Women in History

      С момента их бегства прошло две недели. Всё это время они двигались к югу Франции, по пути останавливаясь в кабаках для перерыва на еду. Спать им приходилось прямо на земле или на какой-нибудь лежанке из обычного сена, что было весьма неудобно, не в последнюю очередь из-за дождливой погоды, которая, казалось, преследовала их на протяжении всей дороги. И если Шарлотта к этому относилась совершенно спокойно, то Людовику пришлось нелегко.       Для юноши, который провёл всю свою жизнь в замках, было очень тяжело привыкнуть к такому образу жизни. Разумеется, он думал о том, что будет трудно, но реальность превзошла его ожидания. Людовик ожидал, что денег, которые он взял с собой, хватит на более менее приличные заведения, поэтому рассчитывал на комфортные условия поездки. Но он не учёл того, что, будучи в бегах на территории Франции, он подвергался серьёзной опасности быть опознанным, и тогда его бы отконвоировали в Париж. Шарлотта предупредила об этом как раз перед тем, как юноше вздумалось остановиться на ночь в популярном заведении недалеко от Орлеана. Поразмыслив над этим, Людовик признал, что Шарлотта, как обычно, была совершенно права.       Но проблема с ночлегом была далеко не единственной. Бывшему принцу было также очень тяжело привыкнуть к еде, которой теперь было не так много и она была совершенно другого качества, ведь, по понятным причинам, в крупных кабаках влюблённые тоже не останавливались. Поэтому пришлось довольствоваться ягодами, орехами и всякой стряпнёй из не самых благоприятных заведений, встречающихся по пути.       Тем не менее, через две недели изнурительной дороги Людовик и Шарлотта достигли Марселя-крупного французского порта на берегу Средиземного моря. Отсюда они планировали добраться до Генуи по суше, так как плавание на кораблях было не особо безопасным, учитывая статус беглецов. Их повозка, на которой они ехали с самого Рамбуйе, иногда меняя лошадей, пришла в негодность, не доехав всего десяток километров до города, поэтому принцу и художнице пришлось идти оставшееся до города расстояние пешком, а вещи нести в руках. Но, в конце концов, они смогли преодолеть и это.       Проезжая мимо крупных городов, Луи иногда видел объявления о его пропаже. Именно пропаже-в листовках не было ничего сказано про бегство дофина. Очевидно, королевская чета боялась волнений в народе, ведь, узнай простые люди, что принц решил покинуть Францию, они явно усомнятся в легитимности своего правителя, и уровень доверия к власти сильно упадёт.       Марсель был одним из старейших и найкрасивейших городов Франции. Он также был чрезвычайно богат из-за своего порта, в который купцы со всех уголков Европы привозили свои товары. Как и полагается, такой экономически важный город был тщательно охраняемым-слуги короля то и дело мелькали в толпе жителей Марселя.       У Людовика было множество сомнений по поводу этого города. С одной стороны, обилие городских стражников повышало риск быть пойманным, но с другой-именно густонаселенность Марселя могла помочь им с Шарлоттой раствориться в толпе. К тому же, удача им сопутствовала-они приехали в день Большой Ярмарки, и сотни приезжих купцов, ремесленников, крестьян и простых жителей округи стекались в город, где собирались пить, веселиться, покупать и продавать, бегать и плясать. Поэтому никто не заметил принца и художницу, когда они проходили в город.       Тем не менее, одна деталь встревожила Людовика-прямо на воротах города была приколочена табличка о пропаже дофина. Конечно, он ожидал этого, в конце концов, его персона была слишком важной, поэтому было неудивительно, что весть из Парижа быстро достигнет всех крупных городов страны.       Однако Луи всё равно был напуган. Он никогда не был так далеко от своего дома, и, тем более, никогда не находился в бегах. Во всех рыцарских романах, которые читал дофин, принцев всегда ждала самая интересная участь: бесконечные приключения, любовь и счастье до скончания веков. Реальность же, как это часто бывает, оказалась совершенно другой. В их пути на юг не было ничего славного, одна лишь грязь, сырость и постоянная напряжённость. В такой обстановке даже их безмерные чувства угасали настолько, что сам Людовик начинал жалеть о своём поступке. В те моменты, когда дождь лил, как из ведра, а молнии сверкали едва ли не каждый миг, юноша больше всего на свете мечтал о своей тёплой постели в Рамбуйе, о вкусном завтраке, который ему приносили на блюде каждое утро, и о бесконечной заботе, сыпавшейся на него со всех сторон.       Только любовь Шарлотты в эти моменты могла помочь принцу. Каждый раз, когда художница, прижавшись к нему всем телом, обнимала его, её тепло словно через прикосновение передавалось Людовику и он, не замечая всей, казалось бы, гнетущей обстановки, чувствовал себя безмерно счастливым человеком. Возможно, даже самым счастливым из всех.       Через несколько минут, влившись в постоянное движение Марселя, Людовик наконец успокоился и сумел сосредоточиться на их главной цели-зайти в какую-нибудь крупную таверну и найти извозчика, который согласится как можно скорее довезти их до Генуи.       В портовом Марселе найти такой кабак не составляло ни малейшего труда, и уже через полчаса Людовик и Шарлотта договорились с крестьянином из Генуи по имени Жак, что бы тот довёз их до своего города, Модены. При их разговоре тревога дофина вспыхнула вновь, ведь везде были расклеены объявления о его пропаже, и хоть говорила с Жаком Шарлотта, а Луи сидел чуть поодаль и скрывал свое лицо капюшоном, он то и дело ловил на себе взгляды посетителей таверны, которые тут же начинали о чём-то шептаться, что не нравилось Людовику еще больше.       Тревога принца всё нарастала, и он упросил Шарлотту поскорее выйти из таверны. Их отъезд должен был состояться на закате, и влюблённым нужно было убить несколько часов.       И они пошли по улицам Марселя, этого красочного и такого живого города, которые, казалось, никогда не спят. Отовсюду доносились голоса людей: торговцев, старавшихся всучить свой товар как можно дороже; нерадивых покупателей, вечно недовольных ценами и качеством; попрошаек, сидящих между прилавками и надеявшихся на то, что какая-нибудь добрая душа даст им на пропитание; и иностранцев, прибывших вместе с торговыми кораблями и бродившими меж рядами прилавков, особо ничем не интересуясь.       Иностранцев в Марселе было множество. Они стекались со всего побережья Средиземного моря в надежде разбогатеть на торговле, и именно так их и заносило на французскую землю, особенно во время ярмарки. Поэтому, то и дело, можно было услышать речь испанскую, турецкую, итальянскую или даже немецкую. Приезжие придавали городу ещё большее разнообразие, делая его даже более живым, чем обычно.       Людовика всегда забавляли чужестранцы. Дофину, выросшему при дворе, где всегда пытались показать превосходство французов над любыми другими нациями, а приезжих выставляли глупыми и необразованными варварами, выходцы их других стран казались смешными. Он вспоминал своё детство, когда зарубежных послов приводили к нему в покои и заставляли восхищаться дофином целиком и полностью. Порой это выглядело так нелепо, что принц заливался смехом, заставлявшим дипломатов гореть от стыда. Но они не могли ничего сделать-французский королевский двор всегда был жесток к представителям других стран, особенно стран-соперников.       Тем не менее, в этот раз ни сами иностранцы, ни их разговоры не казались Людовику смешными. Каждый раз, проходя около группы испанцев, итальянцев или англичан, Луи, владевший их родными языками, улавливал нить их разговоров. И все они говорили об одном и том же-последних новостях из Парижа, а именно- пропаже французского наследника. И, как понял Людовик, уже не все верили в официальную версию таинственного исчезновения. Строились различные теории заговоров, порой даже самые сумасшедшие, но никто так и не высказал догадку об истинной причине. Дело в том, что никто и поверить не мог, что такая вещь, как любовь, могла заставить юношу решиться на побег. В этом заключалась жестокая реалия европейского мира-любовь перестали во что-либо ставить. И эта проблема ещё долгое время останется актуальной как для наших героев, так и для нас самих.       Разумеется, разговоры в толпе пугали Людовика, но он не подавал виду и продолжал разговаривать с Шарлоттой обо всяких отвлечённых вещах, стараясь не выдать свой страх. Они провели в разговорах часа полтора, не меньше, и вскоре сами не заметили, как вышли к порту. Гуляя по такому городу, как Марсель, можно заметить, что почти все дороги приведут тебя к порту, который в данном случае является сердцем города, где, не смотря ни на что, постоянно жизнь бьёт ключом, не замирая ни на секунду.       Они вышли на набережную, уже начинавшую тонуть в лучах заката, и вспомнили о своём отъезде. Пару минут они стояли, наслаждаясь видом парусных кораблей, летящих чаек и снующих туда-сюда людей. Они уже собрались уходить, как вдруг внезапный порыв ветра сдул с дофина капюшон, всего на пару мгновений открыв окружающим лицо принца. Разумеется, Людовик как можно скорее вновь спрятался под капюшоном, словив лишь краем глаза перешёптывающихся людей. Он приказал Шарлотте как можно быстрее уходить с набережной, и они поспешили едва ли не бегом. Им оставалось каких-нибудь десять метров до того, как они бы нырнули в одну из тёмных улочек Марселя, как вдруг королевский страж преградил им путь: -Именем Короля, стойте! Немедленно остановитесь и снимите капюшон, месье!       Понимая, что его тайна сейчас рухнет, Людовик попятился назад, но вскоре обнаружил, что их со всех сторон окружили стражи, так что возможности вырваться и убежать, тем более учитывая тот факт, что в их руках по-прежнему находилась корзина с вещами, которую они таскали с собой, уже не было.       Страж сделал несколько шагов в сторону Людовика, как вдруг его окликнул женский голос: -Месье, остановитесь! -сказала женщина стражнику и наконец предстала перед героями.       Это была высокая и стройная женщина с длинными рыжими волосами, настолько яркими, что казалось, будто они горят огнём. В её лице не было ничего выразительного, но стоило один раз его увидеть, и оно врезалось в память навсегда, неизвестно, как и по какой причине.Единственной выдающейся деталью были её глаза- яркие и зелёные, словно изумруды, они просвечивали насквозь, заглядывая в самые дальние уголки души. На вид ей было не больше 25 лет, но по её внешности, одежде или речи было невозможно понять, к какому городу, роду, или даже к какой национальности она принадлежит. Едва ли даже самый бывалый путешественник смог бы найти в ней что-то, что причислило бы незнакомку к французам, испанцам, итальянцам или немцам. Эта женщина была обычной на вид, но, в то же время, она была абсолютно уникальной. Ни Людовик, ни Шарлотта никогда в жизни не встречали таких людей.       Пробравшись сквозь стражников, которые даже не успели ничего возразить, женщина вплотную приблизилась к принцу и посмотрела прямо ему в глаза. Находясь под этим пронзительным взглядом, Людовику хотелось рассказать незнакомке всё, всю историю побега, начиная от встречи с Шарлоттой и заканчивая набережной Марселя, лишь бы женщина перестала так всматриваться в него. Её взгляд обладал разрушительной силой-он заставлял людей говорить правду. И Луи уже даже открыл рот, как вдруг она взяла его за руку и шёпотом сказала «Всё хорошо.Стой смирно и не говори ни слова.». Эти слова успокоили Людовика, а женщина тем временем уже повернулась лицом к стражникам: –Всё в порядке, господа. Этот человек-не ваш дофин.-сказала она успокаивающим тоном. –Да кто ты вообще такая? -грозно сказал один из стражников, вынимая меч из ножен.- Отойди с дороги, женщина, и не мешай!       Стражник сделал ещё шаг в сторону Людовика и Шарлотты, как вдруг женщина достала что-то из рукава платья, и показала солдату. Тот немедленно остановился.Его лицо вместо злости теперь излучало страх.Он оставался в ступоре несколько секунд, а потом неуверенно начал: — П-прошу прощения, миледи и искренне прошу извинить меня за столь неуважительный тон, прошу Вас. –Я прощаю Вас, месье, но взамен я прошу прекратить пустой допрос этих двух человек. Они не представляют никакой опасности для Вас или Вашего короля.- ответила женщина. –И тем не менее, миледи, позвольте хотя бы взглянуть… –Не стоит.- резко оборвала его незнакомка.-Вам всем стоит разойтись по своим постам и забыть про этот нелепый случай.       Теперь уже её тон заставил стражников занервничать, и им не оставалось ничего, кроме как оставить наших героев, бросив последний испуганный взгляд на таинственную рыжеволосую женщину.       Сама же спасительница Людовика и Шарлотты вновь повернулась к ним, уверенно и чётко сказав: –Прямо позади вас стоит корабль, отплывающий в Геную через 10 минут. Капитан судна готов принять вас без лишних вопросов и не требуя с вас никаких денег. Вам стоит прямо сейчас пройти к судну, стараясь больше не попадаться на глаза. Идите скорее и не медлите ни секунды. Удачи, и помните, что куда бы вы не следовали, за вами всюду следят, и в следующий раз я могу уже не оказаться. Ошеломлённый этими словами Людовик некоторое время не мог прийти в чувство, поэтому Шарлотта сама заговорила с женщиной: –Мы невероятно благодарны Вам за такое чудесное спасение, миледи, но, прежде, чем мы расстанемся, позвольте хотя бы… –О, моя дорогая Шарлотта, -вдруг сказала женщина, — Поверьте мне, это первая, но далеко не последняя наша с Вами встреча. Вы ещё увидите меня, обещаю. А сейчас торопитесь. Корабль ждёт!       Влюблённые оглянулись, чтобы найти глазами то судно, которое должно было отвезти их в Геную. Оно и впрямь стояло в ста метрах позади них. Как и их спасительница, корабль не выглядел примечательным, на нем даже не было никаких флагов, только белые паруса, так что было невозможно догадаться, из какой страны он прибыл.       Прежде чем направиться к берегу, Людовик промолвил: «Но позвольте хотя бы спросить Ваше имя…», однако вновь повернувшись лицом к городу, он не обнаружили следа рыжей незнакомки-она исчезла, словно растворилась в воздухе. Искренне не понимая происходящего, Людовик ещё долго с недоумением вглядывался в улицы Марселя, пока Шарлотта не потянула его за руку и не потащила к кораблю, приговаривая «Поторопись, Луи!».       Они быстро пересекли расстояние, отделявшее их от корабля, и поднялись на борт. Едва увидав их, капитан тут же дал приказ отчаливать-судя по всему, никого, кроме Людовика и Шарлотты, на этом корабле и не ждали, поэтому уже через минуту корабль с белыми парусами вышел в плавание, унося дофина Франции от его родных берегов, от берегов страны, которая была его домом 19 лет. И, всматриваясь в удаляющиеся от него дома Марселя, он понял, что будет скучать по Франции, но вряд ли сумеет туда ещё вернуться. «Только не в этой жизни"-усмехаясь, подумал он.