Дамблдора, – отрезала МакГонагалл. – Пока я не могу позволить вам посещение деревни. – Но профессор! У меня есть разрешение. По правилам вы должны меня отпустить… – Я еще раз повторяю: сейчас это небезопасно. Как только Блэка поймают, вы сможете воспользоваться своим разрешением. Вам понятно? – Да, профессор, – изобразив печаль и обиду, Рейстлин удалился. Вместо запрещенного Хогсмида чародей запланировал навестить Сириуса и разузнать, как обстоят дела с Картой. Однако за завтраком вместе с обычным номером «Ежедневного Пророка» Рейстлин получил еще и записку от Хагрида: тот звал его в гости. «Любопытно, чего он хочет?» В хижине Хагрида на столе лежал свежий выпуск «Пророка», который Рейстлин еще не успел прочитать. Выхватив глазами заголовок, чародей слегка удивился. «ЗЛАТОПУСТ ЛОКОНС АРЕСТОВАН ЗА ЗЛОНАМЕРЕННОЕ СТИРАНИЕ ПАМЯТИ Знаменитый борец с темными силами оказался фальшивкой Известный писатель и бывший профессор Хогвартса Златопуст Локонс помещен в Азкабан до суда. По предварительным данным от действий мистера Локонса пострадало восемь ведьм и волшебников (имена не приводятся по их просьбам): писатель присвоил себе их подвиги и стер пострадавшим память, дабы избежать разоблачения…» – Прочел уже? – поинтересовался Хагрид, разливая чай из огромного чайника. – Наш Локонс-то оказался злодеем! – Вот так новости. – Ага. Я ведь, по правде, думал, что он просто болван… Слыхано ли: советовал мне накидать в колодец замороженных флоббер-червей! И как это поможет от кельпи?! Отродясь подобной чепухи не видывал… Или вот еще: сказал профессору Стебль, что мандрагорам на зиму кровь из носу надо пошить меховые шапки! – Правильно, а то бедняжки замерзнут, – усмехнулся Рейстлин. – Прекрасный совет. И чего вам не нравится? Хагрид хохотнул: – Ты всё шутишь! Ну ясно же: дурацкие это советы. Годного ни одного! «Почему же? Идея помыть Снейпу голову кажется отнюдь не плохой». – Ну да ладно, пусть его, этого Локонса… Ты сам-то как? – сменил лесник тему. Рейстлин поделился «печалью» о запрете на Хогсмид. – Кстати, Хагрид, ты знал Сириуса Блэка? Он ведь должен был учиться здесь. Почему он охотится за мной? Заметно смутившись, Хагрид промямлил, что помнит Блэка в годы его учебы, но не был с ним близко знаком, и, наверно, тот охотится за Гарри, потому что хочет отомстить за падение Темного лорда. «Похоже, Хагрид знает историю с Фиделиусом, но Дамблдор запретил ему рассказывать о ней мне… – заключил Рейстлин. – Что касается Локонса… Мне тоже было бы полезно разучить Обливиэйт. Пожалуй, начну практику с мышей». Перед ужином деканы факультетов выстроили учеников на улице у входа в замок для встречи делегаций Шармбатона и Дурмстранга. Сгущались сумерки. Первыми прибыли шармбатонцы – прилетели на гигантской светло-бирюзовой карете, запряженной абраксанскими крылатыми конями соловой масти. Эти золотистые кони с белыми гривами и рубиновыми глазами были в три раза крупнее обыкновенной лошади. Из кареты появились юноши и девушки в не по погоде легких бледно-голубых мантиях и директриса школы – мадам Максим. Рейстлин узнал ее по портретной колдофотографии из библиотеки, однако и представить себе не мог, что эта черноглазая женщина с орлиным носом и оливковой кожей окажется ростом с Хагрида! Дурмстрангцы же, опоздав на четверть часа, вынырнули из водоворота посреди озера на жутковатом корабле. В лунном свете он походил на Нагльфар, судно из северной мифологии, сделанное из костей и ногтей мертвецов. Иллюминаторы, источавшие тусклое свечение, напоминали призрачные глаза. Студенты Дурмстранга подготовились к холодам – на каждом из них красовалась косматая меховая шуба. Директор же, бывший Пожиратель смерти Игорь Каркаров, носил шубу гораздо дороже – из серебристо-серого гладкого меха, вероятно, норки или песца. Каркаров, высокий и худой, с бородкой-эспаньолкой, заканчивавшейся дурацким завитком, вживую производил такое же неприятное впечатление, как и на старых колдофото. Правда, теперь его волосы поседели окончательно, но холодный взгляд и неискренняя улыбка остались прежними. Расположившись в Большом зале, гости и обитатели замка принялись за ужин. На золотых блюдах в этот раз подавали не только привычное праздничное меню Хогвартса, но и заморские кушанья: буйябес – французский рыбный суп, эскаливада – закуска из запеченных баклажанов и сладкого перца, братвурст – немецкие обжаренные колбаски, форикол – ягнятина с капустой и вареным картофелем, шведские фрикадельки, греческий салат, борщ с ушками, гуляш, бланманже, штрудель и еще несколько блюд, названия которых за гриффиндорским столом никто не знал. На середине пиршества в зал вошли Людо Бэгмен и сухопарый пожилой мужчина, ровесник Хмури, в котором Рейстлин узнал Бартемиуса Крауча. – Это же сам мистер Крауч! – с благоговением прошептал Перси. – Гарри, ты не мог о нем не слышать! Его жизненный путь подробно описан в «Старостах, достигших власти». Глава Отдела международного магического сотрудничества, а еще раньше он был главой Отдела магического правопорядка. Он гений! Представляешь, он говорит на двух сотнях языков! – Ого, впечатляет, – отозвался Рейстлин. – Да, просто потрясающе! Как бы я хотел работать под его руководством, – мечтательно сообщил Перси. Фред и Джордж скорчили идиотские рожи, изобразив тошноту. – Ну, всё в твоих руках, Перси. Уверен, что ты справишься с ТРИТОНами, и тебя с радостью возьмут в любой отдел, – заверил Рейстлин. Но Перси уже не слушал: он прекратил есть и завороженно уставился на своего кумира, который к этому моменту уселся на одно из центральных мест за столом преподавателей. Короткие седые волосы Крауча, уложенные на идеально ровный прямой пробор, и усы щеточкой больше подошли бы какому-нибудь магловскому политику. Рейстлин перевел взгляд на Рона и неожиданно обнаружил на его лице точно такое же выражение, как и у Перси. Однако смотрел Рон не на Крауча, а в сторону стола Рейвенкло. Чародей с любопытством повернулся… Это была самая прекрасная девушка во всей Вселенной! Темно-синие глаза, с цветом которых идеально гармонировала голубая шелковая мантия Шармбатона, белоснежные волосы, спадавшие волнами до самой талии, солнечная улыбка, жемчужно-белые зубы, нежная алебастровая кожа, легкий румянец цвета лепестков шиповника, розовые губы… Рейстлин ощутил порыв немедленно схватить эту богиню и сделать своей. «Что за?!!» Чародей сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвила. С трудом оторвав взгляд от прекрасной шармбатонки, Рейстлин отвернулся обратно к своему столу. «Нет, я еще не свихнулся... Это просто какие-то чары, – заключил маг после минуты тщательного рассматривания последнего кусочка бланманже в собственной тарелке. – Дело вовсе не в красоте. Я встречал женщин гораздо лучше, и не испытывал при этом желаний немедленно бежать, хватать их и прочее в том же духе. К примеру, Лоране уж точно эта девчонка и в подметки не годится…» Остаток десерта наконец отправился в рот. Лорана, прекрасная принцесса-эльфийка из родного мира Рейстлина, была чуть ли не единственной, кого Рейстлин не видел стареющей и умирающей из-за своего проклятого зрения. «А ведь пока я не смотрю на ту девицу, ее чары не действуют... – Рейстлин ухмыльнулся. – Вот уж не думал, что когда-нибудь буду скучать по своему проклятому зрению – было бы очень кстати видеть ее старушкой». Когда все наелись, Дамблдор официально представил организаторов Турнира и директоров иностранных школ. Затем Филч внес старинный деревянный ларец, инкрустированный драгоценными камнями, и поставил его на стол перед Дамблдором. – Как вам известно, в Триволшебном Турнире участвуют три чемпиона, – сказал Дамблдор, – по одному от каждой школы-участницы. Их выступления в каждом из трех заданий будут оценены судьями Турнира, и чемпион, набравший наибольшее количество очков после третьего задания, выиграет Триволшебный Кубок. «Наибольшее количество очков? Странно… Бэгмен хотел, чтобы выиграл тот, кто первый доберется до Кубка в лабиринте. Они поменяли условия? Если Кубок возьмет чемпион, который получил нули за первое и второе испытание, станет ли он победителем Турнира? Или его обгонит тот, кто набрал больше по сумме очков?» – Чемпионы по традиции будут выбраны беспристрастным судьей – Кубком Огня. Движением палочки Дамблдор открыл крышку ларца и извлек Кубок Огня – деревянную чашу, чья простота резко контрастировала с богато украшенным ковчегом. Рейстлин непроизвольно вспомнил Грааль из фильма про археолога-авантюриста, который они посмотрели с Сириусом. Из Кубка вырывались голубые языки пламени. – Желающие участвовать в конкурсе на звание чемпиона своей школы должны разборчиво написать свое имя и название школы на куске пергамента и бросить его Кубок Огня… «Прекрасно. Как я и ожидал». Неделю назад Рейстлин при помощи Добби заполучил эссе Малфоя по истории магии, в котором упоминался Хогвартс. Осталось лишь стереть магически весь остальной текст кроме подписи и названия школы. – …Завтра вечером, в Хэллоуин, Кубок выберет наиболее достойных из всех кандидатов и вернет имена троих чемпионов соревнующихся школ. Под конец Дамблдор объявил, что лично проведет вокруг Кубка возрастную черту, чтобы ни у кого младше шестнадцати не возникло соблазна кинуть свое имя. «Проще простого – Добби старше тридцати лет, возрастная черта ему не помеха». Вернувшись в свою башню, гриффиндорцы еще долго не ложились спать, обсуждая, кто бросит имя в Кубок, и гадая, кого тот выберет в чемпионы. Анджелина Джонсон, которой на прошлой неделе исполнилось шестнадцать, собралась положить свой пергамент утром. Рейстлин немного посидел в гостиной, послушав разговоры старшекурсников, затем отправился в спальню. Рон последовал за ним. – Гарри, ты должен участвовать в Турнире! Я думаю, что ты можешь его выиграть. Все эти сложные заклинания, которые ты умеешь… Да добрая половина семикурсников ничего подобного не могут, – Рон, раскрасневшийся от волнения, уселся на край кровати Рейстлина. – То есть… Если придумать, как обойти возрастную черту, Кубок точно выберет тебя! – Дался тебе этот Турнир, Рон, – скривился чародей. – Я ведь уже говорил, что мне это неинтересно. – Ну… вдруг ты передумал… – Нет. – Ты не понимаешь, от чего отказываешься! – возбужденно воскликнул Рон. – Тысяча галлеонов! Слава победителя Турнира! Между прочим, Фред, Джордж и Ли варят в туалете зелье старения. Ты тоже мог бы… – Не мог, – отрезал Рейстлин. – У меня есть дела поважнее этого идиотского Турнира. И вообще сомневаюсь, что это зелье поможет. Слишком уж очевидный вариант, Дамблдор должен был его предусмотреть. – Так придумай неочевидный! Тебе это под силу. Рейстлин закатил глаза. – Так, хватит. Лично я собираюсь спать, – чародей легонько спихнул Рона со своей кровати. – Если тебе так безумно нравится Турнир – участвуй в нем сам. Рон надулся и убрался к себе, задернув полог кровати. Примерно через полчаса из гостиной вернулись Дин, Шеймус и Невилл. Чародей дождался полуночи, затем спустился в чемодан и позвал Добби. – Чем Добби может служить Гарри Поттеру, сэр? На появившемся эльфе красовалось очередное дикое сочетание одежды: берет с разноцветными помпонами, жилетка с десятком карманов, украшенная пуговицами разной формы, красные пляжные шорты поверх синих шерстяных штанов, детские кроссовки и шарф в форме льва – подарок Рейстлина. – Мне нужно, чтоб ты бросил этот пергамент в Кубок Огня, – Рейстлин закончил убирать ненужный текст и протянул записку Добби. – И я должен быть поблизости, чтобы наложить чары. И да… сделайся невидимым, твой вид слишком эксцентричен. Я не хочу, чтобы нас кто-то заметил. Добби повертел в руках пергамент и растерянно спросил: – Но зачем это Гарри Поттеру? Добби думает, что не нужно давать Драко Малфою возможность выиграть много денег. У бывших хозяев и без того полно галлеонов. Малфои… плохие темные маги… и не заслуживают… – Добби дернулся, словно хотел удариться о ближайший шкаф, но вовремя остановился. «Нет, лучше не говорить, что я хочу прикончить мальчишку. Хоть Добби и поддерживает мелкие пакости бывшим хозяевам, убийство для него будет уже чересчур». – Выиграть? Ему ни за что не победить. Против него выйдут старшие курсы. Я просто хочу, чтобы Драко вместо того, чтобы слоняться по коридорам и проклинать кого ни попадя, был занят каким-то делом и не мешался у меня под ногами. – Добби понял. Чародей выпил зелье невидимости и вместе с эльфом перенесся в вестибюль. Понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к изменившемуся зрению: всё вокруг состояло из тонких белых линий на черном фоне. Голубой огонь в Кубке выглядел словно танцующие нити белого шелка. «Гоменум ревелио… Проклятье!» – Стой, Добби! – прошептал чародей. – Тут кто-то есть. Отходим! Двое невидимок бесшумно двинулись к краю комнаты. Неизвестный человек сейчас находился прямо рядом с Кубком. «Счастье, что он нас не услышал. Должно быть, он в мантии-невидимке… Жаль, что зелье невидимости не позволяет через нее видеть…» Внезапно огонь в Кубке изменился: тонкие нити на мгновение стали толще и всколыхнулись, выбрасывая сноп белых искр. Рейстлин прислушался и вскоре уловил тихие шаги. «Уходит… Но кто же?..» Через мгновение чародей почувствовал себя полным дураком: у него же есть волшебная лупа! Немедленно достав ее из кармана, Рейстлин направил взор сквозь лупу вслед уходящему человеку. По силуэту это оказался мужчина среднего роста и стройного телосложения. Цвет волос не разобрать: зелье невидимости превращало всё в монохромный рисунок. Всё же Рейстлин отметил, что они точно не угольно-черные и не абсолютно белоснежные. Мужчина ускорил шаги и почти бегом покинул вестибюль. – Отлично, Добби, мы одни, – прошептал чародей. – Сначала я наложу заклинания, а потом ты пересечешь черту и бросишь пергамент. Рейстлин снял с Кубка Огня защитное заклинание, а затем внушил ему выбрать в чемпионы Хогвартса сразу двух человек: Драко Малфоя и самого достойного из остальных представителей школы. Огонь в Кубке внезапно взмыл столбом в потолок. На секунду волшебник испугался, что чары не сработали или привели к какой-то катастрофе. Однако пламя вскоре вернулось в прежнюю форму. Слегка помедлив, Рейстлин дал Добби знак. Эльф пересек черту и успешно выполнил поручение. Кубок Огня выбросил искры и его пламя изменилось – точь-в-точь, как это было, когда незнакомец бросал свою записку ранее. «Прекрасно, – ухмыльнулся Рейстлин. – Дело сделано. Малфоя ждет сюрприз».