Тринадцатый способ
20 сентября 2022 г., 21:20
Иккинг возвращается в университет раньше, чем Астрид. Поскольку он не брал Беззубика домой к родителям, а оставить кота на долго одного он не мог, то ему пришлось попросить соседей, чтобы те присматривали за котом время от времени.
— Он будет очень скучать по мне, — настаивал Иккинг перед отъездом, — я не могу оставить его одного.
— Его накормят и за ним присмотрят, — напомнила ему Астрид, — Беззубик может жить и без тебя, ты же знаешь.
Глаза Иккинга сузились: — Я не доверяю соседям. Они его не понимают.
Астрид покачала головой и решила перестать спорить с парнем. Потому что, когда дело касалось Беззубика, переспорить Иккинга становилось невозможно. Более ранний отъезд Иккинга мало что поменял, ведь они по прежнему разговаривали почти каждый день.
— Ладно, хочешь знать, чем я буду заниматься сегодня вечером?! — выкрикивает в трубку Иккинг.
Они разговаривали по видеосвязи, в то время как Астрид лежала на своей детской, одноместной кровати. Она не осознавала, как сильно ей нравилось спать на большой, двухместной кровати, пока не вернулась домой. Девушка сжимает телефон пальцами, пытаясь подавить смешок.
— Этот маленький засранец, — кричит Иккинг, размахивая телефоном и направляя камеру на Беззубика, — решил обосрать мой пол. Он нагадил по всему гребаному полу.
Астрид прижимает руку ко рту, стараясь удержаться от смеха, но её глаза непроизвольно прищуривается, когда она давит один из смешков.
Что-то в ругани Иккинга всегда веселило Астрид. Обычно он не склонен к ненормативной лексике — в отличие от нее; она ругается, как сапожник, — но время от времени он позволяет себе сорваться.
— Ты счастлив? Ты, бляха, счастлив? — кричит он на кота, смотря на того сверху вниз.
Беззубик кажется беззаботным, он сидит и облизывает лапу с совершенно равнодушной мордой.
Иккинг испускает долгий, драматический выдох: — Нет. Конечно, ты не счастлив. Тебе, нахрен, все равно! — он вскидывает руки в воздух, чуть ли не роняя при этом свой телефон, — Итак, я, наконец, дома, провожу свой вечер, дезинфицируя эти гребаные полы, потому что, очевидно, ты не знаешь, что такое сраный туалет для кошек!
Астрид сворачивается калачиком. Она закрывает лицо рукой, стараясь удержаться от рвущегося наружу смеха. Но не смотря на все старания, слезы смеха текут по щекам. Это бесполезно. Она убирает руку от лица, запрокидывает голову, издает один из тех странных смешков, которые ненавидит и которые скорее напоминают хрип умирающего животного. Астрид брызжет слюной от смеха и пытается унять дрожь в плечах, но не может остановиться и снова начинает смеяться.
— О, я понимаю, от тебя мне тоже не дождаться никакого сочувствия, — констатирует Иккинг. Он повернул телефон, и она снова видит его лицо, и возмущенное выражение, которое заставляет её смеяться еще сильнее.
Как только она, наконец, берет себя в руки, то вытирает слезы с глаз и видит, что Иккинг улыбается ей в камеру телефона.
— Мне нравится твой смех, — говорит он.
— Я смеюсь как умирающий тюлень.
— Да, но мне это нравится.
А потом Астрид снова смеется.
