Два полюса власти

      (Альд)       Во рту стоял мерзкий привкус солёной воды, а внутренности уже болели.       — Альд, пей!       Тошнило уже от одного вида кружки у дракона в руках.       — Да, хъярл, хватит уже! Мне блевать уже нечем!       — Я не смогу тебе помочь, если не промыть желудок! — продолжал настаивать Кёлльсван.       По лбу тёк холодный пот, руки тоже были влажные, в комнате стоял мерзкий кислый запах. Я принял кружку из его рук, но уже одно представление того, что придётся сделать из неё глоток, заставило склонится над ведром.       — У меня уже желудок болит! — отдышавшись, попытался вернуть Кёльсу кружку, но тот упорно пихал её обратно.       — А по-другому ты мне помочь не можешь?!       — Это будет бессмысленно, если яд продолжит распространяться!       — Будто меня первый раз травят! Да у меня уже иммунитет ко всякой дряни!       — Златоглазками? Сомневаюсь. Цени, кто-то ради твоей персоны не пожалел угробить пару лет на создание яда, хотя скорее просто купил за сорок грифонов. Дешевле эту дрянь ни один псих, сваривший её, не продал бы!       Золотистый тускло светящийся шарик уплыл от меня в сторону комода, на крышке которого Кёлльсван что-то быстро выцарапывал кинжалом. Очень хотелось спросить, что он делает и зачем отправил Рауда за серебряным кубком и вином, но не успел. Перед глазами замелькали чёрные точки, становясь с каждым появлением всё больше и расползаясь до размера пятен. Затем весь мир утонул для меня в кромешной тьме.       Глиняная кружка, выскользнувшая из ослабевших пальцев, загремела по полу.       В ушах зашумело, а затем все звуки резко исчезли, и я понял, что падаю, бесконечно падаю куда-то в пустоту. Я не хочу падать! Но пальцы хватали лишь воздух...       Стало очень холодно.       — Альд, не смей умирать! Слышишь?! — смутно знакомый голос звучал где-то очень далеко, а память подсказывала что где-то там я видел свет. Золотой огонёк... Он тёплый? Здесь слишком холодно... Как попасть туда где этот свет, у меня даже рук и ног нет, я их совсем не чувствую...       Губ коснулся горячий металл. Это слишком горячо! Я попытался увернуться от настойчиво приближающегося жара.       — Открой рот! Сдохнешь же! — с трудом разобрал я далёкий и едва слышный голос.       Что он от меня хочет? Челюсть больно сжали и в горло полилась обжигающая жидкость. Я глотнул, пытаясь не захлебнуться. Внутренности опалило жаром. Дёрнулся, вырываясь из захвата. По щекам шее и подбородку потекло что-то тёплое.       — Бездна!       Кто-то ругался где-то очень далеко и кажется звал меня по имени. Мне казалось, что я горю. В желудке бушевал настоящий пожар, и он сжигал меня изнутри. Горела грудь, полыхало сердце и от него жидкой лавой разливался по всему телу жар, постепенно охватывая конечности.       — Альд, открой глаза! — приказной тон мне не понравился, но знакомый голос звучал столь отчаянно, что я не стал игнорировать его требование.       Вдохнув полной грудью прохладный воздух с трудом поднял тяжёлые веки и, забыл как выдыхать, утонув в глубине жёлтых глаз.       — Кёльс...       Выдох. Язык едва слушался.       — Не разговаривай, — строго произнёс дракон, отпивая из серебряного кубка в своих руках.       Я, не совсем понимая, что происходит лишь следил за тем, как он медленно склоняется надо мной. Лица коснулось тепло чужого дыхания, губы прижались к губам, горячий язык настойчиво просил принять игру, поддаться впустить...       Шалея от происходящего, я разжал зубы и рот наполнился терпкой на вкус жидкостью. От удивления глотнув, почувствовал, как жар вновь разливается по телу, только бушующий пожар теперь сменился согревающим теплом. Кажется, я умер и вижу галлюцинации...       Кёлльсван отстранившись усмехнулся, кривя тонкие губы в подобии улыбки и вновь отпил из кубка. Тихо зазвенела цепь его оков, скрипнула под нами кровать, когда он стал снова склонятся надо мной. Голова кружилась, сердце бешено стучало, разгоняя по телу горячую кровь. Запах трав, всегда сопровождавший дракона, мешался с запахом вина, а тепло его тела подсказывало, что происходящее реально!       Пальцы рук покинуло онемение. Тёмная прядь его волос щекотала щёку. Губы соприкоснулись с губами. Послушно проглотив тёплое вино, на этот раз, я не дал Кёльсу отстранится, углубляя то, что с натяжкой можно было назвать поцелуем. Отступил, дав ему возможность сделать вдох, но не отпустил, придерживая его за затылок.       Запустив пальцы в густые мягкие чёрные, волосы вновь поцеловал. Целовал так как давно хотел, сначала осторожно и вдумчиво, давая возможность оттолкнуть, а затем напористо и жарко, растворяясь в ощущениях. Он это позволил!       Тело весьма однозначно отреагировало, ярко показывая желанность оказавшегося в моих объятиях парня. Кёльс разорвал поцелуй, вывернувшись из кольца рук.       — Раз ты такой активный, жить будешь, — выдохнул он, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Остальное допьёшь без моей помощи!       Дракон раздражённо сунул мне в руку кубок и встал, отходя к комоду. Я не видел выражение его лица, так как он стоял ко мне спиной. Светящийся золотой шарик Кёлльсван похоже развеял. Вместо него комнату освещали горящие свечи.       — Мне показалось ты был не против, — усмехнулся я, садясь на постели и одним глотком осушая кубок.       По телу прокатилось согревающее тепло, а следом окружающий меня мир резко исчез. Перегруженный организм решил, что ему пора отдохнуть от пережитых событий и временно отключился.       Проснулся я глубокой ночью. Свечи давно погасли, шторы были задёрнуты, едва пропуская свет Небесного Моста. В тишине было слышно чужое размеренное дыхание.       Я осмотрелся, найдя в темноте силуэт Кёлльсвана. Он спал сидя на полу и уложив голову на сложенных на краю постели руках. Его плечи равномерно слегка приподнимались и опускались в такт дыханию. Мне стоило немного подвинуться, чтобы он мог лечь рядом. Кровать была явно рассчитана на одного. Присутствие здесь Кёльса отзывалось чувством щемящей радости глубоко внутри. Ведь ничто не мешало ему уйти в другую комнату. Моя так точно сейчас свободна. А он остался рядом. Значит я ему не безразличен! И пусть Лейв сколько угодно ржёт по поводу «крайне сомнительного выбора». Он просто не знает Кёлльсвана таким, каким его знаю я! Настоящим, открытым с непривычным ходом мыслей. Это только со стороны Кёльс кажется «замороженным», как Лейв его охарактеризовал. Но я прекрасно знал, что это не так. От Кёлльсвана не стоит ждать бурных эмоций, иногда он даже улыбается одними глазами, но эта его улыбка всегда значит намного больше громкого смеха. Зато как приятно слушать звук его голоса, когда он воодушевлённо о чём-то рассуждает, оспаривая очередную идею или указывая на недостатки предложенного способа решения какой-нибудь проблемы.       Не выдержав потянулся рукой, желая прикоснуться к нему хоть кончиками пальцев, ощутить тепло его кожи. Кёльс вздрогнул и поднял голову, едва моя рука лишь слегка коснулась тёмных волос. Внимательный, настороженный взгляд жёлтых глаз, заставил замереть.       Только бы он не ушёл!       — Проснулся? — его голос был немного хриплым со сна. — Как себя чувствуешь?       Шорох ткани. Скрипнула кровать, когда Кёлльсван опёрся на неё, чтобы встать.       — Не уходи!       Просьба прозвучала недостойно жалобно. Но меня с детства всегда оставляли лекарям, слугам и нянькам, которые убедившись, что моему здоровью ничего не угрожает, всегда бросали одного. Так хотелось быть хоть кому-то не безразличным. Нужным не от того, что наследник Императора, богатый жених и отличная партия для очередной благородной девицы, а просто потому что я это я, без всех титулов.       — Ты бредишь? Я никуда не собирался.       На лоб легла прохладная ладонь, вызвав улыбку.       — Жара нет, — прокомментировал Кёлльсван, убирая руку. — Ты помнишь, кто подал тебе кубок с отравой?       Я попытался напрячь память. Образ казался знакомым, но яркость воспоминания смазывалась и ускользала.       — Девушка из прислуги, — сначала отрицательно помотав головой, всё же смог вспомнить я.       Мне лицо той служанки показалось знакомым, я ещё отчего-то удивился её присутствию на празднике, но Кёльс пропал, и я пытался найти его, а исчезнуть с торжества у меня, в отличие от кое — кого, не было возможности.       В воздухе над ладонью дракона загорелся тускло светящийся золотистый шарик. Парень сделал движение рукой, будто подбрасывает небольшой мячик и жёлто-золотой огонёк взмыл вверх, зависнув над его головой.       — Очень многообещающее начало, — фыркнул Кёльс. — Вспоминай. Думаю, этой ночью покушений можно не ждать. Яд ты выпил, а значит наш противник уверен, что ты уже мёртв.       — Почему? — Мне правда было интересно услышать его ответ. — У Вестейна есть штатный лекарь.       — И чем бы она тебе помогла? Проводила на Серую Дорогу? Альд, от «Поцелуя зимы» нет противоядия!       — Тогда как?..       Я растерянно поднял взгляд на присевшего на край кровати дракона. Он решил меня обдурить? Это не мог быть ЭТОТ яд. Об отраве с поэтическим названием «Поцелуй зимы» я слышал однажды от Эгиля. Самый дорогой яд, запрещённый в Белой Империи. Его изготовление или ввоз в страну карается смертной казнью. Вкуса и запаха он не имеет, а потому его легко смешать с любой тёмной жидкостью, вроде вина, потому что сам яд тёмно-синий.       — О, вижу, что понимаешь во что влип и мои слова для тебя не пустой звук.       — Ты ошибся. «Поцелуем зимы» только сильных магов травят, — запротестовал я.       — Поверь, на обычных людей он тоже прекрасно действует. Наделённых магическими способностями просто убивает быстрее, — пояснил Кёльс.       Неужели не врёт?       — Тогда объясни мне почему я всё ещё жив!       — Раньше у этого яда было противоядие. О нём знают, даже его рецепт зельеварам известен, но сейчас нет специалистов способных его приготовить, — он ненадолго замолчал, что-то обдумывая. — И вытащив тебя... тот, кто желает твоей смерти... Теперь скорее всего догадается о моей природе.       Кёльс закончил сбивчиво и очень тихо, опустив взгляд на свои оковы. Я едва разбирал слова, которые он бормочет.       — С чего бы ему...       — В составе противоядия несколько капель драконьей крови, — холодно прервал меня Кёлльсван, заставив замолчать, своим ледяным, пронзительным взглядом. — Поэтому его невозможно приготовить.       Осознание того, что он напоил меня своей кровью пришло позже мысли о том, что для приготовления противоядия Кёльсу потребовалось причинить себе вред.       — Ты поранился?! Я сел на постели всматриваясь в казавшееся очень бледным лицо Кёлльсвана.       — Угомонись. Там нужно было всего пять капель.       Парень усмехнувшись продемонстрировал мне свои ладони, опустив к рукам свет золотистого огонька. На одном из пальцев виднелась тонкая полоса едва затянувшегося пореза.       — Кёльс.       Я сгрёб этого невозможного дракона в объятья, просто не выдержав той лавины чувств, что бушевала внутри. Заглянул в жёлтые зеркальца глаз и окончательно пропал, не в силах остановиться. Он вытащил меня с Серой Дороги! Несмотря на опасность раскрытия собственной тайны. Приготовил противоядие, зная на что идет! Для выражения тех эмоций, что переполняли сейчас я просто не смог подобрать слов! Все казались слишком простыми, глупыми, поверхностными, а потому я просто сжимал дракона в объятьях и целовал, целовал, целовал. Лицо, дрожащие веки закрытых глаз, шею, лоб, боясь остановиться даже для того, чтобы сделать очередной вдох. Да я только благодаря ему всё ещё способен сделать этот вдох! Хотелось никогда больше его не отпускать, вплавить в своё тело, стать с ним единым существом и спрятать его от всего мира.       — ...Ты! ...Нет! Стой! Альд, прекрати!       Я слышал его, но не мог заставить себя разжать руки.       — Я люблю тебя. Кёльс! Я люблю тебя!