A. I.

Сейджуро шёл следом за мальчиком-роботом и наблюдал за тем, как тот взглядом старался отыскать своих родителей. Белые длинные извилистые коридоры вмещали довольно большое количество людей, а потому Тецуя присматривался ко всем, стараясь узнать своего отца и свою мать среди остальных, он полагал: стоит ему только посмотреть на них, как он сразу же их узнает, но все его попытки оказались тщетными. Сейджуро это не могло удивить, ведь, по сути, у робота ещё не была сформирована память о своей семье, мальчик никогда не встречал этих людей, и у него не было воспоминаний умершего Тецуи. Так было нужно для предстоящего эксперимента, робот должен был научиться всему самостоятельно, но так как на поиск ушло бы слишком большое количество времени, Сейджуро решил вмешаться в процесс и тоже осмотрелся. Он сразу узнал богатую чету, которая спокойно стояла недалеко от лифта, о чём-то говоря друг с другом и не делая особых попыток приблизиться к роботу. Сейджуро положил ладонь Тецуе на плечо, присел на одно колено и шепнул ему на ухо: — А вот и они. Узнаёшь? Тецуя неловко дёрнул плечами и ещё раз вгляделся в стоящих людей. Он хотел их узнать, но не получалось. Тогда мальчик сделал шаг вперёд, затем ещё один, и ещё, перешёл на бег, и наконец-то приблизился к людям, которые в ответ сделали жест приветствия. Специалист невольно улыбнулся, а затем застыл, рассматривая создавшуюся картину. — Ты им не рассказал самое главное, — на плечо Сейджуро опустился его ассистент. — Не думаю, что они будут готовы взять на себя такую ответственность. — Это тоже часть эксперимента, мы тестируем не только машину, — Акаши довольно быстро поднялся с колена и последовал за роботом. — Знаешь, иногда мне действительно интересно, смогут ли они принять такое решение. Господин и госпожа Куроко обсудили пару вещей с Акаши, задали ему несколько вопросов, получили на них приемлемые ответы, а затем матери Тецуи достался конверт, в котором находились ключ и инструкция на тот случай, если владельцы не будут довольны выполненной работой и захотят большего. На этом они разошлись, и Тецуя вместе со своими новыми родителями отправился в огромный дом, находившийся в уединённом месте, окруженном высокими зелёными деревьями. Новая семья встретила мальчика с определённой долей отчуждённости, хоть и довольно тепло. Отец Тецуи, господин Куроко Нобу, отнёсся к появлению робота в своём доме спокойно, он знал, что перед ним предстал не его умерший сын, а всего лишь идеально выполненная имитация, а потому даже не стал искать повод, чтобы заменить куклой настоящего Тецую. Он сделал этот заказ только ради своей жены, которая на тот момент находилась в очень тяжёлом психологическом состоянии. Мать мальчика, госпожа Куроко Мегуми, отнеслась к встрече более эмоционально: она с трудом сдержала слёзы, но обнять робота всё же не решилась. Сердце женщины пару раз сильно сжалось, а затем забилось так тихо, что его не стало слышно. Заказ выполнялся по большей части из-за Мегуми, так как именно она так и не смогла отпустить погибшего сына. Теперь её мучила совесть, и женщина не знала, что ей следовало делать, что выбирать. Внешне Тецуя стопроцентно напоминал её сына, даже поведение было схожим, единственное, что не давало ей покоя — так это правда. Она знала, что перед ней был робот, и это не позволяло женщине быть более открытой. — Тецуя, ты уже дома, — Мегуми произнесла это скованно. — С возвращением. Видишь, даже сам дом ждал тебя… Мальчик огляделся, стараясь уловить все детали нового прекрасного места. Что-то подсказало ему, что он уже был здесь, и Тецуя поспешил улыбнуться в ответ на предложение матери. Тогда он ещё не знал, что он испытывал, смотря на неё, он не понимал, что их связывало. Хоть мальчик и был идеален снаружи, но всё же странности в его поведении были заметны с самого начала. Тецуя часто вёл себя неуместно, а через какое-то время, тот факт, что в доме господина Куроко появился именно робот, стал настолько прозрачным, что чете стало неловко даже сказать об этом друг другу, хотя оба всё прекрасно понимали, и осознавали даже то, что второй так же всё понимает. Тецуя был запрограммирован на детское поведение, но поведение это было больше механическим, нежели спонтанным. Хоть мальчик был любопытным и ему нравилось изучать то, что его окружало, он не испытывал никаких глубоких привязок к окружающим его явлениям и людям. Он жил внутри себя, в собственном мире, плотно отделённом от внешнего мира невидимой границей, и даже новая мать мальчика не могла до него дотянуться. Он был машиной. Женщина изо всех сил старалась не показывать всей эмоциональной тяжести, которая легла на её плечи, но всё безошибочно считывалось по её усталому и измученному лицу. Она с непониманием и отчаянием смотрела на робота, который улыбался ей в ответ. Эта улыбка казалась Мегуми неживой, искусственной, отчего её сердце начинало болеть, и она понимала, что долго всего этого ей не выдержать. Иногда ей хотелось стать похожей на своего мужа, не принимать всё так близко к сердцу, относиться к новому сыну проще, лишь иногда задаваясь вопросом «а мой ли это сын?», но она не могла. Всё же женщина обладала материнским сердцем, которое было готово поверить в любой обман и принять этого робота, как родного сына. Мысль ещё формировалась в её голове, Мегуми ещё не знала, на что пойдёт, но её сердце уже было открыто и ждало того момента, когда своё настоящее желание наконец-то осознает и сама женщина. И такой момент однажды наступил. Это было утро понедельника, Мегуми в спешке приготовила завтрак для любимого мужа, поцеловала его на прощание, а затем проводила, помахав из окна рукой его удаляющемуся автомобилю. Она помнила, что Нобу вернётся поздно вечером, а потому решила без замедления приступить к уборке дома. Женщина начала с кухни. Так как она убиралась часто, то это не было сложно и это не занимало много времени. Вначале женщине казалось, что день проходил так же, как обычно, пока она не заметила Тецую. Мальчик вырос, словно неоткуда, и начал стоять: стоять и смотреть, наблюдать за всем, что она делала. Женщину это вначале сильно напрягло, и она попробовала отправить его к нему в комнату, поиграть, а когда это не сработало, поручила ему помогать себе, и Тецуя начал помогать. Раньше её сын никогда так не поступал, и внутри Мегуми почувствовала какое-то тепло. Вряд ли женщина смогла объяснить хотя бы самой себе, что с ней произошло в тот момент, но она вдруг поняла, вдруг осознала, что этот робот может стать её сыном, её любимым ребёнком, и она решилась на безумие. Возможно, если бы её сейчас кто-нибудь остановил, у Мегуми появилось время на то, чтобы обдумать свои намерения, возможно она даже испугалась бы, но её никто не остановил, а потому женщина быстро зашагала в свою комнату, отодвинула верхнюю дверцу невысокой тумбочки и достала конверт, оставленный ей Акаши. — Надеюсь, что Вы понимаете все последствия и всю ответственность, которые ложатся на Вас как на человека после активации данной программы? Процесс нельзя будет обратить, чувства робота не смогут быть переписаны и он никогда не сможет вас забыть. Это ответственный выбор, — Сейджуро протянул конверт в руки женщины. — Так что… я Вас прошу всё хорошенько обдумать, прежде чем Вы примете такое решение. Тогда она была напугана предстоящей ответственностью, но теперь в её груди возникло чувство радости, чувство надежды, теперь ей казалось, что она делает всё верно, и она совсем не задумывалась над тем, как быстро человеку свойственно менять принятые собой решения, как человеку быстро надоедает то, что всегда расположено к нему благосклонно. Она не думала о последствиях, она лишь ещё раз хотела увидеть своего умершего сына, хотела услышать его смех и почувствовать его любовь. — Мам? — Тецуя показался в дверном проёме. — Что ты делаешь? — Я? — женщина немного замялась. — Ничего, — она оглянулась, задумалась, а затем протянула свою руку мальчику. — Подойди сюда. Робот не спеша направился к женщине и остановился прямо возле её руки. — Мам? — Всё хорошо, — женщина обняла его голубую макушку своей рукой, а затем прижала робота ближе к себе. — Закрой глаза и не подглядывай. Хорошо? — Хорошо, — он одобрительно качнул головой и честно закрыл оба глаза. — Когда я смогу их открыть? — Я скажу, хорошо? Он кивнул, и Мегуми сжала его ладонь в своей ладони, а затем принялась открывать конверт. Внутри оказался ключ и тонкий прозрачный лист с напечатанной на нём инструкцией. Инструкция была написана для того случая, когда человек решался на то, чтобы простроить связь с роботом. Суть была проста: человек, читающий определённые слова, создавал для робота особую привязку, что-то вроде любви. Эта любовь была направлена на того человека, который читал написанные слова. Можно сказать, что эта любовь всецело доставалась одному человеку, а робот привязывался к этому одному человеку раз и навсегда. Но однажды запустив процесс его уже невозможно было повернуть обратно, потому даже на инструкции было добавлено предупреждение о том, что данное решение должно быть хорошо обдуманным. Мегуми подвела ладонь к подзатыльнику мальчика и незаметно для него отодвинула защитную крышку. Рядом с кнопкой включения оказалась небольшая панель, считывающая информацию. Женщина поднесла ключ к этой панели, и робот перешёл в режим, специально предусмотренный для дальнейшего его программирования на создание привязки к человеку. Тецуя всё ещё находился в сознании, для него словно ничего не изменилось, не смотря на то, что процессор активировал небольшую программу. Мегуми посмотрела на прозрачный лист: — Тецуя, можешь открывать глаза. Я буду произносить слова, которые совершенно ничего не значат. Это такая игра. Ты должен будешь смотреть прямо на меня, слушать, что я говорю и не отвлекаться. Справишься? Тецуя повернул голову так, чтобы глаза человека и робота смотрели друг на друга, а затем медленно поднял веки: — Справлюсь. — Хорошо. Тогда слушай и не перебивай, пожалуйста. Мегуми ещё раз посмотрела на лист, затем на робота и начала читать по порядку: — Море. Децибел. Дельфин. Источник… Мальчик слегка улыбнулся, и Мегуми вновь посмотрела на прозрачный лист: — Листья. Мел… Мегуми. На этом слове она немного замялась, но подумав немного всё же продолжила: — Тецуя. Мегуми… Мальчик застыл, замялся, а затем медленно протянул обе руки к женщине и постарался её обнять. — Мам… я люблю тебя. На глазах у Мегуми появились слёзы радости, и она обняла робота в ответ. Пальцы женщины крепко сжали голубые волосы, и она прижала его очень близко к себе. Ей хотелось улыбаться, но вместо этого по её лицу катились слёзы, слёзы радости. — Не плачь, мама… — Всё хорошо. Это от счастья. Он постарался улыбнуться, хоть и продолжал внутренне за неё переживать, а она крепко сжала его в своих объятиях, и они долго так сидели, прислонившись друг к другу. Мегуми чувствовала любовь мальчика, она знала, что он был машиной, но она не могла отличить его от настоящего человека. Он казался ей абсолютно живым, она видела в нём своего погибшего сына. После активации программы проецирования любви мальчик полностью изменился, он старался во всём угодить Мегуми, что страшно её радовало. Она не чаяла в нём души, она видела в нём ребёнка, хотела о нём заботиться и защищать его. — Мам, ты же будешь жить вечно? — голубые глаза с грустью посмотрели на женщину. — К сожалению, люди не живут вечно. — Но, может быть, ты будешь исключением? На этом предложении Мегуми улыбнулась, а затем с какой-то грустью и небольшим смехом, скорее походившим на смех отчаявшегося, добавила: — Никакое я не исключение. Однажды я тоже умру. Как и все остальные… — Я буду скучать по тебе, — произнёс робот, кладя голову ей на колени. — Не стоит так за меня переживать… Тогда женщина ещё не поняла, не осознала глубокий смысл, заложенный в словах мальчика. Она не вдумалась в его слова так, как могла это сделать. Она поступила так, как привыкли поступать люди, но она не делала это специально, просто она привыкла так жить. Привыкла так же, как привыкли и многие другие.