Два полюса власти

      (Кёлльсван)       Ветер гнал над дорогой, выложенной булыжником, мелкий светлый песок. Люди так не похожие на светлокожих северян, смуглые, темноволосые, одетые в пёстрые халаты и высокие тюрбаны или лёгкие шелковые платки, сновали вокруг по набережной. Прибыл новый корабль очередного небольшого королевства, на которые развалилась Белая Империя. В Акрию дошли только лишь слухи, что император обезумел, убил собственного единственного сына в порыве гнева… Страну стали раздирать восстания, которые попытались подавить, но  вмешался Серебряный Орден, арестовав служившего при дворе сильного колдуна. Во время этого ареста император впал в бешенство и покончил с собой, а колдун был убит при попытке бегства. Впрочем, в бездну их, они оба это заслужили!       Сойдя на эту набережную семнадцать лет назад, я старался как можно меньше думать о том, что происходит на Эйре, хотя мысли упорно туда возвращались и первое время я постоянно прислушивался к новостям. Боялся погони, но меня не искали. Ждал неизвестно чего, или кого-то вполне определённого, думал, а вдруг он всё же жив. Сам не знаю, зачем ждал. Затем пришлось забросить это и переключится на жизнь вокруг. Деньги быстро заканчивались. Рабство в Акрии вполне законно, а попадать в ошейник мне совсем не хотелось. Больше всего уходило на налог за статус свободного гражданина. К незнакомому зачарователю без имени и репутации, обращались крайне неохотно, ещё и действовать приходилось практически подпольно. Для продажи магических вещей нужно разрешение и прохождение сложной комиссии. С зельями тоже самое. Пришлось опуститься до развлечения людей мелкими фокусами на площади, но даже среди уличных артистов здесь большая конкуренция и весь город поделен на зоны. К неприятностям добавился ещё и весьма неоднозначный интерес ко мне одной благородной дамы, заметившей меня во время одного из представлений. Сначала она лишь предложила выступить на торжестве в честь её супруга в качестве фокусника за небольшую сумму. Я спокойно согласился, но затем она стала всячески намекать на более близкое продолжение общения, еще и её подруги подключились. После моих ненавязчивых отказов за такой вечер стали активно предлагать деньги. Я усмехнулся своим мыслям, поправляя длинные волосы. На руке блеснули драгоценными камнями перстни, зазвенели тонкие кольца множества золотых браслетов. Порыв ветра разметал тёмные пряди, качнул большие каплеобразные изумруды клипс, приподнял полы тонкого расшитого золотыми птицами халата. Развлекать скучающих состоятельных дам оказалась крайне выгодно. Даже пытаться играть какие-то яркие эмоции не пришлось, нейтральной вежливости оказалось достаточно. Впечатления от близости им обеспечивало моё магическое воздействие, как дракона. Но о том с чем связан такой эффект здесь никому не известно, вот его и связали с моими зельеварческими и чаровническими талантами. Мне удалось не только сохранить статус свободного акрийского гражданина, что дает здесь возможность абсолютно законно пользоваться магией и кинжалом в целях самозащиты, но и купить дом, на первом этаже которого я открыл небольшую аптеку, совмещённую с мастерской зачарователя. Забавно, но самым дорогим и при этом популярным товаром стали зачарованные эбонитовые фаллосы. Скорее всего, из-за отсутствия конкурентов с подобными товарами. В Акрии достаточно свободные нравы и физическая близость считается одной из форм развлечения. К этому сложно было привыкнуть, особенно с учётом того, что интерес я вызываю не только у женщин, но и у мужчин. Раньше мужчинам я категорически отказывал, пока один из состоятельных шейхов не начал угрожать. Угрозы пришлось пресечь небольшой демонстрацией магии и объяснением, что если он не хочет стать пеплом, то лучше отступить. А затем он предложил тройную оплату и условие, что вести буду я, а он не будет ко мне даже прикасаться.  Согласился исключительно ради разнообразия, но оказалось, что мне и самому это было нужно.  Натренировавшись в искусстве сибари, я стал увереннее себя чувствовать, практически избавился от старых страхов и кошмаров.        — Ао, лекарь Каохори!       Я оглянулся, на прозвучавшее в спину приветствие. Обращался мальчишка лет шестнадцати, в жёлтом шёлковом халате и с хопешем на поясе. Надо же, один из сыновей эмира? Видимо только перешагнувший порог совершеннолетия, раз получил в своё распоряжение оружие серьёзнее ножа.       — Ао, юноша. Я не знаю твоего имени.       — Тебе известно одно моё старое имя, — парень хитро прищурил светло карие глаза. — Мне с детства снятся странные сны.       — От снов я избавить не могу. Только предложить лекарство от бессонницы и успокаивающее.       Взгляд смуглого темноволосого мальчишки заставлял нервничать. Глубокий, внимательный. Такого взгляда не встретишь у молодого человека, если он не пережил что-то жуткое.        — Мене снятся не кошмары… Я тебя помню, Кёлльсван.       Я попятился, когда парень резко перешёл с акрийского на долм. Чистый, без единого намёка на акцент.       — Я рад, что ты жив. Не мог найти тебя раньше, младшим сыновьям эмира не разрешается покидать пределы двора до совершеннолетия. Около семнадцати лет назад ты знал меня как Альда.       Нет! Этого не может быть! Такого не может быть!       — Я хотел сказать тебе…       Замолчи, замолчи, замолчи! Я побежал от него. Всё равно куда, лишь бы скрыться в шуме улиц. Спрятаться от боли, коловшей грудь. Задыхаясь от долгого бега остановился перевести дыхание. Золотисто-жёлтый шёлк, носить который могут лишь самые близкие родственники эмира, мелькнул в воздухе. Юноша ловко как кот приземлился прямо передо мной, спрыгнув с ближайшей крыши.        — Не убегай!       Ноги подломились. Я опустился на колени, понимая, что просто физически не могу дальше бежать.       — Кёльс, я не жалею, что отдал за тебя жизнь. Я всё так же люблю тебя!       — Ты ошибся, это не я, это больше не я. Я изменился, я давно не тот, кого ты знал!       Дыхание сбивалось, голос сипел, сердце бешено колотилось.       — Я знаю, что ты теперь Каохори. Мне рассказали кем и как ты стал здесь, но мне всё равно! Я люблю тебя, Кёлльсван!       Нет, ты не понимаешь, такому как я не место рядом с тобой!       Я открыл глаза и резко сел, хватая ртом воздух. Ощущение будто резко вынырнул из утянувшего на дно омута. Перед глазами всё расплывалось, на ресницах влага. Дрожащей рукой с удивлением вытер глаза. Слёзы? В медном фонаре ещё догорала свеча, тускло освещая спальню с немыслимым количеством силуэтов грифонов на всех видимых поверхностях мебели. Сердце бешено колотилось, словно собираясь выпорхнуть птицей и улететь в распахнутое окно. Ночной летний ветер слегка колыхнул задёрнутую штору. На небольшом столике возле софы лежали так и не дочитанные книги по истории южного архипелага и акрийской культуре.       Рядом завозился Альд, каким-то образом всегда чувствующий, если я резко просыпаюсь ночью.       — Кёльс? Снова кошмары? — сонно моргая спросил он и встал, не дожидаясь моего ответа.       Потерев лицо ладонями, Альд прошёлся до комода, налил в кубок воды из заранее приготовленного кувшина, и вернулся обратно.       Я осторожно принял из его рук кубок, боясь уронить, но легко удержал небольшой вес. Бешеный стук сердца стал успокаиваться. Проглотив воды, просто опустил кубок, поставив на пол, и осмотрел свои руки. Далеко не такие изящные как во сне… Худые пальцы без украшений, единственный перстень, указывающий на приближённость к роду Грифинов, лежал сейчас рядом с книгами. Запястья не в тонких кольцах звенящих браслетов, а в уродливых бугристых шрамах, не сводимых даже магией.       Альд сел рядом.       — Ты как?       Я не сразу понял, что мне ему ответить, поэтому молчал. Он терпеливо ждал. Привычная для нас ситуация, которой заканчивается большинство моих кошмаров. Только сегодня это был не кошмар, а… Я сам не знаю, что это было. Просто слишком яркий и красочный сон? Я поздно лёг, хотел понять некоторые нюансы языка южан и слишком увлёкся. Имя Каохори, переводящееся с акрийского как «желтоглазый змей» я, в самом деле, рассматривал перед сном как вариант для представления южному послу, пребывающему в Итвейр через две ладони, поскольку смягчённую «л» акрийцы просто ужасно коверкают. Я потёр переносицу, помассировал виски, собираясь с мыслями.       — Расскажешь? — всё же не выдержал тишины Альд.       Иногда, после кошмаров мне хотелось выговориться, но куда чаще на это просто не было сил, а сегодня я даже не знал, что хочу сказать. Мысли рассыпались сухим акрийским песком, не желая формироваться во что-то внятное. Альд обнял, прижимая к себе, осторожно, мягко, плавно, оставляя мне возможность отодвинуться. После кошмаров мне часто нужно некоторое время, чтобы прийти в себя и справиться с приступом паники, но в этот раз сон не был кошмаром… чем он был, я не мог чётко сформулировать даже для самого себя. Странным видением из не наступившего будущего? В бездну, пусть будет просто слишком яркий сон из-за того, что я долго просидел над книгами!       Я сам прижался к Альду теснее, чтобы слышать стук его сердца, ощущать тепло не скрытой рубашкой кожи. Обнял за плечи, потянулся за поцелуем, надеясь ненадолго забыться в приятных ощущениях и Альд мгновенно это понял, как и то, что мне не нужно сейчас большего, только успокоиться, унять мечущиеся эмоции. Прикосновение губ, острожное ласкающее. Дразнящее касание языком верхней губы. Я выдохнул, упёрся лбом в плечо Альда, расслабился, вдыхая его, такой привычный, запах: уголь, метал и выделанная кожа. Совсем не подходящий запах для человека, носящего статус императора. Я улыбнулся этим мыслям. Некоторое время мы просто сидели молча, наслаждаясь близостью друг друга. Красочный сон всё не давал мне покоя, и я, не поднимая головы с плеча Альда, всё же спросил:       — Скажи, ты веришь в переселение душ?       Уже задав вопрос я понял каким странным он может показаться и хотел уже попросить не обращать внимание на то, что я сказал, как он ответил:       — Ты имеешь в виду как в храмовых книгах написано? Верю. А ты нет?       Ещё вчера я бы однозначно ответил «нет». Это не доказуемо. Но сейчас я...       —  Не знаю.              Это был самый честный ответ, который я мог сейчас дать.        — Я слышал, что некоторые жрецы храмов, желающие продолжить служение богам, даже могут сообщать младшим жрецам в какой семье будут рождены. Такие дети иногда в самом деле помнят свою прошлую жизнь, но такое происходит крайне редко.       Я сел ровнее, опустив взгляд на грудь Альда, где в районе солнечного сплетения ярко мерцал видимый мне, при некотором сосредоточении, свет.  Большое ярко мерцающее ядро энергии. Сильнейший жрец, если бы он был служителем храма…               — А ещё в Книгае Лель написано, что души, если не достигли каких-то целей, перерождаются в новых поколениях рода или его ветвей. Только прошлое не помнят, чтобы это не мешало прожить жизнь заново, — продолжил Альд.               Я это тоже знал, но никогда не воспринимал чём-то серьёзным.               — Не стоит верить всему написанному в книгах, особенно храмовых. Большинство информации в них не поддаются логическому объяснению, более того их невозможно проверить на достоверность.               Я накрыл ладонью видимый мне свет ярко сияющего ядра Альда, наблюдая как моя собственная аура и магия начинает будто тянуться к нему, слегка меняя форму.               — А мне нравится в это верить! — радостно заявил мне молодой император, накрывая мою руку своей ладонью.               — Мне странный сон приснился, — признался я ему. — Не кошмар, но… Будто я уплыл тогда в Акрию, а не вернулся и Инглейв тебя казнил…               — Кёльс, всё хорошо. Я здесь, рядом и я живой, — настойчиво и спокойно произнёс Альд. Только после его слов я понял, что сжимаю его запястья настолько сильно, насколько на это способны мои больные руки.       Разжав пальцы, хотел отодвинуться, но Альд просто сгрёб меня в объятья, прижимая теснее, целуя в макушку.       — Во сне я этого не видел, это просто было событие из прошлого, произошедшего много лет назад, — я усмехнулся. С коронации Альда прошло всего полгода, а во сне я, вроде как, прожил в Акрии целых семнадцать лет… — Мне приснилось, что я столкнулся с шестнадцатилетним юношей, сыном эмира, утверждавшим, что он, это и есть ты.       — Убедительно утверждавшем? — спросил Альд, в голосе которого мне слышалась улыбка.       — Он говорил на долме без акцента и знал то, чего не мог знать никто из акрийцев…       — И это тебя напугало? — решил уточнить Альд, вновь прижимаясь губами к моей макушке.       — Я испугался не этого юноши, а того, насколько сам изменился. Я вроде как встречался с многими женщинами и даже мужчинами, не от того что испытывал к ним хоть какие-то чувства, а просто ради денег… Я… Такой я не должен был даже появляться рядом с сыном эмира. А тебя я и вовсе будто предал…       — Кёльс, даже если бы ты уплыл тогда, я был бы только рад, что ты смог сбежать, даже если бы мне стоило это жизни. Я люблю тебя.       Я вздрогнул. Слишком сильно его слова перекликались с тем, что мне приснилось. Альд, ощутив это лишь крепче обнял, прижимая сильнее.       — Кёлльсван, как бы ты не изменился, это всё равно остался бы именно ты, я в этом уверен. Если бы я переродился, и помнил прошлое, то точно искал бы тебя, чтобы вновь быть рядом с тобой, а не упрекать и в чём-то обвинять тебя. Кёльс я люблю тебя!       — Я тебя тоже, — тихо выдохнул я, смиряясь с этой правдой.       Альд вдруг напрягся и замер.       — Повтори...       — Повторить что? — я отстранился, чтобы видеть его эмоции.       — Что тоже любишь меня! — широко улыбаясь, воодушевлённо воскликнул Альд.       — Ты и так слышал! С тебя достаточно! — толкнул его в грудь я, чувствуя, как к щекам приливает жар.       Я сам не ожидал, что произнесу что-то подобное, просто отдался моменту. Я не задумываясь это сказал! Это только ты столь легко разбрасываешься подобными словами!       — Кёлльсван, я люблю тебя! — улыбаясь и настойчиво ловя мой взгляд.       Ты снова произносишь это так просто. Всего лишь фраза, но я не могу произнести тебе в ответ подобное. Ведь это будет значить, что я испытываю к тебе столь сильную привязанность, что твое исчезновение принесёт невыносимую боль. Альд, это признание, будто лезвие ножа, который я сам вручу тебе, и я боюсь получить этим ножом удар, ведь я беззащитен перед тобой. Перед собственными чувствами к тебе. Я боюсь произнести это, ведь это значит признаться, что вместо свободы и жизни я вновь выберу тебя, и ты можешь просто использовать мою преданность в своих целях. Что даже если ты выберешь кого-то другого, перегорев ко мне, я буду оставаться в тени, рядом с тобой, оберегая тебя, даже если это будет причинять мне боль. Чувства не вечны, а у людей они бывают ещё и очень изменчивы. Ты постоянно говоришь мне о чувствах, а я не могу ответить тебе тем же, ведь для меня это не просто слова. Практически клятва магического договора, а не холодная передача информации, пустое выражение ситуативных чувств…       Альд вдруг резко толкнул меня, опрокидывая спиной на подушки.       — Если не скажешь, я буду мучать тебя!       Счастливо улыбаясь, он растопырил пальцы, демонстрируя своё намерения меня защекотать. Я дождался когда он достаточно наклонится в попытке притронуться к моим рёбрам и быстро вскинувшись, схватил его за ухо, чувствительно дёрнув, и быстро перекатился на другую сторону кровати, не дав себя зажать.       — Ах так! Ну держись! — мстительно облизнулся Альд и кинулся меня ловить.       Наши догонялки по кровати и попытки связать друг друга одеялом прервало вылетевшее облако пуха и перьев из лопнувшей подушки, которой я приложил Альда.       — Представляешь, что подумают о нас Рауд, который будет приводить завтра эту спальню в порядок, — задумчиво протянул я вытягивая из волос очередное пёрышко.       Альд, вытряхивающий перья из одеяла, расхохотался и бросив своё занятие подсел ко мне и резко опрокинул меня на спину, всё же присваивая себе победу в шуточном поединке.  А мне было слишком смешно видеть его с перьям в волосах, чтобы дать отпор. Да и несмотря на постепенное восстановление организма, я всё ещё не обладаю достаточной выносливостью, чтобы долго выносить физические нагрузки и легко устаю. Меч поднять мне пока не по силам, зато Альд взялся учить меня метать ножи. Получалось пока средненько, но даже такой результат уже не плох.       — Кёльс, ты удивительный. Я раньше не встречал никого подобного тебе. Я и сейчас готов отдать всё, что у меня есть, лишь бы ты оставался рядом. Поэтому я очень хочу объединить вышивку поясов, чтобы даже на Серой Дороге я мог найти тебя.       Альд, разгорячённый и взбудораженный нашей спонтанной и незатейливой игрой, навис надо мной, упираясь руками в кровать. Это больше не пугало, не заставляло вжиматься в матрас в ожидании боли или удара. Мой разум постепенно исцелялся, пусть и крайне медленно. Приступы паники ещё случались, но Альд с удивительным упорством вытягивал меня из моих кошмаров. Несмотря на то, что мы не всегда понимаем друг друга, у нас случаются споры и разногласия, но они никогда не доходят до серьёзных конфликтов. С Альдом мне удивительно хорошо.       — Кёлльсван, я люблю тебя, — выдохнул мне в губы молодой император.       Несмотря на то, что наши отношения вызывают осуждение у большинства лордов, и зубной скрежет у жрецов храма, я уже не могу от них отказаться. Дело не в выгоде быть бессменным фаворитом императора, оставаясь его любовником. Не в деньгах и власти. Я просто не могу оттолкнуть Альда, причиняя этим боль и себе, и ему в угоду правилам и чужому мнению. Поэтому, как часто говорит Альд, пусть все они катится в бездну!       — Я тоже тебя люблю, — впервые осознанно признался я вслух, и сразу притянул к себе Альда, горячо целуя, чтобы он не успел испортить момент, прокомментировав услышанное.       Даже если его чувства не долговечны, мы пока не можем обойтись друг без друга. В Империи ещё много проблем требующих внимания молодого императора. Огненное Царство проявляет подозрительную военную активность, с восточными кочевниками нет мирного договора, но я уверен, что если подойти разумно, все эти проблемы удастся решить. Пусть Альд сияет как солнечный свет, вдохновляя речами людей, привлекая харизмой и обаянием. Я стану его тенью, силой стоящей за спиной, и тем, кто не даст ему споткнуться по дороге к его величию.