Чёрная кровь

      Мелкие камушки больно впивались в кожу, а не в меру высокие волны ударялись чуть ниже колен. Говорят, что лето самое спокойное время на Кипре, но, видимо, к диким пляжам это вовсе не относилось. Крики туристов и чаек, шипение морской пены и шелест ветра создавали адскую какофонию из звуков и почему-то совсем не умиротворяли. Хотя казалось, что место, где по легенде Афродита вышла на берег, должно вызвать во мне чуть больше эмоций. Чуть больше моего «ничего».       — Хей, Элен! — голос моего кузена, точнее уже брата, бьет по ушам. Райан, сколько себя помню, всегда был таким. Веселый, слишком шумный, да и вообще душа компании. На таких обычно посмотришь и скажешь: «Дурак дураком, а люди к нему все равно тянутся.» Мой брат дураком не был, но и гениальным умом тоже не был одарен. Такой же как и все. Абсолютно нормальный человек. — Улыбнись для разнообразия, тут так красиво! А воздух какой! Чувствуешь?       — Я чувствую, как тут воняет рыбой и тиной.       — Не будь такой занудой! — парень намеренно тянет гласные, наверняка пытаясь вывести меня из состояния шаткого спокойствия. — Мы скоро поедем в твой Акрополис.       — Курион, — почти беззлобно поправляю брата, и даже перестаю обращать внимание на соленые брызги от разбивающихся о мои ноги волн. Блондин ещё что-то говорит, но я уже перестаю обращать на него внимание. Пытаться успокоить Райана дело изначально гиблое. Так зачем тратить время и силы на то, что заранее не принесет никаких результатов?       Мы всего несколько дней на Кипре, но я все еще не устала. Это единственное место за последние несколько лет, где мне хочется остаться. В родной Америке мне совсем не комфортно. И если там меня ничего не держит, то здесь есть что-то притягательное и таинственное. Все эти древние развалины пробуждают во мне хоть какой-то интерес к происходящему. В любых других обстоятельствах, я вовсе не обращаю внимание на окружающее меня пространство. Райан и Эшли, моя тетя и опекун, говорят, что это должно пройти со временем. Но я это не сильно то верю; я и раньше не славилась активностью, а сейчас стала совсем безразличной почти ко всему. Хотя раньше я очень любила петь, но за последние несколько лет страсть к занятию вокалом угасла, а на замену ей, пришла любовь к античному искусству. А пришла ли? Наверное, она была со мной с самого рождения. Просто раньше я этого не замечала.       Любовь к живописи и архитектуре я заметила за собой после недели в Париже позапрошлым летом. Тогда я чуть не закатила истерику, когда меня пытались забрать в отель во время обследования собора. Про посещение Лувра, наверное, говорить не стоит. Для моей мамы это было настоящим потрясением, ведь до этого я никогда не увлеклась чём-то подобным. Потом были Флоренция и Рим. Боже, как я скучаю по амфитеатру и узеньким улочкам. А тот волшебный собор во Флоренции, так хочется увидеть его ещё раз. Это были мои последние нормальные и счастливые каникулы. В сентябре прошлого года умерла моя мама. Ее сбила машина прямо перед воротами нашего дома. А папа погиб, когда мне было лет пять, он был наёмником в частной военной компании и не вернулся из очередной горячей точки. Сейчас моим опекуном является старшая сестра мамы, как я уже говорила, ее зовут Эшли. Пускай она очень старается, но я не могу назвать ее «мама», тем более, у неё есть сын, который ей куда важнее меня.       Несколько минут стою в воде, но моему спутнику надоедает это и он, схватив меня за руку, вытаскивает меня на берег. Ходить босыми ногами по горячим и острым камням не самое приятное занятие. Но Райану на это совсем наплевать. Он только фыркает на мои ругательства в его адрес и чисто из вредности ещё несколько секунд не отдаёт мне мои вьетнамки. Какой у меня проблемный родственник. Наверное, он тоже самое думает обо мне.       В автобусе я с чистой совестью засыпаю. Пейзажи за окном меня не сильно впечатляют. Маленькие деревни, поля, горы, иногда попадаются руины, но осмотреть мне их не суждено и по этому их существование не приносит никакого морального удовлетворения. А вот сон после почти трёх часов путешествия по всем полковническим местам мне не повредит. Это Райан верит в бога и прочую религиозную ересь, а вот я чистой воды атеист, да и вообще придерживаюсь биологической теории происхождения человека. Может по этому нам с ним тяжело найти общий язык? Мы как небо и земля, хотя черты лица у нас схожи и глаза одного цвета, серо-голубого. Только у меня волосы тёмные, а Райан чистый блондин.       — Вставай, мы почти приехали. — парень толкает меня в плечо, и стоит мне открыть глаза, как вместо привычной скалистой местности с редкими колючими кустами, за окном открылся вид на залив Эпископи. А значит брат не обманул, мы и правда уже совсем близко к моей мечте, которая скоро превратиться в реальность. — У тебя глаза блестят. Аж противно.       Зато вот у Райана энтузиазма заметно поубавилось. Он ненавидит развалины и предпочитает реконструированные здания. Вроде тех самых христианских храмов и соборов, которые мне сегодня пришлось лицезреть вместе с ним. Даже если ему не нравится, мне как-то все равно. Эшли отправила нас сюда, потому что хотела, чтобы мы отдохнули. Я перед новым учебным годом в школе, а брат перед новым семестром в университете. Мне шестнадцать, через семь месяцев будут семнадцать, а вот Райану только-только стукнуло двадцать. И, возможно, это одна из причин, почему мы не можем найти общий язык. Всего три года разницы, но иногда такое ощущение, что между нами пропасть. Настолько большая и глубокая, что даже дна этой пропасти увидеть нереально. Как будто мы из разных миров, которые априори не могут пересекаться, но по нелепой случайности должны пытаться соединиться.       Гид увёл толпу туристов, в которой был и мой скучающий брат, под навес, защищаю место раскопок от непогоды. Я же, чуть отбилась от общей массы и решила обследовать все сама. Гид говорил так громко, что находясь даже в нескольких метрах от него, я прекрасно слышала его голос. Вот сейчас он рассказывает, что при раскопках были найдены термы, а это свидетельствует о том, что на Кипре когда-то жили римляне.       — Этот гид некомпетентен. — а я и не заметила этого мужчину, была уверена, что стою около условного входа под деревянный навес совсем одна.       — И почему же?       — Он совсем забыл упомянуть, что город основан не греками, а микенами. В сущности это почти одно и тоже, но согласитесь, вводить людей в заблуждение не стоит. — я наконец-то поднимаю глаза на мужчину. Он достаточно высокий, черты лица до невозможности правильные, а глаза темно-карие, почти чёрные. Он выглядит весьма молодо, так что больше тридцати я бы ему не дала. Но быть может, он просто хорошо сохранился, раз небезосновательно придирается к словам немолодого гида.       — Вы археолог? — наверное, этот мужчина из тех, кто умеет расположить к себе только одним своим видом. Он не кажется мне каким-то подозрительным или опасным, но именно это и напрягает.       — Нет, что Вы! — мужчина говорит не громко, чуть посмеивается, но это не выглядит как-то по-дурацки. Можно сказать, что это весьма уместно. — Я такой же сторонний наблюдатель.       — Вот как. — что-то внутри мне сигналит об опасности. Я не знаю, как описать это чувство, когда всем телом чувствуешь необходимость сбежать. — Прошу меня простить, мне нужно вернутся к группе, мой брат наверное меня потерял.       — Конечно-конечно, не смею Вас задерживать! — и стиль речи у него странный какой-то. Излишне вежливый, как будто он застрял в веке эдак девятнадцатом.       Райан, как и ожидалась, моего отсутствия даже не заметил. Он с такой кислой миной смотрел на мозаичный пол одной из купален, что на несколько мгновений стало его жалко. Но потом я вспоминаю, как таскалась с ним по храмам и жалость тут же улетучивается. Квиты.       Территория раскопок по-настоящему огромна, но не смотря на это, наш гид придерживается стандартного маршрута и до амфитеатра мы доходим всего за тридцать минут. А ведь так хотелось обследовать все, до чего руки и глаза дотянутся, но мой брат этого не переживёт и будет ходить рядом и нудить. И как бы мне не хотелось все тут осмотреть, времени на это нет. К сожалению. Все что я могу, так это лишь представить, как пару тысячелетий назад жители города приходили сюда вечером. Наслаждались игрой актёров и смотрели на уходящее за горизонт солнце. В этом есть что-то такое чарующее. И иногда так хочется заглянуть за вуаль времени и узнать, верны ли догадки или же всё было несколько иначе. Печально, что мои мечты, так и останутся лишь мечтами.       — Наконец-то в номер! — на лице блондина появляется довольная улыбка, так и хочется дать ему кусочек лимона, чтобы хоть что-то испортило его настроение. Не хочется признавать, но и я хочу вернутся в отель. Тут просто невероятно влажно и жарко. Настолько, что это обжигающее марево можно почувствовать всей кожей; увидеть, как плавится земля под ногами. Горячий и тягучий, как мёд, воздух заставляет плавится абсолютно все в тебе: кожу, все нутро, а главное, мозг.       — Райан, ты самый настоящий лентяй. — брат в ответ фыркает, но пропускает меня к окну. Сколько раз он это слышал от меня? Неизвестно. Так много, даже считать нет смысла. Мы живем в одном доме, знаем друг друга фактически с рождения, а сейчас делим один номер на двоих. Ну разве есть смысл считать?       — Уж извини, какой есть. — и сколько бы раз он это не слышал, все равно огрызнётся в ответ. Что же, Райан за словом в карман не полезет. Такому и палец в рот не клади, а то руку по локоть откусит.       Когда мы возвращаемся в отель, солнце ещё прилично греет. Брат, ничего не говоря, падает на кровать и почти сразу засыпает. Он, в отличии от меня, на отдыхе ведёт ночной образ жизни. И пускай мы делим один номер на двоих, видимся мы с ним не так уж и часто. Он почти все время зависает в клубах, я на море или в старом городе. Вот и сейчас, когда Райан спит, я предпочитаю взять полотенце и уйти к бассейну. Потому что на море за сегодня я успела насмотреться. А ещё на кучу всего, что я не особо жалую. Если бы Эшли поехала с нами, то мы с ней, вероятнее всего, постоянно ездили на экскурсии. Однако на данный момент мой временный опекун Райан, и я не могу никуда поехать без него. Потому что Райан — эгоистичная и ленивая зараза.       Около бассейна было не так уж и много нарда. Один несчастный швед, живет в номере напротив, сжигает спину по ту сторону искусственного водоёма. А вот пара пожилых немцев разговаривают, оперевшись на бортик бассейна локтями. Шезлонг рядом со мной занял неизвестный мне парень, но я не заостряю на этом внимание. Может показаться, что меня интересует все происходящее вокруг, но это лишь мираж. На самом деле мне все равно, я просто анализирую и запоминаю происходящие вокруг; помогает не замкнутся в себе окончательно.       Проходит не так много времени, но я начинаю чувствовать взгляд на себе. От него хочется спрятаться, потому что под ним я почувствовала себя абсолютно обнаженной, беззащитной и беспомощной. Но стоит мне рывком принять сидячее положение, как омерзительное чувство исчезает, да и вокруг никого нет. Что это было? Как будто сам Дьявол смотрел на меня. Показалось? Может быть я задремала и мне это приснилось? Наверное так оно и есть. Ведь вокруг никого уже нет, а солнце медленно катится за горизонт и, как будто играючи, бросает последние лучи на землю.       Тревожное чувство меня так и не покидает. Оно вьется в груди как клубок змей. Раздражает нежную плоть своей склизкой чешуёй и впивается в неё же острыми клыками. Такое бывает, когда шестое чувство — если оно, конечно, существует? — буквально вопит об опасности, поджидающей за каждым углом. Её, опасность, можно почувствовать всей кожей, как будто тебя закрыли в стеклянном лабиринте и куда не глянь, все равно увидишь одно и тоже. Это напрягает, хочется сбежать куда-нибудь, где не будет этого снедающего изнутри чувства страха. Даже людей за территорией отеля не слышно, как в каком-то дурацком вакууме.       — Ты в порядке? — в всегда пустом холле сталкиваюсь со странным парнем. Он одет в достаточно плотную черную одежду, хотя на улице до невозможности жарко, и темные очки. Пугаюсь и отскакиваю в сторону. Он появился буквально из воздуха. — Выглядишь напуганной.       — Все хорошо. — я не знаю кто это, но его присутствие напрягает. Хочется уже наконец-то попасть в номер, где будет хоть капельку безопасней. Но странный человек не отступает; его взгляд почти осязаем, хоть и не виден из-за темных линз очков. Своим телом он загораживает единственный путь отступления — дверь лифта. — Может дадите пройти?       — ЭЛЕН!       Появление Райана успокаивает. Какая никакая, а защита. Он стремительным шагом пересекает холл по диагонали и останавливается чуть впереди. И кажется пытается закрыть меня своим телом.       — Какие-то проблемы?       — Мне просто показалось, что девушка потерялась. — парень напротив пожимает плечами и вскидывает руки в примирительном жесте. — Не кипятись парень.       Райан издает какой-то странный звук, что-то между рыком и шипением, теперь и вовсе загораживает мне весь обзор своей широкой спиной. Странный незнакомец лишь фыркает в ответ, но мне кажется это было что-то похожее на звук, который издал мой брат. Почему это все превращается в какой-то цирк?       — Забирай своего дружка и проваливайте. — какого «дружка»? Они знакомы? Что тут вообще происходит? — Кто тебя прислал?       — Ты задаешь слишком много вопросов мальчик. — мальчик? Даже на вид мой брат на год другой старше. — Да и у меня не было приказа с тобой драться, так что можешь не скалится.       — Кто тебя прислал?       Я не могу и слова сказать. Мне по-настоящему страшно. От непонимания кружится голова и сжимаются легкие. Я не так глупа, чтобы лезть в разборки Райана и этого странного человека. Потому что третьей стороне всегда достается больше всех. Если это действительно что-то серьёзное и важное, брат мне все расскажет.       — Черная Саламандра.       Когда Райан был моего возраста, он связался с плохой компанией. Эшли совсем недавно рассказала мне это, да и то, с большой неохотой. Уличные драки, алкоголь, наркотики и прочая не самая приятная часть жизни в большом городе. Как он вылез из этого чёрного омута до сих пор не известно. Но что-то мне подсказывает, что не такое уж и далекое прошлое совсем не хочет его отпускать. Идёт по пятам, как какая-то кошка. Да только не кошка это вовсе, а бубонная чума. «Чёрная Саламандра» — звучит весьма грозно. Быть может это прозвище одного из тех, с кем Райан тогда связался. И если это так, то мы попали в самый эпицентр бури.       — Где он сейчас? — голос брата чуть подрагивает от напряжения и волнения. Возможно он напуган, но в это верить совсем не хочется. Хочется верить, что все хорошо и какие-то странные люди не преследуют брата и меня в комплекте к нему.       — Не знаю. — парень, судя по голосу, ухмыляется или что-то вроде того. — Он уже нашёл, что искал. Ты не сможешь это защитить.       — Проваливай пока цел. — Райан шипит, как какая-то кобра, сжимает руки в кулаки и наверное смотрит своими злющими голубыми глазами на этого странного человека.       — Иду-иду. — парень приседает в шуточном реверансе и снова смотрит на меня. Но мне уже не так страшно. Этот парень точно мне ничего не сделает, хотя бы потому что Райан этого не позволит. — До встречи, девочка.       — Гори в Аду. — слетает с языка быстрее, чем я успела подумать. Хотя думаю, Ад — самое меньше наказание для этого странного парня.       — Пошли. — парень хватает меня чуть выше локтя и тащит к дверям лифта. Та открывается с негромким писком и стоит попасть в закрытое пространство, как мне наконец-то удаётся увидеть лицо брата. И то, что челюсти плотно сжатые, а на виске пульсирует вена, начинает говорить само за себя. Райан не то что зол, а он в бешенстве. И этого пугает похлеще доставаний того человека.       — Кто такая, эта Чёрная Саламандра?       — Чудовище. — и теперь в голосе брата есть то, чего раньше он не показывал. Это страх. Нет, даже не так, скорее это трепет граничащий с ужасом. — Он — Само Зло.       — И что нам делать? — какой глупый вопрос.       — Ничего. От него нельзя убежать и его нельзя обмануть. — на нужном нам этаже лифт издаёт не громкий звон и открывает свои двери. — Нам остаётся только ждать.       В его словах есть смысл. Но мне все ещё не понятно, почему от этого человека нельзя сбежать. Неужели у него все куплено и именно поэтому побег заранее невозможен? Тот человек сказал, что Саламандра что-то нашёл и это «что-то» Райан защитить не сможет. Во что брат меня опять втянул?       — Прежде чем мы столкнёмся с Ним, ты должна кое-что знать. — тихо говорит парень, когда дверь номера за мной закрылась. — Тебя это скорее всего шокирует, так что лучше сядь.       Чуть заторможенно киваю и опускаюсь в кресло, что стоит около окна.       — Во-первых, я не человек. — буквально чувствую, как мои глаза расширяются, а рот открывается. Что прости? А кто? Терминатор жидкокристаллический? — И не начинай язвить у себя в голове. Я вампир. — видимо в доказательство своих слов он каким-то невообразимым образом приподнимает верхнюю губу и, о Боги, показывает самые настоящие клыки и натурально шипит. — Во-вторых, Саламандра тоже.       — Подожди! — в ушах что-то звенит. Все мои устои ломаются со стремительной скоростью. И я не понимаю, почему все так обернулось. Мне не плохо жилось со знанием того, что Райан такой же человек. — Причем тут я?       — Дослушай. — серьезный и спокойный тон никак не подходит ему. И меня это пугает больше всего. Осознание того, что Райан точно так же боится и пытается скрыть напряжение за маской спокойствия, набатом бьет по ушам. — Саламандра самый древний из ныне живущих вампиров. Никто точно не знает сколько ему лет, но по самым скромным подсчётам ему за три тысячи лет. — от такого огромного числа голова идёт кругом. Подумать только, три тысячи лет. В это время ещё даже Греция не стала такой, какой все ее знают сейчас. Древний Курион, который мы сегодня посетили, был основан в двенадцатом веке до нашей эры. Просто немыслимо, что этот «человек» видел как строились и разрушались великие цивилизации. — И его приспешники нацелились на тебя, а значит, его цель именно ты.       — Что? Почему я? — мир сошёл с привычной оси, а мои мозг и здравый смысл уже собрали вещи и, помахав мне белым платочком, ушли в закат.       — Я не знаю всех тонкостей. — вампир все это время сидел передо мной на корточках, но теперь он сел на пол и привалился спиной к каркасу кровати. — Я слышал, что пару тысячелетий назад, Саламандра прогневал древнюю ведьму и так наложила на него проклятие. А поскольку почти девяносто процентов заклинаний ведьм творятся на крови и обычные люди это чудовище не интересуют, то дела плохи.       — Райан, мне страшно. — честно признаюсь я и даже не удивляюсь, когда получаю почти такой же, как и у меня, взгляд в ответ.       — Мне тоже.

***

      Перед смертью не надышишься. Два часа идут так медленно, что удушиться хочется, лишь бы все это прекратилось. Страх липкими щупальцами окутывает сердце, а неприятные мурашки бегают вдоль позвонка. Ожидание неизвестности пугает. Мы даже не знаем придёт этот вампир сегодня, может быть завтра или через десять лет. Для него десять лет, наверное, не такой уж и большой срок, раз он живет не одно столетие. И даже если ему ровно три тысячи лет, это все равно пугает. Он век за веком смотрел, как вокруг мир меняется, как люди рождаются и умирают. Пережил десятки войн и революций. И я не знаю, что может быть хуже такой участи.       — Не жалей его. — после молчания в несколько часов голос брата немного хрипит. — Поверь, он последний кого нужно жалеть.       — Вампиры мысли читать умеют?       — Не многие. — голос у блондина уставший. Как будто он смертник, чья участь уже предрешена. — Это своего рода бонус. Очень редкий бонус. Такой же редкий, как управление элементом.       — Элементом?       — Да. У большинства вампиров есть свой дар. У кого-то это управление звуком, исцеление или создание взрывов, в общем вариантов много. Но иногда встречаются по-настоявшему редкие и сильные дары. Обычно это управление одной из трех стихий: огонь, вода или воздух. Элементаль земли не так силен. Ещё одна очень сильная способность: управление временем. Пожалуй, ее можно поставить даже выше элементов. — он говорит уверенно и со знанием дела. Это настораживает. Он управляет элементом? А Саламандра? Или его способность только чтение мыслей? — Нет, не только. Я — ветер. Правда, в своё время я это скрыл. А Чёрная Саламандра, он на то и саламандра, чтобы огнём управлять.       — Ты когда-нибудь видел его? — мы как-будто играем в «вопрос-ответ». И это очень странно.       — Нет конечно. — смеётся чуть нервно и хрипло. — Его имени-то никто не знает, что уж говорить о внешности.       Вот так просто? Ты можешь стоять с этим «человеком» в одном вагоне метро или идти на улице рядом. И ведь даже не узнаешь его. Не узнаешь, что рядом идёт чудовище, которому несколько тысяч лет. И который может свернуть тебе шею быстрее и не задумается о причинах. Это ужасно. И мы даже не узнаем, что он пришёл.       — Узнаем. — как же меня раздражает тот факт, что моя голова больше не моя. И видимо и не была таковой. — Не ворчи. Мы почувствуем его. И пускай ты не вампир, но Его присутствие почувствуешь даже ты.       Я уже говорила, что ожидание пугает. Все равно что сидеть после экзамена и думать, как ты его написал. И я не понимаю, что значит «почувствовать присутствие». Неужели он настолько силён и опасен? Что я должна буду почувствовать? Силу, жажду крови или давление тех веков, что прожил этот вампир? Это беспроигрышная лотерея в которой все призы одинаково плохие. Моя мама назвала бы это «Судьба», но мне кажется, это просто очередная выходка Вселенной. Хотя в принципе это одно и тоже.       — Ты почувуешь страх и не с чем несравнимый ужас.       — Райан!       Брат только смеётся в ответ. Привычно легко и непринуждённо. Как будто на нас не нацелися самый старый вампир на Земле. Как будто у нас есть шанс выжить.       — Прости. Я обострил все чувства, но пока получается поймать только твои мысли. — тебе смешно, а мне не нравится, что в моей голове кто-то есть. — Хотя, я сомневаюсь, что Его так легко найти.       Больше мы не разговариваем. На улице уже совсем стемнело, в прочем, как и в комнате. Никто из нас так и не потрудился включить свет. Тихо гудел мини-холодильник, а с ним за компанию ещё и кондиционер. Тонкая полоска света пробилась сквозь неплотно задернутые шторы и теперь падала прямо на закрытые глаза Райана. Можно было подумать, что он сейчас спит, но это не так. Он слушает. Не знаю как воспринимать это, то ли у него настолько хороший слух, что он может услышать движение, то от его ветер «говорит» ему о наличие чужака.       — Он здесь. — по виску Райана скатывается капелька пота. Он действительно почувствовал его. А где обещанное давление нечеловеческой ауры? — Он ещё не так близко, чтобы его почувствовала ты, но я чувствую.       И ведь и правда, с каждой минутой напряжение усиливалось, а брата начинало все сильнее потряхивать. Да и сам он стал белее снега. Неужели так вампиры реагируют на тех, кто старше них? Райана здорово лихорадит, а зрачки сузились до щёлочек и приобрели алый оттенок — все как в фильмах — и дышит парень поверхностно и через раз. Ужасно зрелище, именно в такие моменты и понимаешь, что где-то рядом есть чудовище.       Страх появляется из неоткуда. Сердце начинает биться в каком-то непонятном приступе тахикардии. Давление в комнате будто увеличилось и сам воздух начал давить нас. Того гляди, тело от такого давления разорвётся. Меня начинает трясти и лихорадить, перед глазами все плывёт и только каким-то чудом я все ещё в сознание. И даже не знаю кому из нас двоих хуже: мне или вампиру.       — Чёрная Саламандра…       — Как грубо. — в ушах звенит и я не знаю, как этот вампир попал в номер. Я не могу даже голову поднять, настолько аура этого монстра на меня давит. — Я ничего тебе не сделал, Райан.       — Зачем тебе она?.. — сипит вампир и тут становится ясно, на кого направлена львиная доля его силы. Древний вампир пытается подавить волю молодого, не так уж и не ожиданно. — Из-за пророчества?..       — Не знаю от кого ты узнал про это, но ты прав, мальчик. — у мужчины приятный голос. Но холод и равнодушие, вкупе с невообразимой глубиной голоса, ставят все на свои места. Показывают, что это за существо. Он древнее, кажется намного древнее, чем говорил брат. Не знаю, откуда такие мысли. Я просто знаю. — Ну, а что на счёт тебя? — я знаю, что он обращается ко мне, но язык будто к небу примерз. Совсем не слушается, а мысли скачут, как кузнечики, в черепной коробке. — Ты ведь не попытаешься сделать глупость?       Не знаю. Я ничего не знаю. Мне страшно. Так хочется верить, что всего лишь сон. Что сейчас я проснусь в тёплой кровати, а за окном будет чистое небо и лазурное море. Но все вокруг, это чертовски отвратительная реальность.       — Радует, что тебе хватило ума не нападать. — я слышу, как шипит брат. Краем глаза вижу полные ужаса и страха алые глаза. Даже если бы Райан хотел, все равно бы не смог. Саламандра и правда абсолютное Зло.       Я чувствую, как сама Смерть касается мое руки. Как ее холодное дыхание опаляет затылок. И мне даже не хочется знать, зачем я этому Монстру. Я просто хочу умереть.       В глазах начинает темнеть. Последнее, что мне удаётся увидеть. Это отчаяние в глазах брата. Он хотел меня защитить, но не смог.