Рейстлин, Поттер и махровые иррациональности

Хэллоуинским утром Рейстлин спустился в вестибюль и обнаружил, что вокруг Кубка Огня собралась целая толпа зевак. Рон, стоявший в отдалении с Зеброй на предплечье, помахал другу свободной рукой. – И чего они тут торчат? – негромко возмутился Рон, когда Рейстлин приблизился к нему. – Я думал, пока позавтракаю, хоть часть разойдется… – Что ж, ты просчитался. Кто захочет пропускать шоу? Рон погладил сову и нервно огляделся по сторонам. Послышался хохот: в вестибюль вбежали близнецы Уизли и Ли Джордан. «Посмотрим, поможет ли им зелье». – Кто первый? – спросил Ли. – Давайте в камень-ножницы-бумага, – предложил Джордж. – Ладно, – нехотя согласился Фред, которому явно не терпелось самому запрыгнуть за линию. Выиграл Ли. Сжав записку в руке, он переступил золотую черту. Секунду ничего не происходило, и Ли двинулся было к Кубку. Близнецы зааплодировали и рванулись вперед, но тут Ли с хлопком выбросило из круга прямо на них. Троица шлепнулась на пол. Еще хлопок – и у Ли мгновенно выросла кудрявая седая борода необычайной пышности. Зеваки покатились со смеху, а незаметно появившийся в вестибюле Дамблдор посоветовал Ли отправиться в Больничное крыло. Как только директор удалился, Рон вдруг достал из кармана пергамент и сунул его своей сове: – Держи! Отнеси его и брось в тот Кубок. Ну же, Зебра! Зебра ухнула и, подхватив пергамент, полетела к Кубку. Сова спокойно преодолела невидимый барьер. Но когда до цели осталось всего чуть-чуть, Зебру с хлопком выкинуло наружу. – О, нет! Зебра! – воскликнул Рон, поймав несчастную птицу. Хлопок – и вокруг клюва Зебры отросла впечатляющая «борода» из длинных белых перьев. Наблюдатели вновь загоготали. – Какой ужас… – убитым голосом сказал Рон. – Остроумно. Могло бы сработать, – прокомментировал Рейстлин. – Только вот Зебре явно меньше шестнадцати. Близнецы во внезапном озарении переглянулись: – Где Стрелка?! * * * За завтраком Рейстлин узнал, что Перси не собирается кидать свое имя в Кубок: – Я изучил сведения о прошлых Турнирах и установил, что 23/29 всех чемпионов получили травмы, у 6/17 травмы были серьезные и неизлечимые, а 67/493 всех чемпионов вообще погибли. Поэтому участие в Турнире нецелесообразно. И я не думаю, что оно бы помогло мне с карьерой. Хотя, конечно, мистер Крауч будет судьей… Но нет, всё же лучше поискать другой способ завязать с ним знакомство. Выйдя из Большого зала, Рейстлин увидел, как один четверокурсник, размахнувшись, бросил шарик из пергамента в сторону Кубка. Однако закинуть заявку не вышло – шарик просто отскочил от невидимого барьера над золотой линией. Окружающие принялись хихикать, а четверокурсник, покраснев, подобрал свой снаряд и поспешно ретировался. В гостиной Гриффиндора выяснилось, что Джинни только что послала Стрелку домой с письмом. – Это из-за тебя мы не сможем выиграть Турнир и заработать на открытие магазина «Улетные Уловки Уизли»! – разозлился Фред. – Надо было предупреждать! Как я могла знать, что вам она понадобится вот прям сейчас? – А спросить? И вообще… Какого Мерлина тебе понадобилось слать ее именно сегодня?! – негодовал Джордж. – Ох, прости, что я не прочитала твои мысли! «Жаль, что эксперимента со старой совой не вышло, – слегка огорчился Рейстлин. – Любопытно, учел ли такую возможность Дамблдор? С эльфами же не учел…» * * * Пришло время Хэллоуинского пира. Снова подавали заморские блюда, но на второй день это уже мало кого впечатляло. Дурмстрангцы и шармбатонцы с любопытством глазели на гигантские тыквы-фонари и стаи летучих мышей под потолком, и только вчерашняя мастерица приворота презрительно кривилась. Рейстлин поспешно отвел от нее взгляд, опасаясь рецидива. За преподавательским столом царило радостное волнение. Выбивались из настроения немногие: замкнутый и заметно напряженный Крауч, изможденный после вчерашнего полнолуния Люпин и ведущие себя как обычно Хмури и Снейп. Хагрид, одетый в нелепый ворсистый коричневый костюм с желто-оранжевым галстуком, бросал влюбленные взгляды на мадам Максим. Когда все наелись, Дамблдор поднялся с места и объявил, что Кубок Огня вот-вот выберет первого чемпиона. Директор потушил все свечи, и зал погрузился в полумрак. Вскоре из покрасневшего пламени Кубка со снопом искр выпрыгнул слегка обуглившийся по краям кусок пергамента. Дамблдор поймал записку и, прочитав ее, объявил: – Чемпион Хогвартса – Анджелина Джонсон. Стол Гриффиндора взорвался аплодисментами. Близнецы Уизли и Ли Джордан издали радостные вопли, и попытались подкинуть Анджелину в воздух, однако она вовремя успела вывернуться и побежала в комнату, где велели собираться чемпионам. Столы Хаффлпаффа и Рейвенкло приветствовали чемпионку более сдержанно. Что касается слизеринцев, то большинство сидело не шелохнувшись, разве что парочка старшекурсников выдавила из себя несколько вялых вежливых хлопков. Голубое пламя в Кубке снова сделалось ярко-алым. Директор Хогвартса поймал второй пергамент: – Чемпион Дурмстранга – Поликарп Поляков. Высокий парень с кудрявыми русыми волосами, на алой мантии которого отчетливо виднелся отпечаток куриной ножки, широко улыбаясь, отправился в комнату чемпионов. Рейстлин заметил, что Каркаров хоть и усиленно хлопал своему чемпиону, по выражению глаз был явно не в восторге от выбора Кубка. – Чемпион Шармбатона – Флер Делакур. Надо же было случиться, что представлять Шармбатон Кубок выбрал именно мастерицу приворота! «Если ее личико подпалит дракон, будут ли чары действовать?» – спросил себя чародей, рассматривая ближайшую тыкву, пока чемпионка пересекала зал. Стоило Дамблдору начать речь, как огонь вновь покраснел и выбросил записку. «Драко Малфой». – Гарри Поттер! – прозвучал голос Дамблдора. Зал погрузился в тишину. Все головы, казалось, моментально повернулись на Рейстлина. «Выходит, Волдеморт хочет сначала посмотреть на меня в деле». Рейстлин встал из-за стола и прошел по залу прямо к директору. – Я не бросал пергамента в Кубок. Могу я взглянуть, сэр? Чуть помедлив, Дамблдор протянул записку Рейстлину. Это был небольшой клочок пергамента, на котором черными чернилами прямо по центру кто-то написал «Гарри Поттер». – Это не мой почерк. – Прошу, Гарри, пройди в комнату чемпионов, – Дамблдор слегка понизил голос, но его усилия были напрасны: в гробовой тишине, окутавшей зал, всем было слышно каждое слово их разговора. – Не думаю, что мне стоит это делать, сэр. Ведь здесь даже не написано название школы. Эта заявка недействительна. Думаю, кто-то бросил это в Кубок ради шутки, и наверняка… – Я тебя понял, – оборвал объяснения Дамблдор. – А теперь, пожалуйста… Директор не договорил – пламя Кубка в пятый раз покраснело и выбросило пергамент. Поймав записку, профессор Дамблдор прочитал ее и объявил: – Драко Малфой, Хогвартс. «Ха!» Малфой вытаращил глаза, не веря своим ушам. По рядам слизеринцев прошел шепоток, постепенно сменившийся горячими аплодисментами. Малфой выбрался из-за стола и гордо прошествовал в комнату чемпионов. Каркаров, побледневший от ярости, вскочил со своего места и направился к Дамблдору: – Что происходит, коллега? Не припоминаю, чтобы школа, принимающая Турнир, выставляла сразу ТРЁХ чемпионов. Или я плохо прочитал правила? – Верно, я тоже не совсем понимаю… – мадам Максим поднялась на ноги и едва не сбила головой одну из парящих над столом тыкв-светильников. – Это просто чудо какое-то! – неуместно радостно вклинился Людо Бэгмен. – Наверно, нам следует обсудить это поразительное событие в комнате чемпионов. Дамблдор явно хотел что-то добавить, но зацепился взглядом за Кубок Огня, пламя которого снова изменило цвет. Поймав очередной пергамент, директор Хогвартса прочитал: – Бронислава Левандовская, Дурмстранг. «Проклятье! Я сломал Кубок… Вдруг он теперь просто выплевывает обратно все заявки, которые в него закинули?..» Дурмстрангцы зааплодировали. Из-за стола встала худая девушка с длинными светло-каштановыми волосами, заплетенными в причудливую косу. Каркаров, казалось, немного смягчился и тоже горячо похлопал своей второй чемпионке. Тем временем, Кубок выплюнул новый пергамент. – Маттиола Молина, Шармбатон. Ей оказалась загорелая брюнетка с волосами чуть ниже середины шеи. Чемпионка под вежливые аплодисменты прошла по залу и скрылась за дверью. Рейстлин же продолжал стоять рядом с преподавательским столом. Еще пару минут все смотрели на Кубок Огня, напряженно гадая, вылетит ли из него очередное имя. Наконец голубое пламя выбросило несколько снопов искр, и, зашипев, потухло. – Кубок Огня выполнил свою работу, – произнес Дамблдор. – Прошу всех названных чемпионов и судей проследовать за мной. «Итого: семь чемпионов». * * * В комнате, примыкающей к Большому залу, собрались все чемпионы, судьи, а также профессор Макгонагалл и профессор Снейп – деканы трех чемпионов Хогвартса. Первым делом Дамблдор нашел взглядом Малфоя: – Драко, это ты положил свое имя в Кубок? – Нет, сэр. – Тогда, быть может, ты попросил кого-то из старших? – продолжил Дамблдор, буравя Малфоя взглядом сквозь очки-половинки. Тот растерянно покачал головой. – Вы знаете, директор, что мистер Малфой этого не делал, – вмешался Снейп. – Мой студент не проявил бы столь безрассудную опрометчивость – лезть в Турнир для более старшего возраста. Зато Поттер, известный своими… – Спасибо, Северус, – отчеканил Дамблдор, заставив Снейпа умолкнуть. – Почему, позвольте спросить, у Хогвартса три чемпиона, а у нас по два? Условия должны быть равными! – негодовал Каркаров. – Так и быть, я не против нескольких чемпионов от школы (хоть подобного и нет в правилах), но их должно быть поровну. Я и мадам Максим должны получить еще одного представителя. Это будет справедливо, Дамблдор. Давайте зажжем Кубок заново! Мадам Максим энергично кивнула. – Но это невозможно! – воскликнул Бэгмен. – Он загорится только для следующего Турнира. Нынешние чемпионы должны соревноваться. Магический контракт… – Мы отказываемся соревноваться на таких условиях! – разошелся Каркаров. – Да я уже готов хоть сейчас уехать! – Пустая угроза, Каркаров, – послышался голос вошедшего в комнату Хмури. – Ты не можешь бросить своих чемпионов. Они связаны магическим контрактом и в любом случае будут участвовать в Турнире. Правда, удобно? – «Удобно»? О чем это ты, Хмури? – Поттер и Малфой. Оба слишком молоды и не могли пересечь возрастную черту. Но если подбросить их имена в Кубок и заставить его выбрать их для участия в Турнире, кое-что получится. – Кое-что? – переспросила мадам Максим. – Хороший план убийства, – огорошил всех Хмури. – К Кубку Огня явно применили Конфундус и чары внушения. Нужно обладать впечатляющей магической силой, чтобы обмануть подобный волшебный предмет. – Да вы что, Хмури?! – занервничал Бэгмен. – Всем известно, что у профессора Хмури день прошел зря, если не удалось раскрыть десяток заговоров, – саркастически прокомментировал Каркаров. – Это моя работа: думать так, как думают темные маги. Тебе следовало бы помнить, Каркаров… – Аластор! – одернул Хмури Дамблдор. – Профессор Дамблдор, – вмешался Рейстлин. – Я не могу участвовать. На пергаменте не указано название школы, а ведь это одно из условий. – Позволь-ка, – Хмури прохромал через комнату и протянул руку к заявке. – Взгляните сами. Тут только мое имя. Хмури оглядел пергамент с обеих сторон, затем прикоснулся к нему волшебной палочкой. Под надписью «Гарри Поттер» плавно проступила другая – «Ильверморни». – Невидимые чернила, – пояснил Хмури. – Ситуация проясняется: мощный Конфундус заставил Кубок забыть, что в Турнире участвуют три школы. Считая, что их четыре, Кубок выбрал чемпионом Ильверморни единственного кандидата. Здесь ли пергамент Малфоя? Дамблдор проглядел пергаменты и отдал нужный Хмури. – Занятно, – Хмури поднял заявку для лучшего обзора. – Видите? Хогвартс написан в начале страницы, а имя почти в самом конце. Спорим, этот лист пергамента – фрагмент какой-то домашней работы Малфоя, из которой магически стерли все остальные слова. Потом – чары внушения на Кубок. Думаю, кто-то пытался заставить Кубок выбрать двух чемпионов от Хогвартса, и одним из них Малфоя. Но Кубок воспротивился столь вопиющей несправедливости. В два раза больше шансов для одной из школ? Нет уж. Поэтому двух чемпионов получила каждая школа-участница. Кроме Ильверморни с единственным кандидатом. «Как быстро он сообразил… Да, этот человек может быть очень опасным врагом или полезным союзником». – А почему Кубок Огня принял заявку с моим именем у другого человека? – спросил Рейстлин. – Разве она не должна быть написана собственноручно? – Боюсь, для Кубка это неважно, – ответил Хмури. – Раз уж он выбросил твое имя, тебе придется участвовать. – Любой человек мог написать чужое имя и закинуть в Кубок?! – Именно, – скривился Хмури. – Я битый час об этом твержу. Бэгмен растерянно почесал затылок: – Но никому и в голову не могло прийти, что в Кубок будут кидать чужие имена… Любой бы хотел участвовать сам! Это ведь такая честь! Барти, а ты что думаешь? Крауч, странно бесстрастный на протяжении всей предыдущей дискуссии, заговорил нудным голосом: – Мы должны строго следовать правилам. А в них четко указано, что те люди, чьи имена выпали из Кубка Огня, обязаны участвовать в Турнире. Других вариантов нет: мистер Поттер и мистер Малфой примут участие, как и все другие чемпионы. – Значит, решено, – обрадовался Бэгмен. – Эммм… Я тут подумал: может, стоит переименовать Триволшебный Турнир в Семиволшебное Соревнование? Раз уж у нас больше не три чемпиона… Нет? Ладно-ладно, я всего лишь предложил… Кхм. Теперь инструкции к первому заданию, которое состоится 24 ноября… – Постойте, мистер Бэгмен, – произнес Рейстлин. – Есть способ посмотреть последние заклинания на волшебной палочке. Приори Инкантатем. Мы могли бы проверить все палочки в замке и найти того человека, который использовал Конфундус и чары внушения. – Двух человек, – поправил Хмури. – Отличная идея, Поттер. Ты не думал о карьере аврора? Рейстлин улыбнулся комплименту: – Не думал, сэр. Снейп недоверчиво покосился на Хмури: – Почему вы считаете, что их было двое? – Потому что, профессор, – с иронией произнес Хмури, – использованы два совершенно разных способа достичь одной цели. Вывод: имена Поттера и Малфоя подброшены разными людьми, действовавшими независимо друг от друга. – Мне тоже нравится идея проверить палочки, – неожиданно весело сказал Дамблдор. – Пожалуй, можно начать с присутствующих. – Мы могли бы это сделать, Барти? – Бэгмен достал палочку. – Ты проверишь мою, я – твою, а затем все остальные… – Не думаю, что стоит тратить на это время, – отрезал Барти. – К тому же, меня физически не было в замке с 19:45 вчерашнего дня до 17:00 сегодняшнего. – Простая формальность! Я уверен, что этого не делал никто из присутствующих, – торопливо прибавил Бэгмен. – Я готов предъявить свою палочку только по соответствующему требованию Визенгамота, – немедленно заявил Каркаров. «Вот хитрец. Ему явно есть что скрывать». После недолгих препирательств дело всё-таки сдвинулось с мертвой точки: Бэгмен и Крауч принялись проверять палочки тех, кто против этого не возражал. Каркаров не позволил проверить палочки своих студентов. Рейстлину было довольно забавно наблюдать отзвуки некоторых чар: вязание разноцветного чехла для кресла у Дамблдора, чары удлинения ресниц и выравнивания тона кожи у мадам Максим, десяток охранных чар и заклинание чистки искусственного глаза у Хмури… Конечно же, для манипуляций с Кубком Огня Рейстлин использовал свою вторую палочку из липы с волосом фестрала, так что его официальная палочка из остролиста с пером феникса могла продемонстрировать судьям Турнира только безобидные бытовые чары. В конце концов оказалось, что ни одной из проверенных палочек в последние два дня не колдовали Конфундус или какие-либо чары внушения. Позволили себя проверить одиннадцать человек – то есть все, кроме Крауча, Каркарова и двух его чемпионов, Полякова и Левандовской. * * * Проворно улизнув от празднующих в гостиной, Рейстлин отправился в свою спальню. Рон, надувшись, лежал на кровати. Он мрачно перевел взгляд на вошедшего и проговорил: – А ты, Гарри, оказывается, двуличный. «Бла-бла-бла, мне неинтересно, идиотский Турнир» – а сам взял и пролез. Ну отлично. Просто прекрасно. – Чем ты слушал? Я ведь сказал, что это не моя записка. Даже почерк не мой. – Ага, конечно, верю, – саркастически сказал Рон. – Да ты просто изменил почерк, чтобы Дамблдор тебя не ругал. И ведь получилось: они разрешили тебе участвовать. – Я не бросал своего имени в Кубок. Профессор Хмури считает, что это дело рук взрослого волшебника. Он заставил Кубок забыть, что в Турнире участвуют только три школы, и подсунул меня как единственного кандидата от Ильверморни. – Так ты сам это и сделал! – не унимался Рон. – Скажешь, ты не подходил к Кубку? Я проснулся вчера посреди ночи – и тебя не было в постели. Я что, по-твоему, идиот? – О, нет. Твои выводы весьма логичны. Рейстлин подошел к окну и взглянул на затянутое тучами ночное небо. «Не думаю, что он разболтает, – прикинул чародей. – А даже если он это и сделает, то никаких доказательств против меня нет». – Что ж, время признания. Меня, действительно, не было в постели. Я, и правда, подходил ночью к Кубку, – Рейстлин выдержал театральную паузу, а затем ухмыльнулся: – Вот только бросил я пергамент не со своим именем, а с именем Драко Малфоя. – ЧТО?!! – в ужасе заорал Рон. – Драко Малфоя, тудыть его через мерлиново кочерыло?!! ДА ТЫ ВКРАЙ СПЯТИЛ! – Неужели? Рон подскочил с кровати и принялся бегать кругами по комнате: – Не могу поверить! Хочешь, чтобы сраный Малфой выиграл тысячу галлеонов?! У них и так денег павлины не клюют! Псих! Что ты наделал?! Лучше бы закинул мое имя! – Прости, я не знал, что твоя мечта – опозориться перед всей школой. – В смысле? – остановился Рон. – С чего ты взял, что он опозорится? – А что, по-твоему, бывает, когда третьекурсник пытается выполнить задания для шестикурсников? У Малфоя нет ни единого шанса. С удовольствием понаблюдаю, как он сядет в лужу. Это будет незабываемое зрелище. Поверив, что обогащения Малфоя не случится, Рон заметно успокоился: – Но кто тогда бросил записку с твоим именем? – Возможно, Снейп, – сочинил Рейстлин. – Он же мечтает выставить меня дураком. – Да, Снейп может… – протянул Рон, а затем, замявшись, добавил: – Ты это… извини, что накричал… День сегодня какой-то дурацкий. Еще и Зебру три дня придется лечить от бороды… Профессор Люпин сказал, что с людей это проклятие намного легче убирать… – Ладно уж. И прошу: не рассказывай никому, что это я подставил Малфоя. – Конечно! Никому ни слова. Заметно повеселевший Рон выбежал из спальни. Наверно, чтобы поздравить Анджелину и присоединиться к празднику в гостиной. Рейстлин, тем временем, спустился в чемодан и достал из ящика стола чистый пергамент. «Значит, Ильверморни? Будет вам чемпион Ильверморни».